В Пекине хорошо, а в Горьком лучше
Во Владике все прошло чрезвычайно быстро и дежурно — сразу после посадки Михал Сергеича перегрузили в президентский… ну то есть генсековский, президенты же в России только через 12 лет появятся… борт, его сумели эвакуировать из захваченного мятежниками Пекина, и спешно стартовали в Москву. Вместе с ним полетели спешно прибывшие на Дальний Восток Устинов, Огарков, Щелоков и Чазов. Нас, всю сопровождавшую его делегацию, запихнули в другой ИЛ-62. Никто не пропал, не потерялся и даже ранен не был, как в это ни сложно было поверить. Лично я проспал всю дорогу, проснулся уже на рулежке к шереметьевскому терминалу.
Там на выходе мы еще подверглись нападению кремлевских медиков — кроме стандартного требования сменить одежду (блин, уже четвертый комплект поменял за полтора суток) меня, Владиленыча и Диму с Федей постригли налысо, ну придется пару недель ходить солдатиком-новобранцем. Потом всем сказали быть свободными до особого распоряжения, я с Анютой тоже было уныло поплелся к стоянке такси, но в последний момент Владиленыч придержал меня за локоть, мол насчет тебя особые указания, садись вон на кресло и жди.
Сел, жду, чо… Анюта меня по третьему кругу начала пытать, что там и как было в Пекине, ну рассказал без особенных подробностей… больше всего ей понравилось, что мы в карты играли в самый напряженный момент. Ага, согласился я, если кино про это снимать, этот момент самый ударный был бы. А тут скоро Федя показался и поманил меня указательным пальцем, я спросил насчет Анюты, он ответил, что на этот раз приказано тебе одному, ну одному значит одному…
Михал Сергеич полусидел-полулежал на большом кожаном кресле, рядом суетился главный кремлевский врачеватель Чазов.
— Евгений Иваныч, выйди пожалуйста на минутку, нам тут с товарищем пару тем обсудить надо, — попросил Горбачев. Чазов вышел.
— Ну, герой, проси теперь чего хочешь, это ж ты меня по сути дела из того пекла вытащил, — продолжил он. Ну да, из пекла, мысленно согласился я, не из образного, а из самого что ни на есть натурального ядерного, но вслух сказал совсем другое.
— Михал Сергеич, не надо трогать Афганистан…
Пауза затянулась почти на минуту, Горбачев смотрел в окно, за которым взлетал очередной ИЛ и молчал.
— Всего от тебя ожидал, только не этого… и почему нам не надо трогать Афганистан?
— Я лучше на бумаге напишу все в подробностях… а если вкратце, то для нас это ж будет как Вьетнам для американцев, только еще хуже.
— Ладно — пиши, рассмотрим твое предложение. Еще какие-то просьбы есть?
А то как же, этого добра у меня всего целый мешок, но выбрал я из него одну-единственную:
— А можно устроить из нашего НПО… да и из всего города Горького наверно… такую витрину обновляемого СССР. Ну как Западный Берлин это витрина капитализма, так и Горький пусть будет витриной социализма… с человеческим лицом…
— Это лозунг чешских реформаторов, мы с ними в 68-м много нахлебались, не пойдет.
— Хорошо, — быстро переиграл я, — пусть будет социализм 2.0.
— Это как?
— Ну это термин такой компьютерный — когда выпускается новая версия устройства или программы какой для этого устройства, его обозначают примерно так. Вот и у нас будет новая версия социализма… вторая…
— Ладно, надо подумать… а что конкретно ты подразумеваешь под этой витриной?
— Ну во-первых сам этот НПО — там создаются абсолютно новые, прорывные, так сказать, образцы современной техники, надо только не мешать, ну и помогать изредка деньгами например или влиянием. Во-вторых хорошо бы на базе этого НПО обкатывать новые идеи и замыслы…
— Например?
— Ну тот же хозрасчет и самофинансирование… возможно даже допустить некоторые формы частного предпринимательства — ничего ведь страшного в этом нет, если они под контролем государства. Создать еще одно НПО, допустим на базе Университета, зачем? А для конкуренции — монополия ведь губит на корню любое дело, стимулы к развитию отсутствуют, а если есть зубастый конкурент, тут надо держать нос по ветру, не то быстро сожрут. И еще хорошо бы создать из этого Политеха идеальную… ну или близкую к ней среду обитания — ну чтоб студентам и преподавателям утром хотелось бежать на учебу/работу, а вечером не хотелось уходить оттуда. Еще что? Конкурс красоты например неплохо бы провести… знаю, что у нас это не приветствуется, но в рамках нового мЫшления… собственную радио- и телестанцию, нам будет что сказать и показать миру… и еще одно, уж самое последнее… хорошо бы организовать пару-тройку разгромных статей и/или передач про наше НПО, у нас ведь народ любит гонимых, вот мы и будем работать как бы в подполье… ну примерно как театр на Таганке… наша продукция и кассеты с записями будут по стране разлетаться как горячие пирожки… а?
— Хорошо, мы подумаем, — наконец разродился фразой генсек, — там тебе Федя газеты даст почитать, ты со своей Анютой сейчас мировые звезды номер один оказывается… даже выше меня по рейтингу цитируемости оказались…
— А что там с Дэном-то? — вклинился я в его речь.
— Плохо все с ним, погиб при атомном ударе, сейчас за него Хуа Гофэн, старый хрыч призыва культурной революции…
— А гражданская война у них продолжается?
— Вроде взяли их под контроль, по крайней мере ядерного оружия у мятежников больше нет… да, и еще одно, вас всех, кто со мной летал, КГБ должно проверить на детекторе лжи, не сегодня, завтра-послезавтра, не пугайтесь, это необходимая формальность… — и он отпустил меня мановением руки.
Вот тебе, Сергуня, и благодарность, подумал я, вместо плюшек и пирогов электрические провода к яйцам примотают… но газеты нам таки Федя выдал. Не соврал Сергеич, все первые полосы от Асахи симбун до Нью-Йорк таймс были в наших с Анютой фотографиях, кое-где аж на полстраницы. Заголовки я не все понял, но и те, что перевел, впечатляли — «Побег из атомного ада», «Счастливое спасение влюбленной пары», «Из Китая с любовью», «Радиация любви», «Термоядерный хэппи-энд» ну и так далее. Анюта перелистывала страницы, открыв рот… да и Федя похоже тоже проникся, смотрел на нас с большим уважением, сказать правда так ничего и не сказал.
— Вот про что кино-то надо снимать, — наконец подвел я итог газетной сессии, — а не про выдуманных шпионок…
— А и верно, — согласилась Анюта, — мы бы сами себя сыграли, наверно не облажались бы, себя всегда играть проще.
Тут и Федя включился в наш диалог, согласившись с моей новой концепцией.
— Тогда надо ковать деньги… эээ… железо, пока оно не остыло, — задумчиво продолжил я, — сценарий в кратчайшие сроки набросать и запускать проектик-то, да? — это я уже к Феде обратился.
Тот не менее задумчиво посмотрел на нас с Анютой и коротко сказал «Да». Мы тем временем собрались идти на остановку, на что Федя коротко приказал нам подождать пять минут, после чего вернулся и показал, куда идти — а идти нам следовало на посадку рейса до Горького, нас там без всяких билетов пропустили, но паспорта все-таки проверили, и на том спасибо родной партии и правительству. Да, а самолетик-то оказался знакомым вдоль и поперек АН-24, Анюта аж сжалась вся, когда его увидела, а я взял ее под руку и пробормотал что-то вроде «бомба два раза в одну воронку не падает».
Долетели за час, потом на такси, вызвать его никак нельзя было, и приложений в мобильниках типа «Яндекс-такси» пока не изобрели, так что в очередь, граждане, в очередь, ладно, что она довольно быстро шла. И через полчаса мы уже выгружались из недр желтенькой ГАЗ-24 (какие ж мягкие там сиденья, я и забыл, что они когда-то такие были) перед своим подъездом на Кирова. На лавочке, несмотря на зиму, сидела Полина сука Андреевна в своем неизменном серо-черном платье до полу. Андреевна отчетливо пробормотала нам вслед что-то ядовитое, ну вроде «наши люди на такси не ездиют», я сказал Анюте не обращать внимания, и вот мы уже совместно моемся в душе, хорошо хоть, горячая вода в наличии имеется…
Чуть попозже во время процедуры массажа (сначала она мне его сделала, потом мы поменялись местами — знали бы вы, граждане, какой это кайф делать массаж красивой женщине) Анюта сказала через плечо:
— Там среди этих газет была одна югославская по-моему, как ее… Борба что ли… там тоже наши фотки были…
— Ну была такая, — подбодрил ее я, — и что дальше?
— Твоя эта бывшая… прочитает и умрет от зависти наверно… — закончила она свою мысль.
— Слушай, я бы на твоем месте об этом не вспоминал… я например про твоих бывших парней никогда не спрашиваю, верно?
— А чего про них спрашивать, не было у меня никого до тебя.
— Сказки-то не рассказывай, у такой красивой девчонки да чтоб никого не было…
— Ну не совсем конечно не было, но всерьез никого… Вовчик разве что твой клеился активно, но он совсем не в моем вкусе, так что не обломилось ему ничего.
Ой как интересно, подумал я, и тут наш пострел отметился, но вслух ничего не сказал, кроме того, что «давай-ка лучше спать, Анюта, завтра день трудный обещается быть». Перед сном еще позвонил маме, сказал, что вернулся и все хорошо, про наши китайские подвиги она видимо еще не узнала, поэтому восприняла все очень спокойно.
Наступило завтра очень скоро, вот кажется только закрыл глаза, а будильник уже звонит, сволочь — вставай, Сергуня, говорит, тебя ждут великие дела…
Ну великие-не великие, но дела навалились сразу же по прибытии в наш родной 6-й корпус, прямо всей кучей сверху и легли. И всего-то меня три дня-то не было (сам поразился, когда на пальцах это подсчитал — сколько всего за три дня накуролесить можно), а событий в подшефном НПО произошло ну чуть меньше, чем у меня там в Китайской народной республике… кстати наши газеты написали обо всем очень осторожно, а западных газет тут было не достать, поэтому меня почти и не пытали о случившемся. Оставались конечно голоса, но их, как выяснилось между делом, у нас почти никто и не слушал — пару скользких вопросов задал Боря Немцов и на этом все.
Ладно, ближе, как говорится, к нашим мобильным баранам — группа по их разработке продвинулась очень неплохо, аналоговый вариант был вчерне закончен и готов к генеральным испытаниям, корпус правда был очень кривой и неказистый по моему скромному мнению, ну да это дело не самое главное в не привыкшем к чудесам маркетинга Советском Союзе… но все равно подработать его напильником по контуру наверно придется. Что же касается цифрового GSMa, там хлопот еще непочатый край был… отдал распоряжение начинать испытания аналога по полной программе, чо…
Далее — мои чертежи самоката и скутера каким-то образом попались на глаза нашей группе перспективных исследований (пробил я такую штуку) во главе с Павликом, нет не Морозовым, а аспирантом, и у них загорелись глаза, короче третий день они детализируют мои умные предложения и кое-что уже даже в металл перевели. Больше всего проблем, как я и предполагал, там будет с компактным аккумулятором для самоката и с датчиками наклона/направления для скутера… предложил им компромиссный скутерный вариант — датчики пока отставить, а управление вывести на руль… да, добавить рулевую колонку с рукоятками, а на ней рукоятки скорости и тормоза, поворот тоже с ее помощью делать. Глаза у перспективных разработчиков переключились в режим дальнего света и они все вместе пошли обдумывать новые идеи в курилку… кстати с этим тоже надо бы что-то делать — курение, как известно, вредно… ладно, потом придумаю.
И еще на столе меня ждал договорчик с колхозом «Заря коммунизма» — председатель Пугачев не стал ждать, пока я там разрожусь этим делом, а взял быка за рога и прислал посыльного с рыбой договора. Почитал — вроде ничего страшного нет, но хорошо бы все-таки юристов подключить… черт, забыл я про это дело, надо будет подкорректировать штатное расписание. Ладно, взял ручку, подписал, подышал на круглую печать, она у меня вторую неделю в верхнем ящике стола лежит, приложил — теперь мы значит будем ежемесячно получать из означенного колхоза по тонне молока и по 100 кг мяса по госцене… как их распределять тут, надо еще придумать… а взамен обязуемся не позднее апреля месяца обеспечить означенный колхоз беспроводной системой связи на 64 абонента. И еще хитрый Пугачев ввернул пункт о модернизации маслобойки, но это хотя бы к началу нового сезона переработки рапса, к сентябрю месяцу, это подождет.
Потом пригласил начальника службы безопасности мордовского колдуна Саню Русакова — ну давай, начальник, отрабатывай зарплату, ты же у нас насквозь всех видишь, колись уже, что увидел на нашем НПО… ну не обязательно криминального, можно хотя бы про необычное, выбивающееся из привычного ряда… ну кроме меня конечно, про это ты уже говорил когда-то…
Саня кроме меня, полосатого, увидел еще такие странности — Боря Немцов сероватый в крапинку и по его мнению явно что-то скрывает, это раз, тесть твой, Игоревич который, тоже недостаточно однотонно окрашен и всегда чего-то боится, это два, ну и не обижайся конечно, но Анюта твоя тоже та еще штучка… в смысле? — спросил я… у нее фон ярче, чем у всех нас вместе взятых и говорит она почти всегда не то, что думает… и наоборот, думает не то, что говорит…
— Всё? — спросил я после некоторой паузы.
— Еще один маленький вопрос, — помявшись, сказал Саня, — куратор наш от органов, как его… да, Виктор Сергеич… берегись его, он по-моему что-то замышляет, против тебя конкретно замышляет…
— Ну спасибо тебе, Санек, — сказал я наконец, — загрузил меня по самую ватерлинию… что ж мне теперь, всех подозревать что ли?
— Мое дело маленькое, — ответил Саня, — прокукарекать, а там хоть и не рассветай, — и пошел себе в свой кабинет.
Ладно, с этой информацией надо переспать, чтоб улеглась, подумал я… а через десяток минут зазвонила вертушка и события, как я и подозревал со вчерашнего вечера, понеслись вскачь не хуже взбесившейся лошади.
У меня, короче, зазвонил телефон. Кто говорит? Нет, не слон, а местный обком, сокол Палыч про меня вспомнил, чего это я, дескать, местные власти обижаю, на чай-кофе не захожу, новостями не делюсь. Короче меня там ждут-не дождутся все, включая главного обкомовца Юрия свет Николаича… когда?… время я сам назначить могу… о как… назначил на 17.00, чо…
Только трубку положил, местное ТВ побеспокоило, главный редактор Беспалов Михал Борисыч с полностью аналогичным вопросом — чего это я к ним не захаживаю?… да повода как-то не было… а вот как раз куча поводов появилась, у нас сегодня еженедельная аналитическая программа, только тебя там и не хватает… во сколько?… запись в 15.00 вообще-то начинается, но если у тебя дела, время можем сдвинуть в разумных пределах… даже так? ну хорошо, в 15, значит в 15…
Посидел немного, поперебирал бумажки на столе, отметил, что еще нужно обязательно сегодня сказать/сделать, а что желательно, а тут новый звонок грянул — Москва проснулась, а конкретно Гостелерадио СССР в лице бессменного председателя Лапина Сергей Георгича. И вы наверно будете смеяться, но первый вопрос он задал как под копирку с предыдущими — чего это я про них забыл и не захожу? Вот завтра у нас большая пресс-конференция намечена по итогам визита в Китай, твое (ну и Анютино конечно) присутствие было бы крайне желательным. Да не вопрос, дорогой Сергей Георгич, всю жизнь мечтал поприсутствовать на такой пресс-конференции, а уж если и выступить на ней, это совсем слов нет… ну так значит завтра в 12.00… в Останкино?… ну что ты, дорогой, для таких случаев у нас отдельное место есть, Зубовский бульвар, метро Парк культуры… отлично, договорились…
Следом Мосфильм звякнул, большой человек директор Сизов — что же ты, Сережа, ничего нам не сказал об изменении концепции фильма про Китай? (интересно, когда б я это сумел сделать, если придумалось оно всего 12 часов назад)… подъезжай, обсудим… завтра в 3 часа… хорошо, пресс-конференция наверно к этому времени закончится… какая конференция… пояснил ему, какая, и пригласил на нее, не помешает.
Еще чуть позднее Госкомитет по науке и технике прорезался в лице председателя Кириллина Владимир Алексеича, он суровым голосом поведал мне, что поступило распоряжение оказать всемерную помощь нашему НПО в создании мобильных систем связи, так что если что-то надо, готовь список, поможем… и специалистов тоже пришлем, пиши, кого надо… и денежный лимит увеличим, скажи, насколько…
Последний звонок раздался через полчасика примерно, и был это Евгений Владиленыч:
— Ну здравствуй, герой, — так он начал свою речь.
— Здравия желаю, тщ генерал, — бодро ответил.
— Как здоровье, как дела, как Анюта?
— Все хорошо, Евгений Владиленыч, а у вас как? А у Михал Сергеича?
— У нас тоже неплохо. Я чего звоню-то, сегодня в правительстве принято решение присвоить тебе звание Героя Советского Союза, да… ну и орден Ленина конечно дать…
— Служу Советскому Союзу! — автоматически вылетело у меня изо рта, — а Анюте ничего не дадут?
— Не забыли и про нее, успокойся — орден Дружбы народов получит…
— А вам, Евгений Владиленыч? — окончательно обнаглел я.
— Мне Красную Звезду, — с некоторой гордостью ответил он, — вручение состоится завтра в 18.00 в Большом Кремлевском дворце… ну ты там бывал уже, так что дорогу знаешь. Форма одежды парадная, прибыть за час до начала, все ясно?
— Яснее не бывает, — заверил я его и осторожно поинтересовался, — а как вообще дела-то там в столице?
— Все хорошо, Сергуня, — весело ответил Владиленыч, — жизнь бьет ключом.
Ну и отлично, программа передач… эээ… действий на двое ближайших суток у меня сформирована — цели, короче граждане, ясны, а задачи определены, за работу, Сергуня. Попытался заняться текущими проблемами, но не удалось, в кабинет просочился наш безопасник Виктор Сергеич.
— Здравия желаю, тщ майор, — гаркнул я ему, — какие новости?
— Привет, Сережа. Тебе вчера говорили про детектор лжи? Вот пришла пора проверяться — бери Анюту и поехали
— Поехали конечно, до трех часов-то уложимся? А то у меня запись на телевидении…
— От тебя, дорогой, все зависит, не будешь вилять и скрытничать, тогда уложимся, — с хитрой усмешкой ответил Сергеич.
Ладно, звякнул по внутреннему Анюте и через 10 минут мы уже ехали по Родионова в черной-пречерной Волге-24… а сиденья-то здесь почему-то не такие мягкие, как в желтом такси, подумал я, когда мы заезжали во внутренний дом большого серого дома на Воробьевке, от цвета машины что ли эта опция у них зависит?
Завели нас совсем даже не в знакомый кабинет на 3 этаже в левом крыле, а совсем даже повели направо по первому этажу, в конце там железная дверь была с надписью «Лаборатория»… горько ухмыльнулся в душе, а мы значит тут вроде лабораторных кроликов будем, опыты на нас ставить будут, ага…
Ну опыты, не опыты, но разделили нас с Анютой сразу же, ее дальше увели, там несколько комнат внутри этой лаборатории было, а меня тут оставили, в самой первой. На столике в углу стоял тут значит такой черный агрегат с самописцами сверху, а сбоку из него провода выходили. Так вот ты какой, советский северный… ой, полиграф полиграфыч… так, Сергуня, быстро вспоминаем, что мы знаем полезного про это устройство…
Вспомнились почему-то только древние аналоги этого девайса — ну как китайцы заставляли испытуемого ударять в колокол после каждого вопроса, и если он громче обычного стукал, значит врал, или там индийцы рис в рот закладывали, если рис оставался сухим, значит он волнуется и увиливает, или индейские шаманы заставляли прикладывать руки к чугунному горшку, под которым ворона сидела, тот, кто волновался, делал это неаккуратно, будил ворону и она указывала на него карканьем… из полезного всплыли два варианта обведения детектора мимо носа, первый это включить дурака по полной, второй сыграть какую-нибудь роль, но тут уж чтоб без никаких дураков, полное погружение требуется, как у актеров системы Станиславского, чтоб никто на заорал «не верю». Выбрал второе, если я тут тупого включу, наверно никто не поймет… спросят наверно себя, как же этот дурак может возглавлять целое НПО, так что только актерское мастерство, только хардкор, только Евгений Саныч Евстигнеев… ну давай, тварь, регистрируй объективно мои субъективные непроизвольные эмоциональные реакции…
Датчиков мне четыре штуки прикрепили всего, в фильме «Ошибка резидента» Ножкину вроде б больше их надевали, на оба больших пальца, в район сердца и на лоб. Сказали сидеть на попе ровно, не двигаться, головой не крутить, на вопросы отвечать не задумываясь и только «да» или «нет»… а если не знаю ответа?… ну тогда говори «не знаю», хотя таких вопросов, чтоб ты не знал, у нас вроде бы нет… все понял? Ну тогда поехали…
— Ты родился в Горьком? — Нет. — У тебя есть братья или сестры? — Нет. — Солнце горячее? — Да. — Ты умеешь водить машину? — Да.
И еще два десятка штук подобной же лабуды, а потом пошли более серьезные дела.
— Ты умеешь пилотировать самолеты? — Да (ну не отпираться же после китайских подвигов). — Ты когда-нибудь нарушал законы? — Да (если скажу нет, все равно не поверят). — Ты куришь? — Нет. — Пьешь алкоголь? — Да (но редко). — Употребляешь наркотики? — Нет (в прошлой жизни пару раз было, но не в этой).
Потом начали копаться в подсознании, это-то им зачем?
— Ты любишь свою мать? — Да. — Тебе нравится, когда тебя унижают? — Нет. — Тебе нравится унижать кого-нибудь? — Нет. — Ты участвовал в драках? — Да. — Убивал кого-нибудь? — Нет (ну пока нет). — Ты любишь свою жену? — Да. — Ты изменял ей когда-нибудь? — А вот на это я отвечать не буду (не ваше собачье дело).
Мужик на полиграфе пожал плечами и продолжил:
— Ты когда-нибудь разговаривал с иностранцами? — Да (с Дэном и с Картером, как же… и еще эти были, двое из игрушечной корпорации). — Тебя вербовала какая-нибудь иностранная разведка? — Нет (КГБ мы не считаем). Ты умеешь обращаться с подслушивающей аппаратурой? — Нет (ну если посидеть и поизучать немного, то наверно да, а пока нет). — Ты обучался в ДОСААФе? (Опа, приехали… это я же сказал, что пилотированию обучался там, а я сроду туда не заходил, чеж делать-то… ааа, была-не была, морду ящиком, глаза прожекторами) — Да.
Мужик внимательно порассматривал дорожки, рисуемые самописцем, потом сказал — Ну хватит на сегодня.
— И какой же диагноз озвучите? — поинтересовался я, отцепляя датчики.
— Завтра-послезавтра будет диагноз, когда расшифруем это дело, — ответил мужик, сматывая бумажные ленты с графиками.
Ну завтра значит завтра, посидел в углу, подождал Анюту, нам выдали пропуска и отправили на выход.
— Ну как ты там, живая после этой экзекуции? — спросил я у нее?
— Сама не знаю… про тебя почти все вопросы были…
— И что ты отвечала?
— Все как есть сказала — чего мне скрывать-то? А тебя про что спрашивали?
— Не завербован ли я японской разведкой, чо…
— Да иди ты, — ткнула она меня в бок, но успел увернуться, хватит мне предыдущего случая, когда я после ее удара минут пять в себя приходил.
— Не веришь? Увы, Анюта, это не шутка, именно так и спрашивали… а теперь у нас запись на местном телевидении, тут недалеко, пешочком прогуляемся, ага?
— Кстати, я не говорил тебе, что мы завтра в Москву едем?
— Не, даже не заикался.
— Ну так говорю — завтра… а может даже сегодня вечером в Москву едем.
— Только же что оттуда, зачем опять-то?
— Правительственные награды получать. Ты орден Дружбы народов, я Звезду Героя.
— Опять твои дурацкие шуточки пошли?
— Во-первых не такие уж они и дурацкие, народу нравятся, а во-вторых сейчас в виде исключения это чистейшая правда… 999 пробы практически… завтра в 18.00 в Георгиевском зале нас с тобой награждать будут, без дураков.
Анюта остановилась, внимательно посмотрела мне в глаза, поняла, что шутки на этот раз в сторону ушли, и продолжила:
— Значит одеться надо как следует.
— Точно, это я забыл — Владиленыч же говорил, что форма одежды должна быть парадной… вот тебе и первоочередная задача, быстро разобраться со шмотками… и еще там в столице у нас пара мероприятий будет, по ходу дела поясню, а сейчас давай-ка поднажмем, а то нехорошо на телевидение опаздывать. И еще одно кстати — нас что-то никто не проинструктировал, что там можно говорить, а что не очень, времена новые что ли наступают, свободные, так вот, я тебя инструктирую — про Михал Сергеича лучше совсем ничего, ну кроме самых общих теплых слов… про атомный взрыв, который ты видела, очень вскользь, был и был, мол, гриб грибом, мол, а вот про цели нашей поездки и наших спутников сколько угодно, все понятно? И еще уж заодно — это, если я ничего не путаю, будет твой дебют на ниве общественных связей, ты же по этой статье у нас в НПО числишься? Так вот, удачи тебе короче… пару шуток не забудь ввернуть, если не придумаешь, я подкину… зрители вообще-то в основном на твою грудь смотреть будут, а не слушать, что ты там говорить будешь, красивые женщины на нашем телевидении это пока редкость… не обижайся, но такова суровая правда жизни… так вот, грудь у тебя безусловно хорошая, но если к ней еще и слова запоминающиеся приложатся, ты отсюда как ракета стартуешь к сияющим высотам популярности… ну и молодец, что поняла…
И тут мы поднажали. Местное телевидение, скажем честно, было далекой и бедной родственницей центрального, из горного аула практически — и здание-то его на улице Белинского было маленьким и кривобоким, и аппаратура давно списанной московской, и народ его населял простой и неиспорченный столичными нравами. Через проходную мы с Анютой пролетели со свистом, а далее прямо за суровым усатым вахтером (до вертушек тут пока прогресс не дотянулся) нас встречал лично главред горьковского ТВ Беспалов Михал Юрьич, маленький и невзрачный, как и все, впрочем, это телевидение.
— Здравствуйте-здравствуйте, — раздвинул он губы в подобие улыбки, получилось у него не очень, но ладно, спишем на провинциальность.
— Здравия желаю, тщ начальник, — бодро ответил я за нас обоих. — Как здоровье, как жизнь, как творчество?
— Да какое у нас тут творчество, рутина сплошная, — машинально ответил он, но быстро спохватился, — что же мы тут стоим-то, пойдемте в студию, там уже все собрались.
Ну пойдем конечно, хотя кофе для приличия можно был бы сначала предложить, подумал я, а вслух спросил:
— Какой формат передачи, какой хронометраж, мы с самого начала в кадре или позже подводимся?
Беспалов с некоторым удивлением покосился на меня, но ответил очень подробно, что это, мол, круглый стол, все сидят за ним с самого начала, ведет передачу непосредственно он, приглашенные гости отвечают по очереди на его вопросы, при этом возможна некоторая дискуссия, а время передачи один календарный час.
Зашли в довольно просторную студию с круглым столом… ну не совсем круглым, овальным, но не будем придираться… там уже сидели какие-то сумрачные хозяйственники и о, сюрприз-сюрприз, Станислав Игоревич собственной персоной. Вокруг суетились операторы, двигая и настраивая здоровенные, как чемоданы, камеры.
— Садись, Сережа, вот сюда, — показал мне куда садиться Игоревич, — а Анюта рядом. Ты бы хоть полслова сказал о своих приключениях-то, а то мне сегодня такого понарассказывали, аж уши вянут…
— Извини, Игоревич, дела сразу навалились, некогда было, да и приключений-то, если честно, не особо много было…
— Мне-то не заливай, знаю я все, что у тебя там случилось, — с хитрой усмешкой ответил он, но тут режиссер передачи (Беспалов-2 практически, такой же маленький и в очках) скомандовал, что мол минутная готовность, мол все быстро заткнулись и уставились в объективы.
Заткнулись и уставились, чо.
---
Рассказывать про саму передачу особенно и нечего, сначала сумрачные хозяйственники мрачно рассказали о своих подшефных хозяйствах, потом Игоревич про перестройку и гласность чего-то, а на закуску мы с Анютой, как смогли, поведали о китайском вояже… Анюта не подкачала, улыбалась и щебетала со скорострельностью 120 слов в минуту, шуток ей подбрасывать не пришлось, сама справилась. Сам Беспалов проникся и под конец общался исключительно с ней, игнорируя меня напрочь, я даже обиделся немного… Дублей почти не пришлось делать, так что в пять вечера мы свободны были. Игоревич прибыл сюда на обкомовской Волге, так что в Кремль мы вместе уехали.
Зарулили прямо внутрь через ворота у Кладовой башни, а там прямо и направо к самому входу в обком, класс…
А там нас уже ждали, вот ни секунды задерживаться не пришлось, прямиком из приемной в кабинет Христораднова проследовали. Чай-кофе на этот раз предложили, я решил не отказываться, кофе, если можно, правильно, Анюта? Она согласно кивнула, ну и хорошо, посмотрим, какой ассортимент напитков в коридорах… ой, в кабинетах власти имеется.
Ассортимент был, прямо так скажем, небогатый — кофе растворимый марки Пеле… кстати пару предложений про эту марку, если уж к слову пришлось. К футболисту Пеле она имеет самое прямое отношение, в начале 70-х, когда он уже ушел из футбола и жил, если честно, небогато, а если совсем честно, зубы на полку клал, к нему подкатила бразильская продуктовая корпорация Касик, у которой тоже на тот момент дела были швах. Ну а плод, так сказать, их совместной работы в виде ярко-красных баночек с дымящейся чашечкой на этикетке стал дико популярен во всем мире… ну не так, конечно, как Нестле или Якобс, но вполне достойное место занял в кофейных хит-парадах. Сам Пеле на этом деле состояние себе нажил, не такое уж прямо, как Абрамович или Безос, но на жизнь стало хватать.
Но это мы отвлеклись, давайте к нашим обкомовским баранам… то есть делам.
— Ну здравствуй-здравствуй, Сережа и эээ… Анюта, что же это ты… вы про нас забыли совсем? — легонько попенял мне с порогу секретарь, — ты там такие серьезные дела завариваешь, касающиеся напрямую нашей области, а мы и не в курсе, так что уж будь добр, введи нас в курс дела.
О как я высоко залетел, подумалось мне, хозяин региона нижайше просит ввести его в курс, искательно заглядывая мне в глаза… ладно, введу, раз просят.
— Да какие там дела, Юрий Николаич, дел-то никаких пока и нет, так, перекинулись парой слов с Михал Сергеичем, когда в Шереметьево самолета ждали… подробности?… да ради бога, могу все дословно рассказать…
И я передал ему практически без купюр беседу с генсеком по поводу витрины обновляемого социализма. Ту часть, что про Афган была, конечно пропустил, зачем загружать человека лишней информацией? Христораднов посидел немного, переваривая сказанное, потом продолжил:
— Ну и как же эта витрина нового социализма, эээ…
— Два-ноль, — помог ему я.
— Да, два-ноль… прямо как счет в футболе… — сидящий рядом Валерий Палыч радостно заржал, поддерживая шутку начальника, я тоже позволил себе улыбнуться, — как же она конкретно будет проводиться в жизнь, можешь рассказать?
Ага, по дням, часам и минутам щас расскажу, как же…
— Эх, дорогой Юрий Николаич, если б я сам знал, Социализм 2.0 это самый общий лозунг, а конкретное его наполнение по ходу дела выяснится… могу только сказать, что работать будем в самом тесном сотрудничестве с областными властями и конкретно с вами, уважаемый Юрий Николаич…
— Ну хорошо, — с видимым оттенком недовольства сказал он, — по ходу значит по ходу… как в Китай-то слетали, можешь рассказать?
О, про это я час без перерыва мог бы говорить, но ограничился 15 минутами, Анюта оживляла мой рассказ непосредственными замечаниями, так что все присутствующие развеселились окончательно.
— Так прямо два атомных взрыва пережил и ничего тебе не случилось? — докопался до меня Палыч.
— Так ведь они же термоядерные были, относительно чистые в смысле радиации, там же 99 % в ударную волну и световое излучение уходит, если пережил их, то радиация тебе уже не страшно, — пересказал я учебник по гражданской обороне, — так что не волнуйтесь, нас уже четыре раза врачи проверили, все чисто… да, а нам же завтра опять в столицу ехать, — вспомнил я свои насущные проблемы, поможете с билетами, а то в кассах их уже не достать?
Христораднов переглянулся с Палычем и ответил:
— Да какие вопросы, дорогой, конечно поможем… Палыч, распорядись там… а зачем вам в Москву, расскажете?
— Конечно расскажем, все как на духу выложим, — бодро ответил я, — там завтра аж три мероприятия, настоятельно требующих нашего с Анютой присутствия, в 12 пресс-конференция по итогам китайского визита…
— Михал Сергеич будет присутствовать? — быстро поинтересовался Христораднов.
— Насколько мне известно, нет, отходит от огнестрельного ранения, Чазов ему постельный режим прописал… потом нам на Мосфильм надо, утрясти вопросы по совместному фильму…
— Да, слышал-слышал, там еще какие-то знаменитые китайцы должны участвовать…
— Ага, Джеки Чан и Брюс Ли… ну это, если получится их уговорить конечно… и под конец дня награждение в Кремле.
Секретарь с Палычем мгновенно сделали стойку:
— Какое награждение? Кого? Чем? — это они поочередно спросили.
— Ну там целую группу товарищей награждать будут, как я слышал, а если конкретно про нас, то Анюту «Дружбой народов», а меня Звездой Героя, да…
Обкомовцы посидели некоторое время, потрясенные новой информацией, потом зашевелились:
— Сережа, а ты не мог бы устроить, чтобы меня… ну нас с Палычем, пригласили на эту пресс-конференцию?
Ну дела, ну дела, как говорилось в советском мультфильме, такого я не видела — полноправный хозяин целой области нижайше просит какого-то там Сергуню об услуге… ну надо помочь конечно, хорошие отношения в дальнейшем не помешают.
— Можно я от вас по вертушке позвоню?
— Звони конечно, вон она крайняя справа на том столе.
Набрал вызубренный уже назубок номер Владиленыча и за три минуты договорился насчет пресс-конференции. Расстались мы короче друзьями… да, а в приемной Палыч нагнал нас и сказал, что вы летите завтра утром из Стригина на… на АН-24, машина вам кажется знакомая.