Я надеялась, что мне всё-таки показалось, но нет — сестра сидела за столиком у стены, в похожем плаще и, судя по надвинутому капюшону, явно пряталась. При этом её глаза выглядели припухшими, да и весь вид был несколько болезненным. Я сглотнула. Ещё был шанс, что она меня не узнает.

Но судьба не любит со мной шутить, лишь играть серьёзные партии. Именно поэтому Эрелин, на мгновение засомневавшись, поднялась и направилась ко мне. Мне захотелось залезть под стол, но это выглядело бы как минимум странно, как максимум — привлекло бы лишнее внимание.

— Я… мне нужно отлучиться, — сглотнула и встала, — скоро вернусь.

Сестра нырнула в уборную, и я — следом за ней. Закрыла за собой щеколду и развернулась к… Эрелин. На самом деле мы впервые вот так стоим друг напротив друга, неожиданно открыто и даже упрямо.

— Эрелин? — зачем-то уточняю я.

Нет, ну правда, а вдруг мы были тройняшками?

— Джесселин? — в ответ уточняет она.

Вот тоже сомневается, не было ли у нас третьей. С наших родителей станется.

— Ты что здесь делаешь? — спросили одновременно и уставились друг на друга.

— Эрелин, так ты сбежала из дома? — догадалась я.

Всё-таки вчера во время бала-маскарада стража искала именно её. Но я не могла понять, какие причины сподвигли сестру на такой странный и безрассудный поступок? Тоже боится проклятия и решила изменить свою судьбу? Может, ищет здесь Кейна Эверуса? А ведь я даже не подумала его найти, да и зачем? Как будто он мне может сказать что-то новое или внезапно проникнется жалостью к сиротке и поможет.

Шаманы смотрят в будущее, едва ли ставя во главу угла одного-единственного человека. Для них большинство куда важнее. Вот разве помог бы он более тридцати лет назад Максимилиану Раманскому, если бы тот не был хорошим правителем для Рамании? Вряд ли.

— Что, не одна ты такая храбрая? — фыркнула сестра и сложила руки на груди.

— Предположим, у меня были причины. Но почему ты сбежала?

На лицо Эрелин легла тень. На самом деле ей было проще — на ней нет отслеживающего маячка. Родители выдавали ей деньга на карманные расходы в Энибурге, помимо этого у неё имелись дорогие украшения и артефакты, которые всегда можно продать, чтобы хватило денег на побег. Но вот она здесь, в трактире и в слезах. Точнее, была недавно, судя по покрасневшим глазам.

Ситуация всё более интриговала.

— Тебе знакомо такое чувство, как любовь? — презрительно произнесла Эрелин, что совершенно не вязалось с её заплаканными глазами.

Явно ведь уколоть хотела, но поддаваться на её провокации я не собиралась.

— Твой жених — раманский принц… или ты солгала? — Я опустила взгляд вниз, на перстень с бриллиантом, но… его неожиданно там не оказалось. — Эрелин, а где помолвочное кольцо Раманских?

Сестра поджала губы.

— Это всё неважно, Джесселин. Я просто… понимаешь, если родители узнают, они меня убьют.

— Что узнают? — нахмурилась я.

Эрелин начала кусать губы. Вздохнув, она призналась:

— Я — не девственница!

Я закатила глаза. Мне бы её проблемы! Насколько же она беспечна, если думает о таких пустяках.

— Поверь мне, они простят. Тебе всегда всё сходило с рук. Помнишь, как ты запустила любимую кошку герцогини в псарню отца? Ты просто искренне поплакала на её похоронах — и тебя ещё и успокаивали, — вспомнилось мне. История была старая, поэтому близняшка лишь поджала губы, не желая признавать мою правоту. — Эрелин, сейчас не об этом, — вновь приблизилась к ней, — ты не сказала, где кольцо. Правда, что Данияр — твой жених?

Сестра явно занервничала. А мне вдруг стал важен её ответ. Ведь если она солгала, значит… Яр — действительно наследный принц! А его отец… неужели это сам король Максимилиан Раманский, Владыка Малоземья и освободитель Орколейских островов?

Я вдруг подумала о том, что если бы Яр меня не забрал, возможно, герцог и герцогиня заставили бы меня изображать мою сестру, играть роль Эрелин. И что тогда? Вынудили бы выйти замуж за принца? Вряд ли, просто бы потянули время, пока искали настоящую Эрелин.

Я читала о таких историях, когда одна близняшка подменяла другую. Их множество! Но моя жизнь сложилась иначе, и это к счастью. Играть роль Эрелин вдвойне опасно: ведь это бы приблизло меня к изначальной судьбе — судьбе любимой дочери герцога.

А значит, приблизило бы и к исполнению проклятия.

Но даже интересно, как бы развернулись наши отношения с Яром? Если честно, я до сих пор особо не понимаю, почему он забрал меня.

— Джесс, что ты пристала? Мне пришлось продать его, чтобы добраться сюда!

— Продать фамильный перстень самой могущественной династии Райвима⁈ — воскликнула я изумлённо. — Ты ещё более безмозглая, чем я думала. Хотя… это ведь было не настоящее кольцо?

— Достала, Джесселин! — сестра отшатнулась. — Ну какая же ты правильная, до тошноты! Не могу с тобой разговаривать!

— Могла бы сделать вид, что не узнала, — рыкнула я и сжала кулаки. — Всего доброго, Эрелин, я ухожу…

— Постой! — сестра схватила меня за руку, — Я слышала, о чём вы говорили. О Боевой аверосской академии… и о том, что если туда попасть — можно начать жизнь заново, — Эрелин неожиданно прильнула ко мне и жалобно заглянула в глаза. — Возьми меня с собой!

— Что? — ужаснулась я и тут же отстранилась. — Даже не надейся. Тебя быстро найдут — герцог будет носом землю рыть, но отыщет тебя.

— Как и тебя, но сделает это быстрее, если я расскажу всё родителям.

Я поджала губы. Вообще не понимала, почему Эрелин вдруг решила сбежать. Что такого произошло, что она готова бросить Раманскую академию магии, одну из самых престижных в Райвиме? Куда она дела помолвочный артефакт? И точно ли то кольцо было фамильным перстнем Раманских? Вопросов больше, чем ответов, и я могла бы их получить, если бы взяла сестру с собой, но…

Не думаю, что это хорошая идея. И дело не в моей вредности, а в том, что нам действительно лучше держаться подальше друг от друга. Как бы ни решило за нас проклятие, но лучше его не распалять.

— Извини, но у меня другие планы. Каждая идёт своей дорогой.

— Джесселин, — рыкнула сестрица и больно сжала моё запястье, — боюсь, тебе придётся взять меня с собой. Я ведь не шутила о том, что сдам нас родителям.

— Твоим родителям, — подчеркнула я. — Судя по всему, шантажу ты научилась у них.

— Или это наследственное, — хмыкнула она, многозначительно посмотрев на меня.

— Ты понимаешь, что Кейн Эверус не зря хотел разделить наши судьбы? Ты угрожаешь жизни нас обеих!

— Джесс, прекрати строить из себя самую умную! — капризно протянула она.

Я собиралась парировать, но услышала шелчок застёжки. Опустила взгляд вниз, на наши запястья, и с ужасом увидела металлические браслеты, обшитые пушистым мехом. Пожалуй, я всё-таки не самая умная, раз не предусмотрела такой исход.

— Что это?

— Подрастёшь — узнаешь, — мурлыкнула сестра. — Выбора у тебя всё равно нет. Мы теперь вместе. Единственный шанс скрыться — действовать сообща. Так что прекращай ныть и… бери ответственность за нас.

Я в изумлении открыла рот. На такой балласт я точно не рассчитывала.

— Эрелин, послушай, ты — любимая дочь. Почти единственная. Так почему бы тебе не покаяться родителям? Уверена, они простят.

Она фыркнула.

— Такое не простят. Они ведь дураками выставлены из-за меня…

— Дело ведь не только в девственности? — догадалась я.

Глаза сестры увлажнились и она прикоснулась рукой к животу. Я ахнула и отступила, без слов поняв, что она имеет в виду. Голова закружилась.

— Ты беременна, — прошептала я, констатируя очевидное.

— Я только узнала об этом и… Джесси, родители мне этого не простят. Пойми.

— Понимаю, — кивнула я. — И отец ребенка, как я понимаю, не раманский принц? — Эрелин молчала, явно не желая раскрывать имени отца, и я вздохнула. — И как ты собралась поступать в боевую академию? Там физические нагрузки такие, что… — Я осеклась. — Эрелин, боюсь, что это не вариант.

Сестра шмыгнула носом. Мне стало её жаль. Я не знала, как утешить девушку и что мне делать с внезапно свалившейся ситуацией. Пусть я и была младшей, но отчего-то казалось, что именно я должна заботиться о ней. Впрочем, разница в десять минут — разве значительна?

Но как мне помочь сестре, если даже себе помочь не могу?

— Ты боишься отца своего ребенка?

— Он сказал, что этот отпрыск ему не нужен и… хотел убить, — голос Эрелин сел, и она подняла на меня умоляющий взгляд. — Помоги мне, Джесселин! Я ведь знаю, что твои силы — во мне. И я знаю, как вернуть их тебе.

— Что? — стушевалась я, и бусинка в этот момент нагрелась. — Нет, Эрелин, я не собираюсь этого делать. Это опасно. Сила вернется сама… после двадцатилетия.

— Джесси! — сестра схватила меня за руку. — Прошу, забери! Он найдет меня по моей силе, ведь она будет и в ребенке, но если её не будет — я смогу скрыться. Магия крови не подействует, пока малыш не родится, но после рождения он не посмеет причинить ему вреда.

— Эрелин, ты сошла с ума, — я вновь покачала головой и схватила сестру за плечи. — Возвращайся к родителям. Покайся им. Они примут тебя. Простят…

— Не простят, — вновь упрямо произнесла сестра. — Забери, Джесси! Прошу!

Она смотрела с такой мольбой, что мне стало больно и страшно. Я вдруг впервые в жизни начала думать не только о себе, но еще и о неродившемся племяннике. Во что вляпалась Эрелин?

— Ты ведь даже не училась в РАМе, я права?

— Права, — буркнула Эрелин, — я не люблю учиться и почти сразу перестала ходить на лекции и меня отстранили от занятий. Но я не жалею! Ни о чем не жалею, Джесселин. Только об одном прошу — забери магию.

Мне казалось, что меня где-то ждет подвох. Что сестра, пусть и хочет казаться искренней и честной, где-то недоговаривает.

— Я об этом пожалею, — прошептала я, посмотрела на сковывающий нас браслет, а затем на Эрелин. — Сними. Я даю тебе слово, что сделаю всё, что в моих силах.

Эрелин мешкалась, но потом провернула ключ и сняла кандалы. Я потерла запястье, чувствуя себя дезориентированной. Вроде Энибург огромный город, но как мне удалось встретить свою близняшку так быстро? Учитывая, что мы обе из Хандербуга.

— Ты знаешь, как вернуть силу? — спросила я, и Эрелин кивнула и обхватила моё запястье.

Я отзеркалила её движение.

— Это может быть болезненно. Я читала об этом… в теории, нашла инструкции к твоей бусине. Мама не знала об этом, думала, что надежно спрятала их от меня…

— Ты ненавидишь меня? — спросила тихо, и Эрелин усмехнулась.

— Я тебе всегда завидовала, — ответила она неожиданно, и её глаза увлажнились. — Ты была свободна. Могла играть. Каждый мой шаг контролировали… за меня всегда боялись так, словно я фарфоровая кукла, Джесселин. Ты же играла, набивала шишки и имела настоящих друзей, а не бездушных кукол. Лишь здесь, в Энибурге, я обрела свободу.

— И была ею опьянена, — добавила тихо.

Я смотрела сестре в глаза, и удивлялась тому, насколько мы оказались похожи. Родители нам обеим ограничивали свободу, вот только у неё была золотая клетка, а у меня — цепь. Она не могла выбраться за прутья, а я могла ходить вокруг на расстоянии, что позволили мне кандалы. Кто из нас был несчастней?

Теперь уже и непонятно.

— Я начинаю, — прошептала Эрелин и зашептала слова заклинания, а левой рукой начала выводить символы.

Бусина тут же начала нагреваться. Я шикнула от боли, но это была лишь первая волна. С каждым новым словом Эрелин боль все усиливалась, я все меньше соображала, а сознание уплывала куда-то вдаль, лишь набатом продолжал отзываться в голове голос сестры.

А потом — вспышка, яркая, неудержимая — и я проваливаюсь в забытье.