Этот отряд бросался в глаза как заноза в ноге: ты можешь делать вид, что её нет, но при каждом шаге она напоминает о себе.

Человек шестьдесят, не меньше. Тёмные мантии, кое-где перебинтованные руки, но в общем — целые. Оружие — у половины: посохи, клинки, артефактные жезлы, кое-где блеснуло металл иных. Они не метались, не толкались, не пытались перегрызть друг другу горло. Шли плотным строем, от которого веяло знакомой дисциплиной: так двигаются люди, которые либо знают, куда идут, либо очень хорошо умеют делать вид, что знают.

Впереди этого строя шёл один. Шёл не быстро, но уверенно. Остальные держались за него, как за точку опоры.

Я криво усмехнулся и чуть сместился в сторону, чтобы идти параллельно им, но в отдалении. Соваться ближе к такой компании после свежего апокалипсиса — идея для людей, которые прямо сейчас мечтают умереть весело и с хором.

— Тут мне явно не обрадуются, — пробормотал я себе под нос. — Хотя… когда мне где-то радовались?

Внутри зудело любопытство. Кто возглавляет этот парад некрофильской гордости? Архимаг? Магистр? Новый местный царь? Но ближе подходить я всё равно не стал. Запас прочности у меня хороший, но не бесконечный. Да и ещё не факт, что в этом круге меня вообще считают чем-то, кроме очередной ошибки.

Пока я пытался найти взглядом обходной путь, дорога сама сделала выбор за всех.

На плато впереди, поперёк естественной тропы, стояли три отряда местных. Стройная линия, щиты, копья, посохи, люди в тёмной броне. На доспехах — резкие, угловатые символы, похожие на выжженные в металле трещины. Лица скрыты под масками, но глаза у некоторых светились бледным фиолетовым, как у тех, кто слишком долго смотрел на тьму, пока она не посмотрела в ответ.

Магия тьмы ощущалась отсюда — густая, жирная, без примеси смерти. Только чернота, чистая и прямолинейная.

— Тьма без смерти, — хмыкнул я. — Экологически чистый продукт.

Толпа наткнулась на заслон и забилась, как вода перед плотиной. Те, кто помельче, попытались дать задний ход, но их быстро начали отлавливать люди в броне: жестко, без лишних разговоров — пнули, связали, и поволокли куда-то в сторону.

А организованный отряд… просто остановился. Как будто так и было задумано.

Из строя наших выдвинулась знакомая фигура. Очень знакомая.

Я чуть застыл на месте.

Архимаг смерти. Один из троицы. Тот самый, что стоял под золотым солнцем и умудрился не превратиться в пепел. Тот, кто недавно ломал меня, как сухую ветку, а потом выбросил умирать. Сейчас — спокойный, целый, с лёгкой обгоревшей каёмкой на краю плаща, будто всё сражение с гигантом было для него лишь неприятной прогулкой под дождём.

Только вот чего от него не чувствовалось — так это смерти.

Смерть здесь не отзывалась совсем. Ни от кого. От него в том числе.

Вперед из строя местных вышел другой — в броне чуть массивнее, с плащом цвета густой ночи и шлемом с резной маской. На маске — символ, похожий на глаза, вытянутые в горизонтальные щели.

Он поднял руку и громко, так, чтобы его услышали все:

— Именем Великой Матери Тьмы — остановитесь!

Те, кто ещё пытался протиснуться вперёд, замерли. Кто не замер — того остановили мечом или посохом по голове.

Архимаг слегка склонил голову, как будто признавая формальность, и поднял свою руку. Воздух над его ладонью потемнел, в нём вспыхнули тонкие линии — и сложились в знак. Сложный, многослойный, с пересекающимися дугами и спиралями. Тьма в нём не просто клубилась — она слушалась. Это не был примитивный удар. Это было имя. Подпись.

— О, — тихо сказал я. — Значит, ты ещё и маг тьмы… сволочь двустихийная.

Неудивительно, что он такой спокойный. Потерял одну стихию — у него в запасе есть вторая, и не на уровне ученика.

Местный лидер всмотрелся в знак, затем чуть наклонил голову. Видимо, клеймо архимага в их мире чего-то да значило.

— С какой целью вы пересекли границу круга? — спросил он. Голос гулкий, низкий, не крик — но слышно было всем.

Архимаг ответил ровно, почти лениво:

— Город смерти разрушен. Наш круг более не существует. Мы требуем встречи с высшими.

Я фыркнул.

«Требуем», говорит. Привычка командовать через голову, похоже, вечна.

Местный помолчал, явно взвешивая каждое слово.

— Я должен обсудить это с высшими, — наконец произнёс он. — Ваш приход… не был запланирован.

— Разумеется, — кивнул архимаг. — Обсуждай. Мы подождём.

Я отметил, как именно он это сказал — не прося, не умоляя, а будто констатируя очевидное. Люди за его спиной стояли ровно, рук не опускали, не дёргались. Они тоже были спокойны. Как солдаты, которые понимают: если их командир ещё жив — шанс есть.

— Тогда следуйте за нами, — сказал местный. — И без глупостей.

Архимаг чуть повернулся к своим, бросил пару коротких фраз. Я не разобрал слов, но эффект был понятен: строй плотнее, шаг ровный, головы поодаль, оружие не поднимать.

Отряд двинулся за местными — не как пленники, а как гости, которых ведут по протоколу в непонятное место.

А вокруг, на периферии, продолжали ловить остальных.

Тех, кто бежал в стороны, сбивали с ног, вязали, тащили. Кто пытался сопротивляться — получал удар тьмой и падал, как мешок. Кого-то забивали до полусмерти и тащили потом, как тряпичную куклу. Картина привычная, честно говоря. В каждом мире есть любители порядка, которые искренне убеждены, что людей нужно укладывать по полкам.

Я, пользуясь суматохой, потихоньку смещался к краю плато.

В стороне возвышалась скальная гряда — изломанная, треснутая, с чёрными подпалинами, как будто по ней недавно прошлись и огнём, и тьмой. В одной из трещин виднелся узкий провал. Пещерка. Потенциальное укрытие.

— Пора искать, где переждать эту любовь к ближнему, — пробормотал я.

Добежал до скалы без особых проблем — все были заняты своим: кто ловлей рабов, кто игрой в инициаторов дипломатии. Подтянулся, влез в расщелину, протиснулся между камней и обнаружил небольшой «карман» — углубление, где вполне можно было устроиться, а ещё — тёмный проход вниз.

Из прохода тянуло прохладой. И чем-то древним. Местный вариант подземелий. Приятно.

Я уже было начал спускаться, прикидывая, что там может быть: катакомбы, тоннели, очередные монстры… как услышал снаружи топот — кто-то направлялся к скале.

— Ну наконец-то, — тихо сказал я. — Сейчас повеселимся.

Я развернулся к выходу, поднимая руку — на ладони уже собирался огонь. Усиление разогревало мышцы, доспех ощутимо утяжелился, переходя в режим «боевой псих». На душе стало приятно.

Но вместо ожидаемого входа в мою пещерку раздался твёрдый голос того самого местного:

— Некогда отлавливать остальных! — крикнул он. — Скоро день. Все в крепость. Пленных вести с собой. Остальных доберём позже.

Шаги у скалы остановились. Потом развернулись и побежали прочь.

Я ещё пару вдохов постоял в полутени, прислушиваясь к удаляющемуся топоту.

Потом осторожно высунулся.

На плато быстро пустело. Строй бывших некромантов уходил в сторону чёрных стен, что виднелись вдалеке. Местные шли рядом, иногда толкая пленников. Пыль тянулась шлейфом. Голоса затихали.

— Эх вы, — сказал я, вылезая обратно из пещеры. — Даже не дали развлечься.

Толпа стремительно превращалась в далёкую цепочку фигур.

Я вздохнул и пожал плечами.

— Ладно, — сказал я себе. — Никуда вы от меня не денетесь. Крепость, говорите? Зайду в гости чуть позже. С подарками.

Повернулся к тёмному провалу в скале, откуда веяло чем-то нехорошим и манящим.

— А пока… — я усмехнулся. — Посмотрим, что за веселье приготовлено под землёй.

И шагнул вниз.

Я спускался всё ниже, и воздух вокруг становился гуще — как будто кто-то плавил камень где-то неподалёку и пар от расплавленного камня заполнял тоннель.

Стены сияли тусклым тёмным светом: минералы, прожилки, какие-то редкие металлические включения. Под ногами — гладкая, обкатанная порода, как будто сотни лет по ней ползали твари помельче и натирали её брюхами.

Чем глубже, тем громче становился звук:

шорох, скрежет, ритмичный глухой удар, словно огромную цепь волокли по камню.

Я остановился и тихо сказал:

— Так… кажется, кто-то уже приготовил для меня объятия. Очень широкие объятия.

Усиление дрогнуло внутри, поднимая меня на ступеньку осторожности. Доспех тоже ощутимо напряжён — будто ждёт удара.

Я сделал ещё три шага вперёд.

И в следующий миг мир рванулся на меня.

Я даже не успел удивиться: гигантская тень рванулась из-за поворота, разрывая коридор. В первый миг я решил, что это волна камня, но нет — это была морда, размером с огромную дверь. Чешуя толщиной с ладонь, глаза — тёмные, как деготь, и пасть, что сожрёт меня целиком даже без приправ.

Огромная змея.

Метров двадцать длиной, но с туловищем диаметром с два меня.

Она неслась так быстро, что камень под ней шипел.

Я только успел выставить вперед ладонь.

Огненный щит вспыхнул ровным полукругом — и сразу же рванулся назад от удара. Меня откинуло к стене, но доспех подхватил, смягчая удар, а усиление дернуло мышцы так, чтобы я не раздавил себе лёгкие.

— Приятная встреча, — выдохнул я, когда огненный купол погас.

Ответом стал новый удар.

Сражение в стеснённых пространствах — это всегда весело. Особенно когда против тебя не человек, а двадцатиметровый мясной поезд, у которого единственная цель — вписать тебя в камень.

Змея рванулась во второй раз, и теперь я видел её полностью:

корпус толщиной в два моих роста,

зубы — как черные серпы,

дыхание — горячее, будто она жила в лавовых озёрах.

Я успел только уйти перекатом. Змея врезалась в стену — и стена лопнула. Камень разлетелся во все стороны.

— Вот это я понимаю — демонтаж помещения, — прокомментировал я.

Она развернулась, ломая хвостом другой участок стены.

Пыль поднялась такой стеной, что казалось — здесь взорвали заряд.

Я отскочил за выступ, и змея ударила вслед — выбив кусок потолка, который рухнул на её собственную голову. Она взревела так, что потолок осыпался ещё больше.

Пещера расширялась с каждым её движением.

Чудовище само создавало себе простор для манёвров.

А я всего лишь аккуратно подставлял под удары подходящие стены.

Но долго такая игра продолжаться не могла.

Змеи — они умные, если достаточно большие.

Она отступила на долю секунды, выгнула шею серпом — и ударила снизу, резко, как молния. Движение было настолько быстрым, что я понял: уклониться не успеваю.

— Ну привет, — сказал я.

И выставил руку.

Огненный клинок вспыхнул так, как не вспыхивал ещё ни разу — пламя выбросило всю мощь, что была внутри, раскаляясь вплоть до белого свечения.

Больно даже смотреть.

Змея врезалась в клинок.

Разрез… прошёл как по мокрой ткани.

Тело разделилось надвое, чешуя плавилась по краям, прижигаясь мгновенно.

Две половины тела рухнули на камень, дёрнулись, и с характерным вжух огонь прожёг остатки, не дав им шанса на долгую агонию.

Пещера стихла.

Наконец-то.

Я подошёл к туше и пнул её носком сапога.

— Поделом тебе, длинная колбаса.

Чешуя обгоревшая, пар идёт из разреза… и среди всего этого — ядро.

Размером с два кулака. Черное, с золотыми прожилками, будто внутри него течёт расплавленное золото.

Я поднял его осторожно — и тут же почувствовал, как оно пульсирует в ладони.

— Красавец.

Я втянул энергию.

Ядро треснуло.

Золотые линии вспыхнули.

Пошёл густой, тягучий холодок по пальцам, поднимаясь к плечу.

На мгновение всё вокруг стало бесцветным.

А потом — вспышка.

Словно внутри меня что-то взорвалось — не боль, нет… как жёсткий толчок, будто кто-то ударил меня в грудь изнутри раскалённой ладонью.

Мир вокруг обострился.

Каждый звук стал отчётливым.

Каждый камень — ярким.

Каждый поток воздуха — ощутимым.

Огонь внутри перестал метаться.

Он стал… глубже. Понятнее.

Я застыл.

— Эй… — тихо сказал я самому себе. — Это что, прорыв?

Энергия развернулась внутри, как огромный пылающий цветок, и я почувствовал, что моё ядро… стало другим. Более объёмным. Более плотным.

Я слышал о таком.

Когда адепт переходит в следующий ранг.

Когда магия перестаёт быть инструментом — и становится частью тела.

— Так… — я поднял руку, на ладони вспыхнул крошечный огонёк, но он был плотным, как металл. — Я что, теперь… маг?

В ответ огонёк выгнулся, будто улыбнулся.

Я улыбнулся в ответ.

— Ну наконец-то.

Теперь повеселимся по-настоящему.

Путь вниз оказался короче, чем я ожидал. Видимо, часть сводов змея расчистила за годы активной строительно-жевательной деятельности. Тоннель постепенно расширялся, становился глубже, влажнее — и в какой-то момент я вышел в помещение размеров с небольшой храм.

Пещера была огромной. Метров тридцать высотой, минимум. Стены — обожжённые, местами гладкие, как после огненного шквала. По полу тянулись широкие борозды, будто кто-то катался здесь на броненосцах. В углу валялась облупленная чешуя, размером с дверное полотно; рядом — белесые кости, оплавленные так, что их невозможно было идентифицировать. Место для сна — если ты змея размером с двухэтажный дом.

— Логово, — констатировал я. — Чувствую себя не в гостях, а на съёмной квартире после буйного жильца.

Я прошёлся по кругу.

Идеальное укрытие:

— глубокое,

— защищённое,

— один вход,

— толстые стены.

Надо признать, если бы я был кем-то вроде жалкого трясущегося мага тьмы — я бы остался здесь ночевать. Но у меня другие планы.

— Прятаться? Не, спасибо. Я сюда не нору копать пришёл, — сказал я вслух. — Мне ещё круги жечь и местных пинать.

И развернулся обратно — наверх.

Подъём был быстрым — тело после перехода в ранг мага слушалось идеально, мышцы отзывчивые, дыхание ровное, огонь внутри — тихий, но плотный, как сжатая стальная пружина.

Чем ближе к поверхности — тем сильнее бил жар.

И когда я выбрался наружу…

Мир изменился.

Предрассветной серости не было.

Сумерки исчезли полностью.

Небо — не синее, не серое, а ярко-оранжевое, словно над головой висел огромный расплавленный котёл.

Жара — такая, что всколыхнуло даже меня.

Меня, мага огня.

Пот мгновенно пошёл по лицу — крупными каплями.

Доспех слегка потрескивал — не от поломки, а от того, что материал реагировал на экстремальную температуру, подстраиваясь.

— Вот это банька, — выдохнул я. — Тёмненьким тут явно не повеселиться.

Воздух дрожал.

Столь сильно, что дальние скалы смотрелись текучими, как восковые фигуры.

И самое интересное — теневиков нигде не было.

Тех, кто недавно шёл шеренгой, смяло паникой — или, скорее, жаром.

Я почувствовал, что магия тьмы словно свернулась в клубок, перестав ощущаться явственно — словно скрылась в убежищах.

А вот огонь…

Он был повсюду.

Первые монстры тут же попались на глаза.

Огненные элементали размером с собаку мельтешили среди камней — угольно-чёрные, с трещинами, из которых вытекали тонкие полоски раскалённого света. Они реагировали на меня настороженно, но не враждебно — как на своего.

Пару шагов вперёд — и я увидел ещё более интересное.

Вдалеке, в мареве горячего воздуха, два огромных силуэта сталкивались, взрывая всё вокруг огнём. Я поднялся выше, на каменный выступ, и присмотрелся.

Саламандра.

Огромная. Метров тридцать длиной, тело — будто река расплавленного железа. Каждый удар хвоста оставлял в камне канаву, из которой валил дым.

Против неё — феникс.

Огромная птица с огненными крыльями: то перья, то языки пламени, то сполохи света. При каждом взмахе камень вокруг плавился.

Феникс выкрикивал клекотящий звук — и с каждой его трелью воздух вспыхивал.

Они сходились, расходились, бросались друг на друга, взрывая окрестности так, что даже отсюда чувствовалось давление.

Я присел на выступ, как зритель в первом ряду:

— Вот это понимаю. Равный бой. А не то, что эти тёмные устраивали. Совсем баню не любят, — хмыкнул я. — Ничего удивительного. В такой жаре любой тень-любитель свалит обратно в свои норы.

Откуда-то сверху сорвался крупный камень — расплавился в воздухе и упал вниз каплей тягучего стекла.

Сражение продолжалось, и я смотрел, как они бьют друг друга, как плывёт воздух, как грохочет земля.

Да уж.

Тёмные сюда точно не сунутся.

А я…

Я словно домой вернулся.

— Ну что, — сказал я, поднимаясь, — пора посмотреть, кто ещё тут живёт… и кого можно спалить первым.

И шагнул вперёд, туда, где солнце не светит — оно здесь сжигает.