Я поддел последний камень, и в тоннель ворвался свет. Настоящий, тёплый, с запахом утренней травы и сырой земли. Я прищурился, потом поднял голову — и впервые за долгое время увидел небо. Серо-розовое, с тонкими полосами облаков. Рассвет.

Сердце ухнуло, будто что-то внутри оттаяло. Я выбрался наружу, помог попугаю. Трава была влажная, прохладная. С холма тянуло ветром, и я вдохнул полной грудью. Воздух был тяжёлый, но живой.

Попугай встряхнул крылья и огляделся.

— Ну ты глянь… даже под землёй у тебя дом.

— Что?

Я посмотрел вперёд. И узнал место. Полуразрушенные стены, разбросанные балки, знакомая форма фундамента. Это было моё имение. Точнее, то, что от него осталось.

Я вылез как раз через старый подвал основного дома — тот, что Влад собирался укреплять весной.

На мгновение я просто стоял, не веря. После тьмы и каменных ходов этот вид казался сном.

— Значит, под твоим домом целая сеть ходов, — протянул попугай. — Мило. Прямо традиция — держать под спальней древний разлом.

— Видимо, поэтому стены постоянно трещали, — сказал я. — Не от старости, а от магии под ногами.

Я поднялся выше, туда, где раньше была терраса. Отсюда было видно всё: флигель, отстроенный Владом, сад, поросший травой, и ручей за деревьями. Из трубы флигеля шёл дым — кто-то уже проснулся. Пахло хлебом и свежей штукатуркой.

Я сел на камень. Усталость навалилась внезапно, будто тело вспомнило, что оно живое. Попугай устроился рядом.

— Ну что, герой подземелий, планируешь хотя бы помыться, прежде чем идти к людям?

— Посмотрим. Может, теперь это модно — возвращаться из-под земли с видом старого философа.

— Главное — не с чумой.

Я рассмеялся, и смех прозвучал непривычно громко. Потом достал из сумки фолиант.

Солнце отражалось от его переплёта, буквы блестели едва заметно: «История мира до пришествия стихийной магии».

Я провёл по ним пальцем, потом аккуратно убрал книгу обратно.

— Не время.

Попугай повернул голову.

— Главное, чтобы не стало слишком поздно.

Я посмотрел на небо. Солнце уже вылезало из-за линии деревьев, окрашивая всё вокруг в золотисто-розовый свет. Имение казалось живым. Старое рушилось, новое строилось — как будто сама жизнь решила начать всё заново.

— А пока просто утро, — сказал я.

В флигеле было тепло. После сырого подземелья это ощущалось почти как магия: тёплый воздух, запах хлеба и свежей штукатурки, лёгкий дымок из печки. Я толкнул дверь плечом — и сразу понял, что попал туда, куда нужно.

Влад сидел за столом, над какими-то ведомостями. В холщовой рубахе, с закатанными рукавами, с видом человека, которому уже с утра успели насовать чужих проблем. Услышав шаги, он поднял голову — и замер. Оценил меня взглядом сверху вниз: порванная одежда, пыль, следы копоти на лице.

— Вернулся, — сказал он просто.

— Похоже, да.

— Цел?

— Как видишь

— Этого достаточно, — Влад пожал плечами, как будто я вышел не из подземелья, а со двора. — Воду я подогрел. Иди умойся, а то пол Марие потом опять мыть.

Он даже не спросил «где ты был» и «что случилось». За это я его и ценил.

Я прошёл в боковую комнату, где он соорудил что-то вроде помывочной. Ведро с тёплой водой, таз, чистая тряпка. Я скинул грязную одежду и нормально умылся. Смывал с себя пыль, остатки магии и то липкое чувство подземной тишины. Лицо запылало от горячей воды, пальцы наконец согрелись. Нашёл в сундуке запасной комплект — простая рубаха и штаны, но чистые. Мои прежние вещи можно было смело сжигать. Когда вернулся в основную комнату, Влад уже наливал мне чай.

— Под имением, — сказал я, садясь, — целый лабиринт.

— Я так и думал, — кивнул он. — Эти старые дома редко ставили просто так. Всегда что-то под ними прячут.

Он задумчиво посмотрел в сторону основного здания, хотя через стену его не было видно.

— Учтём при восстановлении. Придётся перекладывать фундамент. И вентиляцию ставить. А то ты опять откуда-нибудь вывалишься.

— Хорошая мысль, — усмехнулся я.

Попугай влетел следом и сразу уселся на спинку стула, как будто это его дом.

— Сообщаю: под домом у тебя разлом, куча коридоров и вообще очень странные соседи, — сказал он тоном глашатая. — Рекомендую брать дороже за аренду.

Влад удивлённо моргнул, но на птицу отреагировал спокойно. Ко всему привыкаешь.

— Он когда-нибудь замолкает?

— Ну хоть кто-то ценит мою эрудицию, — важно ответил попугай.

Мы позавтракали быстро — я и не заметил, насколько голодным был, пока не увидел еду. Хлеб, тушёное мясо, солёные огурцы. После катакомб это было лучше любого королевского стола. Когда я откинулся на стуле, Влад перешёл к тому, что его действительно интересовало.

— Слушай, Кирилл. Раз ты появился… надо поговорить по хозяйству.

— Давай, — кивнул я. — Что не так?

— Не то чтобы «не так». Просто… — он поднял листы. — Мы дом поднимаем. Людей я нанял ровно столько, сколько можем оплачивать. Но, как ты понимаешь, этого мало.

Он ткнул пальцем в цифры.

— Нам бы бригаду в два раза больше. И охрану. Твоё имя уже кое-где всплыло. Если сюда придут не строители, а желающие «поторговаться» — отбиваться нам нечем.

— Личная гвардия, значит? — усмехнулся я.

— А что тебя так удивляет? — Влад пожал плечами. — Ты так себя ведёшь — будто завтра война. Люди это видят. Люди любят присоединяться к сильным. Но сильным нужна охрана. Можно, конечно, сделать вид, что мы бедные и никому не нужны. Но ты же не такой.

— Пока мы не закрыли долг за дом, — продолжил он, — на всё остальное денег нет. Материал дорожает. За людей надо платить вовремя. Если хотим нормальную бригаду и пару толковых бойцов — надо, чтобы ты где-то достал деньги. Или… нашёл новый источник дохода.

Сказано было спокойно. Без нажима. Как факт.

— Понял, — сказал я. — Постараюсь решить в ближайшее время.

— Постарайся быстрее, — Влад кивнул. — Пока к тебе не пришли те, к кому ты нравиться не должен.

— Уже приходили, — ответил я. — Их подвал мне не понравился.

Влад нахмурился, но уточнять не стал. Только добавил:

— Тогда тем более.

Я подвинул к себе сумку и проверил, как лежит фолиант. Снаружи он был обычной кожаной сумкой, но внутри — очень не обычная книга. Оставлять её здесь я не хотел. Не потому что не доверял Владу — просто не хотел, чтобы кто-то случайно нашёл и решил посмотреть.

— Это унесу с собой, — сказал я.

— Уноси, — кивнул Влад. — У меня и так народу много любопытного.

Я переоделся в более привычную для Академии одежду — не парадную, а ученическую, в которой можно и по коридорам ходить, и на практику выйти. Сумку с фолиантом спрятал глубже, под рубашкой, чтобы не бросалась в глаза. Попугай это отметил:

— Прячешь, как будто это не книжка, а любовная переписка ректора.

— Это хуже, — сказал я. — Здесь написано то, что пытаются забыть.

— Тогда точно не показывай, — заключил он.

У двери Влад меня остановил.

— Слушай. Ты когда там, в Академии будешь… присмотрись. Ты же говорил, что в столице кто-то этим магарычем занимается.

— Да.

— Вот и узнай. Потому что если их интерес был под твоим домом — они сюда ещё вернутся.

— Учту, — кивнул я. — И… спасибо.

— За что? — искренне удивился он.

— За то, что не спрашиваешь.

— Так мне твои приключения не оплачивают, — фыркнул Влад. — Мне нужно оплачивать дом.

Мы вышли во двор. Утро уже окончательно вступило в права: по двору бегали рабочие, кто-то тащил доски, кто-то клал кирпич. Меня приветствовали кивком — как хозяина, который давно не показывался, но всё ещё хозяин. Приятное чувство.

Я сел в повозку. Лошадь уже была запряжена — Влад, как всегда, всё предусматривал.

Попугай устроился у меня на плече.

— Надеюсь, у них там кормят лучше, чем в подземельях, — заметил он. — А то я уже почти согласен есть кашу.

Повозка выехала со двора. Дорога до Академии была спокойная. Город просыпался: лавки открывали ставни, из харчевен тянуло супом и луковой похлёбкой, где-то уже ругались из-за цены на рыбу. Всё это было таким нормальным, что на миг казалось — никаких разломов, подвалов и цепей не было.

— Слушай, — сказал попугай, — а если тебя спросят, где ты был?

— Скажу — в библиотеке.

— В подземной?

— Самой подземной из всех.

Он захихикал. У ворот Академии стояли двое стражников. Те же, что и раньше. Они узнали меня сразу — даже не спросили документы. Только один чуть приподнял бровь, оценивая мой вид.

— С возвращением, Кирилл, — сказал он.

— Доброе утро, — ответил я и кивнул.

Я уже проходил мимо, когда попугай не выдержал и, склонившись к самому уху, довольно громко сказал:

— Похоже, после праздников все двуногие так выглядят. Будто тоже по катакомбам лазили.

Стражник хмыкнул, второй не удержался и улыбнулся. Я покачал головой.

— Тихо ты.

— Что? — возмутился попугай. — Я просто констатирую. Уставшие лица, помятый вид, пустые глаза — классические следы веселья.

— Классические следы сессии, — поправил я. — У студентов это чаще, чем праздники.

— Тем более, — согласился он. — Значит, я попал в точку.

Внутри всё было как всегда. Те же аллеи, те же башни, запах чернил и пыли. Пара студентов по дороге спорили о формулах, кто-то тащил связку тренировочных манекенов, девчонка из исследователей несла котёл с зелёным варевом и выглядела так, будто готова взорвать пол-Академии.

Я шёл по дорожке и вдруг поймал себя на мысли: всё снаружи — прежнее. Изменился лишь я. Я знал теперь, что под этим городом — не просто старые коммуникации, а целые слои чужой истории. Что кто-то когда-то специально прятал книги про мир без магии. Что те, кто сейчас у власти, точно не хотят, чтобы это всплыло. И ещё — что у меня есть сумка, в которой лежит очень неправильный фолиант.

— Ну что, — сказал попугай, — вернулся в родную клетку?

— Временно, — ответил я. — Очень даже временно.

Я поднялся к своему корпусу. Небо над Академией было ясным. И на секунду мне показалось, что день будет обычным. Это было бы слишком просто.

В аудитории пахло стеклом, гарью и чем-то сладковатым — видимо, вчерашние практиканты опять пролили растворы. Я вошёл тихо, стараясь не стучать подошвами. Профессор Крамер стоял у кафедры, сосредоточенно убирая в ящик несколько колб с голубоватой жидкостью. Увидев меня, он чуть дёрнулся, словно застигнутый врасплох, и быстро захлопнул крышку.

Я успел лишь отметить странный цвет жидкости — слишком уж знакомый оттенок, — но подумать не успел.

— Кирилл? — раздалось сбоку.

Я повернулся. Анастасия, как обычно, безупречная — выглаженная форма, аккуратная причёска, уверенный взгляд. И лёгкая усмешка, из тех, что сбивают с толку.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала она. — Неужели так бурно отмечал осенний бал? Или последствия дуэли?

— Я был в печали, — ответил я с самым серьёзным видом. — После бала остался без общества столь прекрасной девушки.

— Хитро выкрутился, — усмехнулась Настя. — Мог бы и пригласить на прогулку. Не мне же тебя звать.

— Понял, — признал я. — Был дураком. Исправлюсь.

Она приподняла бровь, будто хотела что-то добавить, но в этот момент профессор хлопнул в ладони. В аудитории сразу стихли разговоры.

— Сегодня, господа, — начал Крамер, — мы поговорим о том, что делает алхимию не просто наукой, а делом опасным, непредсказуемым и, иногда, смертельным. О монстрах и разломах.

Он подошёл к доске и нарисовал мелом круги, вложенные друг в друга. В центре поставил жирную точку.

— Разломы — главный источник редких ингредиентов для зелий. Кровь тварей, эссенции их органов, пепел тел, — всё это основа алхимических формул. Без монстров алхимия была бы скучной, как бухгалтерия. Некоторые в зале тихо засмеялись.

Профессор поднял с кафедры колбу с оранжевой жидкостью и поставил под свет.

— Но самое ценное не сырьё, а то, что мы можем из него создать. Например, огненный эликсир. Гениальное изобретение. На десять минут делает мага невосприимчивым к огню. При правильной дозировке можно пройти через лаву и не сгореть.

Аудитория оживилась, кто-то начал шептаться.

— Аналогичные эликсиры существуют для водной и воздушной стихий, — продолжил он. — Но дальше — тупик. Защиту от остальных стихий пока не удалось создать. Почему? Всё просто: редкость ингредиентов и цена ошибки.

Он замолчал, глядя поверх очков.

— Напомню: неудачный эксперимент с эликсиром земли стоил Академии одного крыла. И трёх студентов. Так что если вы собираетесь проводить собственные опыты, делайте это хотя бы не на территории общежитий.

Все засмеялись, но я заметил, что Крамер сказал это без тени иронии. Он снова повернулся к своему ящику, где лежала голубая жидкость. Я уловил странное ощущение — то ли дежавю, то ли тревогу. Цвет был почти как у того раствора, что я видел в подвале под имением. Слишком похожий, чтобы быть совпадением.

Я машинально коснулся сумки — под одеждой всё ещё лежал тот фолиант. Анастасия заметила движение.

— Всё нормально? — спросила она тихо.

— Да, просто задумался.

— Опасно задумываться на лекции алхимии, — улыбнулась она. — В прошлый раз один так задумался, что котёл взорвал.

Я тоже улыбнулся, но внутренне напрягся. Голубоватая жидкость, монстры, алхимия… Слишком много совпадений за одно утро. Похоже, спокойной учёбы мне снова не светит.

После алхимии мне хотелось просто посидеть где-нибудь в тени и переварить всё, что услышал. Но расписание — штука безжалостная. Следующая лекция была у боевого факультета. А значит, снова арена, крики, вспышки магии и запах пыли, вперемешку с потом и адреналином.

Полигон уже гудел, когда я подошёл. Полукруг арены окружали деревянные трибуны, а в центре десятки студентов разминались, перекрикиваясь друг с другом. Кто-то проверял заклинания, кто-то вытаскивал из сумок защитные амулеты. Попугай, усевшийся у меня на плече, осмотрел всё это с видом эксперта.

— О, снова эти двуногие, — протянул он. — Решили махать палками, чтобы выяснить, кто из них глупее?

— Это называется спарринг, — буркнул я.

— Да хоть фехтование у вишни. Результат один — кто-то получит по голове.

Я сделал вид, что не слышу. На полигон как раз вышел один из преподавателей боевых дисциплин — Рорик, высокий, сухощавый, с проседью и взглядом человека, который видел слишком много сгоревших учеников. Он носил простую серую форму и говорил без лишних слов, но так, что хотелось слушать.

— Разминка окончена, — объявил он. — Сегодня работаем в парах. Без фанатизма, но с чувством. Кто выронил оружие — выбывает. Кто попытается убить напарника — вылетает из Академии.

Началось привычное деление: он быстро называл фамилии, студенты разбегались по местам. Я ждал, когда дойдёт очередь до меня, но когда список закончился, а моё имя так и не прозвучало, Рорик поднял взгляд.

— Кирилл, — сказал он. — Ты сегодня без пары.

— Почему? — спросил я, хотя уже догадался.

— У тебя индивидуальная программа. Восстановление. Так что на ближайшие занятия — освобождение.

Я уставился на него.

— А чего я тогда здесь делаю?

— Сиди и смотри, — спокойно ответил Рорик. — Наблюдательность — один из важнейших навыков для воина.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Встал у перил, где было видно арену. Студенты начали бой. Магические щиты вспыхивали один за другим. Кто-то использовал молнии, кто-то метнул копьё, усиленное стихией ветра. Взрывы заклинаний били в песок, поднимая облака пыли. Весь полигон превратился в хаос.

Рорик стоял сбоку, отмечая ошибки. Иногда бросал короткие фразы:

— Не спеши.

— Контролируй дыхание.

— Не думай — чувствуй момент.

Попугай сидел рядом и комментировал каждое движение, будто спортивный обозреватель.

— Этот сейчас споткнётся, держу пари. Ага! Я же говорил! Вот этот, с лицом победителя, через пять секунд получит в ухо... три, два, один — есть!

Я фыркнул.

— Может, тебе артефакт усиления голоса выдать? Будешь делиться мудростью со всем стадионом.

— Только если платно, — отозвался попугай.

Через несколько минут я начал замечать детали, о которых раньше не задумывался. Как некоторые компенсируют слабую магию точностью движений, как другие полагаются на грубую силу, надеясь продавить противника напором. Один парень, кажется, из третьего курса, сражался почти без магии, но двигался идеально — ни одного лишнего жеста.

— Видишь, — сказал Рорик, заметив, куда я смотрю, — он не сильнее остальных. Просто знает, когда ударить. Побеждает не тот, кто мощнее, а тот, кто ждёт момент.

Я кивнул.

— Запомни, — добавил он. — Это касается не только боя.