Полина Андреевна посидела в полной прострации с минутку, а потом… ну как вы думаете, что она потом сделала?… вы угадали, послала меня по матери. Вот и налаживай контакты с таким контингентом… ладно, обойдемся и без тебя, карга старая, будешь потом локти кусать, да только поздняк метаться будет. Вернулся к себе домой в отвратительном настроении, которое, впрочем, сумела несколько приподнять Анюта, добрым словом и вкусной кухней. Неожиданно для себя самого решил таки прояснить вопрос о ее матери, на что она подумала минутку, а потом выдала следующее:
— А ушла она к другому… лет пять уже как…
— И что, вы видитесь иногда?
— Она на Дальний Восток уехала, тот другой моряк какой-то на Камчатке, так что нет, не виделись с тех пор.
Дальнейшую разработку этой темы решил отложить на когда-нибудь потом и засел за перевод сценария по «Пикнику». Шло это дело довольно тяжело, за пару часов одолел всего какие-то несколько листочков, потом плюнул и предложил Анюте прокатиться на озеро, пока погода хорошая. Она не отказалась, все какое-то развлечение…
Гости съезжались на дачу-1
Как вы наверно все уже догадались, прошло два дня и наступила суббота, день нашего новоселья на исполкомовской даче в Зеленом городе. Назначено все это было на три часа дня, поэтому с утра у нас с Анютой были несколько суматошные хлопоты по доставке еды и напитков и обустройства места принятия пищи, четыре сука ходки туда-сюда я сделал в конце концов, последнюю правда с родителями, ну не тащиться же им в самом деле на своих двоих через весь город. А остальных я познакомил со схемой общественного транспорта, нарисовал каждому при этом маршрут от остановки, там хоть и километр всего, но заблудиться можно запросто… если уж совсем тяжело будет, звоните, сказал, мобильники-то, как я вижу, у каждого имеются. Отдельная работа была проведена с охранником, на этот раз на воротах дежурил товарищ с чуть менее зверской физиономией, но это только на первый взгляд, а так-то повадки у него были ровно такие же волчьи. Ну, засунув себе в карман бутылку Зубровки, охранный товарищ немного подобрел, губы у него раздвинулись в некое подобие улыбки и он великодушно согласился пропускать всех моих гостей по кодовому слову «Анюта».
Первыми конечно прибыли анин папа и моя мама с Игоревичем, проводил их и показал так сказать товар лицом. Реакция мамы и Иван-Харитоныча была простодушной и искренней, они ахали и охали на каждом квадратном метре, не забывая уточнять, не разыгрываю ли я их и точно ли это все моё? Игоревич же ехидно ухмылялся и подмигивал мне поочередно обоими глазами, мол он и не такое видел, но ладно уж сойдет для сельской местности и для начинающего карьериста. Добила окончательно родителей шестигранная беседка из светлых пород дерева, аккуратно затянутая ажурной такой сеточкой из реечек, тоже из бука… а может из ясеня. При ней было оборудованное место для приготовления шашлыка и прочих кулинарных вещей, требующих открытого огня либо жара от углей. Место было отделано натуральным гранитом (кстати не очень-то это полезно, вспомнил я, природный гранит обычно радиацией фонит весьма прилично, надо будет дозиметр притаранить из НПО, да замерить, да сломать все к чертовой матери, если фон подтвердится).
— Присаживайтесь, гости дорогие, я там в беседочке маленькое угощение сервировал, чтоб вам не скучно было, а я тем временем помогу Анечке со столом. Или может на озеро смотаться, до него десять минут не торопясь.
Гости на озеро не захотели, а присесть не отказались но сначала два раза обошли беседку по периметру снаружи, оживленно обсуждая увиденное, Игоревич правда в обсуждении не очень-то участвовал, держался чуть в стороне, не забывая подмигивать мне обоими глазами. Ну мне естественно надоело что-то изображать в ответ на его подмигивания, поэтому я быстро свалил на веранду. Помогать тут собственно было не в чем, Анюта и сама прекрасно справилась, приборы на местах уже были, салаты порезаны и выставлены, бутылки и бокалы расставлены, горячее же блюдо (я расстарался и стерлядь нашел — в нашей советской торговле всё, что угодно можно было достать, если знаешь подходы и имеешь средства либо вместо средств очень хорошо шли ответные товары/услуги) стояло на плите. Да, газ сюда был проведен, более того, не только к плите, горячая вода и отопление тоже на газе осуществлялось, командовали всем этим так называемое АОГВ (аппарат отопительный газовый водонагревательный), бочонок диаметром в полметра, и колонка, греющая воду на кухне и в ванной, ну что такое колонка, все наверно знают. И то, и это было произведено на Ростовском заводе газовой аппаратуры. Неказистые они, согласен, но температуру в трубах держат мертво, в отличие от популярных в 21 веке Юнкерсов, Баксей и Аристонов, красивых, но капризных.
А еще у нас в холодильнике (старый добрый ЗИЛ с ручкой, которую на себя и вниз тянуть надо, супер-девайс) заготовка для шашлыка лежит, если дело до него дойдет, то сварганим, не вопрос… да, дров надо в очаг подбросить, чтобы углей достаточно было. Вышел на двор, посмотрел на беседующих в беседке (ну для чего еще нужна беседка, кроме как для этого) родителей, все чин-чинарем. Дров подбрасывать не стал, эти бы прогорели, а тут и первые… ну то есть вторые гости подтягиваться начали — Андрюха с Валерычем отбрехались от охранника и уже шли по кленовой аллее с расширенными глазами.
— Ну ты дал, ну ты ваще! — сходу заявил обычно неразговорчивый Андрюха, а более начитанный Валера добавил цитату из классиков, — забурел, командор, как есть забурел!
— Ага, есть маленько, — не стал отпираться я, — добрались без проблем? Ну и славно, водочки не желаем накатить с дороги?
Дружбаны переглянулись и сказали, что неплохо бы было по стопочке, а там уж как пойдет. Накатили, чо, бутылку дефицитной Столичной я спецом для этих целей в кустах спрятал. Потом они поздоровались с родителями, потом я повел их показывать свое новое жилище… но далеко не ушел, потому что на кленовую аллею выкатился, друзья мои, Мерседес в 123 корпусе, его, насколько я помнил историю автомобилестроения, Даймлер с Бенцем только-только выпускать начали. Красивая машинка, без дураков. А в Мерседесе, друзья мои, как вы наверно уже все догадались, сидела Инна с Мишаней плюс еще двое на заднем сиденье.
— Привет, ребята… а также девчонки, — сказал я в открытое окно Мише, — а я еще когда говорил, что у тебя свой Мерседес будет…
— Да это не мой, — сказал, вылезая, Миша, — у Харламова взял покататься.
Но тут на меня с визгом налетела Инна и исцеловала всего вдоль и поперек, аж неудобно перед Мишаней стало, но он видимо ко всему уже привык. И тут я увидел наконец, кто там приехал на заднем сиденье — ну Анюта номер раз, это понятно, но обещанный с ней хахаль, который молодой да ранний, оказался, друзья мои, Никитой Сергеичем Михалковым, вот это да, кого она подцепила…
Михалков легко выпрыгнул из автомобиля, помог выбраться Анюте, взяв ее под ручку и прямиком направился ко мне.
— Так вот значит ты какой, Сорокалет…
— Ну да, примерно какой-то такой, — не стал отпираться я, — а что, о том, какой я, разные мнения есть?
— Разные есть, разные, в нашей московской тусовке чего только про тебя не говорят…
— И что говорят например?
— Ну например, что ты внук Устинова… не случайно же ты ногой кремлевские двери открываешь и директор Мосфильма твои команды как собачка выполняет.
— Знаешь, Никита (давай на ты, ладно?) я тебе маленький секрет открою — я не внук Устинова, а племяш, и давай на этом закроем тему, лады? Как добрались-то? — перевел стрелки я уже на Анюту.
— Все хорошо, Сережа. А ты значит все растешь — покажи домик-то…
И я повел народ показывать свое жилище, третий раз уже за сегодня.
— Домик-то сталинской еще постройки, — заметил где-то на десятой минуте осмотра Михалков.
— Совершенно верно, Никита, — отозвался я, — примерно 32–34 года выпуска. В этих интерьерах было бы здорово снять кино какое-нибудь про те времена, обращайся, если что — сдам в аренду.
— Это какое например, может сразу и расскажешь? — с некоторым вызовом спросил он.
— Пожалуйста… пожалуйста — 37 год, здесь живет красный комдив, прославленный в гражданскую войну, прототип Примаков или там Блюхер, женатый на молодой женщине и у них все хорошо, но тут неожиданно приезжает бывший жених этой женщины, отсутствовавший много лет… — и далее я тупо пересказал содержимое «Утомленных солнцем», ну сокращенно конечно и с некоторыми купюрами.
Михалков терпеливо выслушал все это, потом заметил:
— Интересно, но тема непроходная, скорее всего зарубят на этапе сценария.
— В прошлом году наверно да, зарубили бы сходу, — возразил я, — а в этом уже возможны разные варианты, так что с порога отвергать не надо, все-таки перестройка у нас на дворе и эта… гласность. Однако мы что-то заговорились и гостей заговорили, не желают ли дорогие гости накатить по маленькой перед застольем? И с родителями заодно познакомлю, тех кто не знаком с ними конечно…
Познакомить я никого ни с кем не успел, подтянулись оставшиеся гости — Вовчик с Веруней, Светочка без никого и Боренька с удивительно знакомой и удивительно красивой девушкой… ба, да это ж победительница нашего конкурса красоты Катюша из универа, ну чо, молодец Борюсик, времени даром не теряет. Итого не хватает только мордовского экстрасенса Сани, ладно семеро одного не ждут, давайте что ли начнем — раньше сядем, раньше выйд… закончим то есть.
Расселись, чо… первый тост Игоревич мне предложил сказать, все же тут знают, что у тебя Сережа, язык без костей и всегда в запасе есть пара свежих слов, так что давай выходи на авансцену. Ну вышел…
— Дорогие друзья… эээ… подруги и коллеги, все вы меня знаете, как облупленного, так скажите честно, кто я был год назад? (выкрики с мест — Сергуня ты был… пацанчик с нашего двора… картошку в одной борозде собирали) Все правильно, был я никем и звали меня никак, а за год смотрите вот, как всё изменилось. Или взять нашего дорогого и любимого Никиту Сергеича… (Михалков отложил в сторону бокал и внимательно посмотрел на меня), все ведь то же самое — ну не год, но три года назад о нем знали только самые фанатичные поклонники кинематографа, а сейчас что? Лауреат, властитель дум и, я не побоюсь этого слова, мэтр искусства, лично знакомый с… (Никита поклонился и снова взял в руки бокал). К чему я это всё веду-то? (с места — да, ты уж поясни свою мысль) А к тому, что сейчас у нас время удивительных возможностей — неважно кто ты по происхождению и из какой дыры вылез, шанс есть у всех, надо только суметь им воспользоваться. И это… давайте выпьем за него, за наш шанс… ну и за наше время тоже, время больших перемен.
Даже похлопали немного, я раскланялся и сел. Тут пошла оживленная беседа о самом разном — Светочку я посадил между Андрюхой и Валерой, они и развлекали ее, как могли, родители тоже сидели тесной группой, им было о чем поговорить, Вовчик оказался рядом с Анютой номер раз, и беседа у них была довольно живая, Инна с Никитой бодро обменивалась какими-то новостями, а Никита в свою очередь все пытался подколоть меня, он рядом сидел.
— Слушай, Никитос, — сказал я после второго бокала, — а как это у тебя получилось протащить тему наркоты в «Своем среди чужих», это по-моему первый раз в нашем кино прозвучало?
— Да я сам не знаю, — честно ответил он, — Эдик Володарский вставил, а я не стал выбрасывать, но с Главлитом пришлось повоевать конечно…
— Кино классное кстати вышло, а уж фраза «Господи, почему ты помогаешь этому кретину, а не мне» вообще в народ ушла, как поговорка. Сейчас-то над чем работаешь?
— Экранизация «Обломова»… тяжело идет… лучше ты сам расскажи что-нибудь… про Николсона например, с такими голливудскими звездами у нас пока никто не работал…
— Да что там рассказывать, Николсон и Николсон… актер от бога, да, но при этом страшный бабник… а Джеки Чан пацанчик зеленый, пока пацанчик… но пластика у него фантастическая… съемки атомных взрывов мне из архива Минобороны разрешили взять… музыку я написал, да, не веришь? ну не верь… о, а это еще кто-то к нам пришел, — сказал наконец я, узрев приближающегося по кленовой аллее к дому Саню, — пойду встречу.
Вышел из дома, помахал рукой, сказал, что ты, Саня, последний, чего припозднился-то? И удивился цвету его лица — белое оно было, как хорошо сделанная бумага…
— Пойдем в сторонку, покажу кое-чего, — сказал Саня, кивая в сторону беседки.
Зашли в беседку, я сдвинул в сторону тарелки, сказал показывай, он выложил передо мной папочку с тесемочками.
— Вот здесь, на третьей странице.
Я прочитал, потом еще раз, потом третий и почувствовал, что тоже белею, как Санёк…
Гости съезжались на дачу-2 (окончательный вариант)
— Ну и что ты теперь планируешь делать? — спросил я, закрыв папочку. — Заложишь или что?
— Я так думаю, — неспешно ответил Санек, — закладывать тебя мне никакой нужды нет, тот, кто эту папку мне подсунул, давно уже просигнализировал куда следует.
— Ну и как тогда понимать, что он тебе это подсунул? Мог бы кстати и мне напрямую…
— Не знаю, шанс может хотел еще один дать… у тебя, как я понимаю, в запасе минут… ну 15–20 есть — периметр Зеленого Города никем не охраняется, так что можешь воспользоваться этим шансом-то…
— Ну допустим из Зеленого Города я выберусь, а дальше что?
— Ты лучше скажи, зачем ты это сделал?
— Ты дурак? Не делал я никогда ничего такого и не собираюсь… но опровергнуть эту штуку мне будет очень непросто… практически невозможно… сколько, говоришь, у меня времени осталось?
— Уже меньше 15 минут.
— Пойду попрощаюсь с народом что ли…
И я пошел нога за ногу на веранду. А там молодежь уже сдвинула столы в сторону и лихо отплясывала под скутеровскую «Почем рыба?», которая в моем переводе звучала как «Не бери в голову», родители же скромно сидели вдоль стеночки. Я молча выключил магнитофон, народ недовольно заворчал.
— Извините, друзья, зашел попрощаться — срочное дело государственной важности, сейчас за мной машина из НПО заедет, а вы продолжайте конечно.
И я снова включил музыку, а потом кивнул Анечке в сторону двери, мол пойдем, чо скажу, дорогая. Дорогая все поняла и вышла на улицу, пристроившись за мной в кильватер.
— Что-то серьезное? — спросила она, внимательно глядя мне в глаза.
— Да, Анюта, серьезнее не бывает, сейчас меня госбезопасность заберет, по моим прогнозам на месяц минимум, а там как повезет, может и навсегда…
— Ты что-то сделал не то? — продолжила допытываться она.
— Да все я то сделал, просто некоторые мои действия могут интерпретироваться очень по-разному, зависит от того, кто интерпретирует… займешь тут гостей, ладно? Я свяжусь, когда смогу.
Анечка кинулась мне на шею, обильно орошая плечи горькими слезами.
— Не надо, Аня, — мягко отстранил ее я, — слезами делу не поможешь… о, а это вот кажется по мою душу ребята прибыли…
На кленовую аллею выехала черная Волга-24 с двумя буковками А в номере, подъехала вплотную к нам и остановилась. Из неё вышли два одинаковых гражданина в одинаковых черных костюмах, один из них спросил:
— Гражданин Сорокалет?
— Ну да, — нехотя отозвался я.
Тут он быстро открыл и закрыл перед моим носом корочки со щитом и мечом, фамилию и звание я конечно не успел прочитать, и продолжил:
— Вы арестованы по обвинению в государственной измене, вот ордер на обыск и арест, — и он сунул мне под нос две бумажки с лиловыми печатями, которые я тоже не успел просканировать, ну да думаю, что там все верно было.
— Арестовывайте, чо, — только и смог сказать я, — а обыск может завтра проведете, а то сейчас там гостей куча, зачем вам лишняя огласка?
Два кгб-ника переглянулись, потом один из них, видимо старший, кивнул. Я протянул руки вперед.
— Нет, наручников не будет, садитесь так на заднее сиденье. А вы, гражданочка, не мешайте, — это он уже Анюте сказал.
Анюта еще раз кинулась мне на шею, через полминуты я наконец оторвал ее, сказал, чтоб не волновалась излишне, все уладится и разберется и собрался залезать в черную Волгу, но не успел — к нам неслышно (и когда он научился так ходить?) сзади вдруг подошел Станислав Игоревич.
— А что здесь собственно происходит, товарищи, — спросил он, — можно поинтересоваться?
— Не мешайте, гражданин, — буркнул себе под нос старший черный костюм, — работает КГБ.
И он снова вытащил и показал Игоревичу своё удостоверение.
— Так-так-так, майор Голубев значит, управление по Горьковской области, — Игоревич быстрее меня умел читать, поэтому на лету всё схватил, — и что же КГБ понадобилось от моего приёмного сына?
Старший хмуро посмотрел а него, но говорить больше ничего не стал, а просто вытащил два постановления, на арест и обыск и сунул их под нос Игоревичу. Тот внимательно рассмотрел оба, потом продолжил, вытащив из нагрудного кармана своё удостоверение:
— Комитет партийного контроля, старший уполномоченный Михальчик, — счел нужным он продублировать голосом написанное. — Подождите 5 минут, сейчас я позвоню, куда следует, а потом продолжим. Сережа, дай-ка твой мобильник, а то я свой в сумке оставил.
Я молча протянул ему мобилу, он набрал некий номер и отошел в сторонку… разговор длился недолго, он вернулся назад, отдал мне мобилу и сказал гб-шникам:
— Позвоните своему начальству пожалуйста.
Гб-шник спорить не стали, а просто вытащил из машины свой телефон (один в один как мой, автоматически отметил я) и набрал на нем свой номер… через полминуты, после окончания разговора он всё так же хмуро забрал у Игоревича постановления и сказал:
— Ваша взяла, мы уезжаем, но вопрос не закрыт… пока не закрыт, поговорим позже…
— Да хоть два раза в день, товарищ Голубев, — спокойно улыбнулся Игоревич, — с умными людьми всегда приятно поговорить.
Черная Волга развернулась с большим трудом, аллея узкая была, и газанула к выходу из поселка. Я… ну то есть мы, Аня тоже, стояли, открыв рты, и смотрели по-новому на Станислава Игоревича.
— Ну ты крут, — совладал наконец с собой я, — ну не ожидал… с меня, значит, причитается…
— Возьми меня с собой в Америку, — просто сказал Игоревич, — ты же с Анечкой на днях туда летишь? Вот и будем в расчете.
— Меня вряд ли выпустят, — ответил я.
— У меня другие сведения, твоя поездка согласована на самом верху… Аня летит само собой, а еще директор Мосфильма и Евстигнеев. А если ты замолвишь слово, то и меня пристегнут — а я всегда хотел в Америке побывать.
— Говно вопрос… в смысле замётано, прямо вот завтра с утра и замолвлю, сегодня все уже наверно спать легли, неудобно.
-
А когда Игоревич ушел в дом, я вспомнил про Саню-колдуна, он так и сидел в своей беседке и всё происходящее видел очень хорошо.
— Поздравляю, — сказал он мне, отхлебывая из фужера, — второй раз, можно сказать, сегодня родился.
— Спасибо, сам рад, — ответил я.
— Я вот только одного не пойму, кто же это ту папочку мне подбросил? Да и не только мне, судя по черной Волге…
Я взглянул на Аню:
— Ты не знаешь?
Аня возмущенно затрясла головой.
— А хер его знает, товарищ майор, — со вздохом резюмировал ситуацию я, — надо разбираться…