Он шагнул вперёд, и бой начался. Марионетка обернулась. Её лицо было покрыто трещинами, сквозь которые пробивался тусклый свет. Она метнула поток льда, я ответил пламенем, Алексей — молнией. Всё смешалось в ослепительном свете. Мост трещал, вода внизу закипала.

Ярость, боль, хриплое дыхание — всё слилось в единый гул. Алексей отвлекал противника, я бил в спину, стараясь попасть по ядрам. Но она не умирала. Даже без руки, без половины лица — шла вперёд, держа нас под давлением.

— Кирилл, вниз! — крикнул Алексей.

Я упал, и через мгновение над головой прошла волна сжатого воздуха, ударив в грудь марионетки. Та пошатнулась, я подскочил, метнул огненный клинок. Прямо в центр груди. Ядра вспыхнули. Вспышка была настолько яркой, что небо на миг стало белым.

Ударная волна отбросила нас обоих. Я полетел в воду, успев лишь вдохнуть. Холод пронзил тело, а потом стало темно. Сознание возвращалось медленно, будто я поднимался со дна болотной трясины.

Голова гудела, руки дрожали, мышцы ныли так, словно я ночь провёл под обвалом. Первое, что почувствовал — запах: смесь трав, пепла и крови. Второе — мягкая подстилка под спиной.

Открыв глаза, я увидел серый полог шатра. Сквозь щели пробивался тусклый рассветный свет. Где-то сбоку потрескивал костёр.

— Живой, — раздался знакомый голос.

Я повернул голову. Алексей сидел у огня, лениво помешивая в котелке. На руке свежие бинты, на лице пара царапин — но выглядел он бодро, почти весело.

— Неожиданно, — хрипло сказал я. — Думал, конец.

— Почти, — усмехнулся он. — Повезло, что тебя отбросило в воду, а не вверх по течению. Ещё немного — и вытаскивать было бы некого.

— Марионетка?

— Нет её. Взрыв уничтожил мост и половину берега. Остались только осколки ядер.

— Значит, мы её остановили?

— Остановили. Если бы она добралась до ворот — считай, половины столицы уже бы не было.

Я снова откинулся на спину и уставился в потолок шатра.

— Героическая смерть на первом курсе. Звучит даже красиво.

— Не геройствуй, студент, — хмыкнул Алексей. — До героизма тебе ещё жить и жить.

Несколько секунд мы молчали. Тишина казалась непривычно приятной — без рева, без магических вспышек.

Где-то снаружи слышались голоса — значит, рядом лагерь. Люди живы.

— Сколько я был без сознания?

— Двое суток. — Алексей налил что-то в кружку. — Твоё тело выжгло половину запаса энергии, чтобы не развалиться. Повезло, что ты универсал и держишь баланс.

— Спасибо за комплимент, — пробормотал я. — Где мы?

— Полевой лагерь Академии. На южной границе. Я уже отправил сообщение в столицу — пусть знают, что мы живы.

В этот момент на грудь мне шлёпнулся попугай и важно заявил:

— Я же говорил, двуногие плохо плавают!

— Свали, — прошипел я.

— А неблагодарность, это ваша расовая черта, — обиделся он и перелетел к котелку.

Алексей усмехнулся:

— Не знаю, кто хуже — ты или эта пернатая язва.

— Зато оба живы, — ответил я. — Мёртвые не спорят.

Он посмотрел серьёзно:

— Верно. И запомни, Кирилл: мы не знаем, сколько ещё таких марионеток осталось. И кто их послал. Ты теперь не просто ученик — ты часть команды. Отдыхай. Через пару дней двинемся дальше.

Я хотел ответить, но слова застряли в горле. Просто закрыл глаза и позволил усталости взять верх. За пологом кто-то смеялся, где-то кричала чайка. Мир снова жил. Хоть всего пару дней назад мог исчезнуть вместе со мной. К утру в лагере собрали всех, кто был в радиусе пяти километров.

Алексей сидел за грубо сколоченным столом вместе с офицерами Академии. Я, как обычно, стоял сбоку — вроде и не ученик уже, но и до полноценного участника совещаний не дотягиваю.

На столе лежала карта, испещрённая пометками и обугленными пятнами. Алексей провёл пальцем от южных лесов до границы с Московским разломом.

— Других марионеток не зафиксировано, — сказал он. — Но гарантировать, что это конец, я не могу.

— Вы уверены, что уничтожили всех троих? — спросил сухощавый мужчина в мундире Академии, по-видимому, один из координаторов вылазок.

— Трое уничтожены лично мной и моим учеником. Возможно осталось ещё, маскимум двое — ответил Алексей. — Следы энергии совпадают.

— «Возможно» — не то слово, которое я хотел услышать, — пробурчал мужчина.

— А вы попробуйте побродить у разлома неделю-другую, — спокойно парировал Алексей. — Тогда слов вообще не останется.

В комнате повисла тишина. Никто не спорил — все знали, что спорить с Вернадским бесполезно.

Я переводил взгляд с карты на лица офицеров. Почти все выглядели одинаково — усталость, раздражение, настороженность. Кто-то писал отчёт, кто-то бездумно чертил в углу листа узоры.

— И всё-таки, — сказал наконец Алексей. — Даже если эта партия уничтожена, гарантий нет. Они могут появиться снова.

Марионетки — не безумцы. Их кто-то направляет. А это значит, что за нашими спинами работает группа, обладающая и знаниями, и ресурсами.

— Есть предположения, кто? — спросил один из офицеров.

— Те же, кто пытался договориться с ловцами душ, — коротко ответил Алексей. — Договор не вышел, и ловцы превратили их в игрушки. Но если кто-то успел выжить, они попробуют снова.

— Может, империи стоит вмешаться? — заметил другой офицер.

— Империя вмешается, когда один из ловцов выйдет за границу, — хмыкнул Алексей. — А пока у нас «локальный инцидент», и разбираться будут те, кто под рукой.

Я глянул на него и не удержался:

— То есть мы.

— Угадал, ученик, — кивнул он. — Добро пожаловать в политику Академии.

Смех прошёл по столу, но напряжение не исчезло. Все понимали — если появится новая марионетка, шансы повторить прошлый успех невелики. В тот раз им повезло: открытое место, реакция, координация. Второй раз судьба может не простить.

— Значит так, — подвёл итог Алексей. — Увеличить патрули в южном секторе, добавить наблюдателей у разломов. Любое отклонение энергии — докладывать немедленно. И подготовить команду зачистки. Если всплывут новые случаи — действуем без ожидания приказов из столицы.

Он встал, откинул карту и вышел наружу. Я последовал за ним. Солнце уже стояло высоко, небо было чистым, будто всё, что случилось, — просто сон.

— Думаешь, всё действительно кончилось? — спросил я, догоняя его.

Алексей покосился на меня и усмехнулся уголком губ:

— В таких делах ничего не кончается, Кирилл. Просто наступает короткий перерыв, пока кто-то не совершит новую глупость.

Попугай, пролетая над нами, выкрикнул:

— Перерыв — это когда я сплю! А вы всё время куда-то лезете!

— Вот и славно, — ответил Алексей. — Значит, скоро снова в путь.

На следующий день нас распределили по группам.

Мне с Алексеем достался отряд зачистки — шесть человек из боевого факультета Академии и двое разведчиков из армии. Все опытные, молчаливые и настороженные. Никто не задавал лишних вопросов.

С утра двинулись к юго-западной границе. Там, по словам Алексея, наблюдались странные колебания энергии — не сильные, но слишком частые. Иногда такие явления предшествовали расширению разломов.

Дорога шла по холмам, поросшим редкими соснами. Воздух становился плотнее, будто сам мир напрягся.

Я шёл чуть позади, стараясь не отвлекаться на попугая, который бормотал что-то о «дураках, идущих добровольно в пасть зверю».

— Не шуметь, — тихо сказал Алексей. — Если зона нестабильна, звук может спровоцировать выброс.

Мы двинулись медленнее. Первое, что бросалось в глаза — отсутствие животных. Даже насекомых не было. Тишина давила.

Разведчик впереди поднял руку — остановка. На траве отпечатки. Глубокие, словно здесь прошёл кто-то очень тяжёлый. Алексей присел, провёл ладонью по следу. Сухая трава рассыпалась в пепел.

— Плохо, — сказал он. — Очень плохо.

Я наклонился рядом. Следы уходили в сторону старой дамбы, где по отчётам не было активности уже лет пять.

— Что ищем конкретно? — спросил я.

— Монстров, которые не вписываются в привычные паттерны, — ответил Алексей, не поднимая взгляда. — Те, что слишком быстрые, слишком сильные или слишком умные. Если такие появились — значит, Московский разлом снова расширяется.

— И что тогда?

— Тогда у нас проблемы. — Он выпрямился и махнул отряду. — Двигаемся.

Через полчаса дошли до старого ущелья. В воздухе чувствовалась дрожь, как перед грозой. Я уловил слабый привкус серы — характерный для портальных образований.

— Такое уже бывало? — спросил я.

Алексей мрачно усмехнулся:

— Да. И не раз. Ловцы душ любят устраивать подобные «отвлечения». Сначала набрасывают марионеток, пока все бегают за ними, потом продвигают границу на пару километров. А когда мы замечаем — поздно.

— Думаешь, это повторение?

— Надеюсь, нет, — сказал он. — Очень надеюсь.

Мы спустились ниже, к подножию ущелья.

На скалах — следы когтей, а чуть дальше — обугленные трупы мелких тварей.

Похоже, их сожгло изнутри.

— Что с ними? — спросил я.

— Перегрузка, — ответил Алексей. — Похоже, они поглотили слишком много энергии. Значит, где-то рядом её источник.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается. В прошлый раз, перед появлением марионеток, было то же самое — ощущение, что воздух стал тяжелее, а мир вокруг затаил дыхание.

Попугай шепнул мне на ухо:

— Пахнет жареным, двуногий. В прямом смысле.

— Вот только этого не хватало, — пробормотал я.

Разведчик подошёл почти бегом, запылённый, взмыленный.

— На южной стороне трещины. Почва подвижная, магический фон скачет. Земля будто живая.

Алексей коротко кивнул, не отрывая взгляда от горизонта.

Я чувствовал то же — что-то тяжёлое, чужое, набирало силу под ногами.

И тут, как назло, с ближайшего палаточного шеста раздалось ехидное:

— Мир кашляет, двуногие. Может, кто-то ему горло обжёг?

Попугай. Наш постоянный фон раздражения. Обычно кто-нибудь смеётся, кидает камнем или хотя бы отвечает, но сегодня — тишина. Даже он понял, что шутка повисла в воздухе, как мокрая тряпка.

Над лагерем нависла тягучая пауза. Воздух вибрировал. Гул под землёй становился сильнее, будто кто-то снизу медленно вдыхал. Я поймал себя на мысли, что не хочу знать, чем всё это кончится. Раздался хруст — сухой, короткий, будто кто-то ломал не ветку, а мир. Земля перед нами разошлась, и из трещины вырвался столб пыли, жара и рыка.

Из глубины выползло нечто. Тварь была огромной, но словно не законченной — куски плоти, камня и огня перемешаны без логики. Она двигалась рывками, как кукла, у которой дергаются все нити сразу.

— Переполнен, — сказал Алексей хрипло. — Не выдержит.

Я едва успел выругаться, как монстр вспыхнул — не светом, а чистой энергией. Вспышка превратила всё вокруг в белое. Воздух хрустнул, земля ушла из-под ног.

Я успел выставить огненный щит — инстинкт, даже не заклинание. Пламя поглотило удар, но жар прошёл сквозь тело, как удар током. Меня швырнуло на спину, по ушам ударил звон, и какое-то время я не слышал ничего, кроме гулкого биения сердца.

Когда зрение вернулось, от монстра осталась только воронка и обугленные камни. Алексей стоял, опершись на копьё, лицо в пыли, глаза жёсткие.

— Такого я не видел даже на границе, — сказал он. — Они рвут себя изнутри. Кто-то их подпитывает.

— Сам разлом? — спросил я.

Он покачал головой:

— Нет. Это внешнее вмешательство. И оно умное.

Я не стал спорить. Слишком многое за последние недели стало “впервые”. Пыль только осела, а земля под ногами снова начала вибрировать. Второй толчок пришёл как удар. В воздухе появилась рябь, будто кто-то ударил по прозрачной ткани.

Из трещин, оставшихся после взрыва, полезли новые монстры — крупнее, тяжелее. Они двигались синхронно, будто под чьим-то управлением.

Один остановился, издал глухой рык и… рассыпался. На его месте осталась сияющая пустота — портал. Не такой, как обычные разломы, а живой, переливчатый, словно чья-то зрачковая оболочка. Изнутри тянуло жаром, и где-то в глубине слышалось дыхание.

Алексей побледнел.

— Это не вторичный выход, — сказал он. — Это формирование нового. Прямое.

— Разлом сам себя рождает? — спросил я, глядя на пульсирующее свечение.

— Похоже, да. И если таких появится несколько — столица не устоит.

Попугай тихо шепнул у меня над ухом:

— Поздравляю, двуногий. Увидел, как мир рождает себе новых врагов.

— Помолчи, — буркнул я. — Не время для остроумия.

Из портала повеяло таким жаром, что волосы у висков оплавились.

Алексей выпрямился, глядя в это пекло, и сказал коротко:

— Идём.

— В смысле — идём? — я не поверил.

— Если подождём, выдохнется город, — ответил он и шагнул вперёд.

Я посмотрел ему вслед. Мир вокруг вибрировал, трещины сверкали, воздух дрожал.

Попугай за моей спиной пробормотал:

— Вы оба безумцы. Но хотя бы сгорите красиво.

Я усмехнулся — коротко, без радости. И шагнул в портал следом. Мир за спиной захлопнулся, будто кто-то выключил звук.

Переход через грань похож не на шаг, а на удар. Будто тебя протянули через узкую трещину в мире и выжали до последней капли. Пространство хрустнуло — и стало тихо.

Я рухнул на колени. Воздух был вязким, пах гарью и металлом, обжигал лёгкие. Небо цвета шлака, камни дымятся, из трещин течёт расплавленный свет.

Алексей стоял рядом, будто вернулся домой.

— Добро пожаловать в пекло, — сказал он спокойно.

Попугай опустился мне на плечо:

— Воздух горчит. Прекрасное место, чтобы умереть дважды.

— Так улетай, — буркнул я.

— А вдруг ты сгоришь интереснее?

Я не ответил. Мир вокруг вибрировал, и внутренний огонь отзывался на каждый толчок — словно кто-то звал из глубины. Алексей шагнул вперёд, и я пошёл за ним.

Мы двигались по раскалённой долине. Почва трескалась под сапогами, из расщелин вырывался пар.

— Не отставай, — сказал Алексей. — Разлом дышит. Когда выдохнёт — лучше не быть рядом.

Я чувствовал это дыхание — ритмичное, тяжёлое. Стихии внутри спорили, ядро дрожало. Хотелось просто сбросить лишнюю энергию, но стоило ослабить контроль — взорвусь.

— Если рванёшь, — пробормотал попугай, — предупреди. Я хотя бы успею улететь.

Я молча показал ему кулак.

Из ближайшей трещины выползло нечто, похожее на голема из чёрного камня. Я инстинктивно метнул огонь — и понял ошибку. Тварь вспыхнула, но не от боли — она впитала жар и стала ярче.

— Не грей! — крикнул Алексей. — Они питаются пламенем!

Я втянул воздух, смешал с пеплом, и резким рывком опустил температуру. Голем треснул и осыпался.

— Вот так, — коротко сказал Алексей. — Они держатся на тепле. Отними его и они сдохнут.

— Понял, — ответил я, перехватывая следующее заклинание.

Несколько минут — и вся долина заволоклась пеплом. Мы двигались в унисон: Алексей ломал, я охлаждал. Когда всё стихло, остался только запах перегретого металла и звон в ушах.

Дальше становилось труднее. Воздух звенел, как натянутая струна, камни под ногами вибрировали. Один из бойцов не выдержал — упал, дымясь изнутри.

— Энергия прожгла ядро, — тихо сказал Алексей. — Не тормози. Здесь каждая секунда против нас.

Я кивнул. Говорить было нечего.

Мы добрались до кратера. Внизу — жидкий огонь, по стенам ползали десятки существ, похожих на смесь лавы и плоти.

Алексей бросил артефакт-маяк — стрелка вращалась безумно.

— Центр где-то под лавой. — Он поднял взгляд. — Хранитель рядом.

Я едва успел вдохнуть, когда из магмы поднялся гигант. Каменная кожа, прожилки расплавленного света, глаза — два белых шара. Он посмотрел на нас, потом ударил. Земля содрогнулась, лава хлынула волной.

Алексей поставил купол земли, я усилил его потоком ветра, охлаждая магму.

— Держи! — крикнул он. — Я отвлеку, ты — внутрь!

Я выпустил огонь узким сгустком в трещину на груди монстра. Алексей усилил давление земли. Голем загудел, треснул и начал плавиться изнутри.

Всё вокруг задрожало. Воздух загудел, магма почернела.

— Быстро выходим! — крикнул Алексей.

Я рванул, но почувствовал, как энергия тянется ко мне. Не удержался — втянул часть силы в себя. Мир вспыхнул красным, сердце забилось в такт раскатам под ногами.

— Двуногий! — орал попугай. — Не жри всё подряд!

Я с трудом вырвался, задыхаясь. Мир растворялся. Магма гасла, камни остывали, и на месте пекла остался запах мокрого камня.