Купава Даорг

Я упёрлась взглядом в незнакомую полупрозрачную девушку в толстых очках. В наше время очки не носили — было проще корректировать зрение магией, но лишь по достижении двадцати одного года. Я как раз планировала этим заняться в будущем. Но удивляло не это…

Передо мной ведь нимфа! Им в принципе не нужны очки! Это могло значить лишь одно: она хотела придать себе важности этим аксессуаром. Тем более строгий пучок, длинное платье с глухим белым воротом и чёрные перчатки — всё кричало о том, что она как минимум работница храма, а как максимум…

— Вы — библиотекарь! Глория, если не ошибаюсь? — догадалась я и широко улыбнулась. — Мне о вас рассказывала Сесиль.

— Теперь понятно, от кого ты набралась привычек находиться с мужчинами в уединении, — надменно отозвалась Глория. — Совсем не как твоя мать.

Я выпала в осадок.

— Вы знали мою мать?

— Кто же не знает Лесану? Или ты думала, что все нимфы в Бриоле были просто так к тебе добры?

Я открыла рот, не зная, что и ответить. Разумеется, я догадывалась, что эти магические существа имели какой-то канал общения, возможно, построенный на мицелии или на чём-то с ним связанном, но всё же…

— Я думала, они общаются со мной, потому что я — принцесса, наследница Даоргов. Мой род связан с фейри.

Глория фыркнула.

— Даже твой отец опасается нимф, что живут в лесу, но с тобой они дружны. Тебе никогда не казалось это странным?

— Нельзя ли ближе к сути, госпожа Глория?

— Нельзя, — передразнила мой заискивающий голос нимфа и наклонилась ниже, сложив руки на груди. — Сначала узнай, как становятся нимфами. Потом приходи, поболтаем, так сказать.

Я была несколько сбита с толку. Глория отлетела от меня к столику, проверяя какие-то формуляры. Она сама не знала, как становятся нимфами и просила меня узнать об этом? Бред. Но в ином случае почему она хочет, чтобы я сама раздобыла информацию, а не скажет прямо? Неужели не понимает, насколько для меня щепетильна тема матери? Или же прекрасно знает и потому изводит?

Мне совершенно не хотелось бередить старые раны.

— Ты уверена, что мне нужно это знать? — тихо спросила я.

Нимфа даже не повернулась ко мне.

— Это решать лишь тебе.

Я постояла с минуту и развернулась. Уже в дверях столкнулась с леди Энштепс. Она заглянула мне за спину, видимо, не найдя там Максимилиана, обхватила меня за плечи и увела подальше.

— Поедем, моя дорогая, иначе опоздаем в оперу.

— Бабушка… ты знала, что во дворце вместо библиотекаря — нимфа?

— Почему же вместо? Она чудесный библиотекарь.

— Пусть будет так. Этот чудесный библиотекарь намекала, что моя мама могла стать нимфой… разве такое возможно? Не знала, что нимфой может стать человек.

Леди Энштепс сбилась с шага. Заглянула мне в глаза и тут же отвела взор.

— Редко, очень редко, — отозвалась бабушка, поджав губы. — От сильной боли и скорби. Я не представляю, чем бы Хогард мог обидеть твою мать, чтобы она стала нимфой.

— Я тоже, — пробормотала я. — Но если она стала нимфой, значит, она где-то ещё существует?

— Кто знает, Купава. Она бросила тебя, — сжала кулак леди Энштепс и нахмурилась. — Её поступок ничто не оправдывает. Как бы сильно мы ни любили мужчину, бросать своё дитя не имеем права. Хоть косвенно, но мы обязаны оставаться в его жизни.

Меня вырастили с этой догмой. Я буквально впитала её. И именно поэтому во мне так сильно откликнулась история Максимилиана. Мы оба были брошены… но я фактически, а он — косвенно. Пусть мать и жила, но никак не присутствовала в его судьбе. Раньше я об этом не задумывалась.

— Она предлагала узнать правду, — тихо сказала я. — Та нимфа-библиотекарь.

— Только трижды подумай, насколько тебе нужна эта правда, Купава, — многозначительно и даже зло произнесла бабуля. — Не разрушит ли она то, что ты имеешь сейчас.

Не ответила. Я тоже этого боялась. Именно поэтому решила сменить тему:

— Бабулечка, у меня к тебе просьба.

— Поговорим в карете, — попросила леди Энштепс, и мы направились к выходу.

Пока шли, я отметила, что теперь причёска королевы была в полном порядке: волосок к волоску. Она была полностью готова к вечеру в опере. Когда мы сели в карету, я высказала предположение:

— Бабулечка, а ложа на двоих ведь бронируется заранее, а ты не могла предположить, что я вернусь так быстро из Авероса. Ты планировала пойти не со мной… а с кем? Например, с ректором?

— Какая ты у нас догадливая, — бабушка вздохнула. — Октавиус интересный мужчина… есть в нём какая-то тайна, загадка.

Знала бы бабуля, какая именно! Я почти уверена, что он тоже дракон. В этой Рамании куда ни плюнь, есть вероятность наткнуться на дракона. Впрочем, кажется, бабушка тоже об этом догадалась, но держит язык за зубами. Такие факты могут перевернуть многое в сознании людей.

— Есть какое-то «но»? — угадала я.

Энштепс отвела тоскливый взгляд к окну.

— Боюсь, что ни один мужчина так и не сможет затмить твоего дедушку. Он был невероятным. Он сделал мою жизнь счастливой. Я любила и люблю его до сих пор. Купава, — бабуля взяла мои руки в свои, — забудь всё, что я тебе говорила о Максимилиане. Я просила тебя повременить с этими отношениями, не влюбляться, но за последнюю неделю я напомнила себе, что любовь — это самое прекрасное чувство. Каким бы великолепным ни был человек, который за тобой ухаживает, он не сможет затмить того, кто поселился в сердце навеки.

— Какая удача, что мужчина, живущий в моём сердце, и так великолепный, — ответила шутливо, но добавила уже серьёзнее: — Ваше величество, ты не обязана всю жизнь оплакивать дедушку. Думаю, он был бы счастлив, если бы ты хорошо проводила время.

— Но Октавиус ждёт от меня чувств, Купавушка, а я не могу ему их дать, — вздохнула женщина.

Я же помнила, что у драконов есть избранницы… Если магистр Ван действительно дракон, то испробовал ли он истинное дыхание на леди Энштепс? Если она не воспылала к нему страстью, значит, либо она его избранная, либо он не стал рисковать. Но шанс, что она та самая, особенная для него, всё же был.

— Думаю, тебе стоит быть с ним честной, и он сам решит, чего ждёт от ваших с ним отношений, — искренне отозвалась я.

— Когда успела так поумнеть? — фыркнула бабуля.

— Все мы умны, когда дело касается не наших чувств и отношений, — точно так же парировала я.

— Раз мы коснулись этой темы, то расскажи, откуда на тебе это весьма интересное украшение, — бабушка нащупала рукой браслет и подняла мой рукав. — В подробностях, прошу! Но без эмоций. Эмоций мне было достаточно от твоего разъярённого отца. Он готов чуть ли не объявить войну Аверосу, едва удалось его уговорить подождать и заняться исключительно герцогом Цергом. Сказала, что с этой безделушкой я разберусь сама, а если не получится… Максимилиан так просто сидеть и смотреть, как тебя уводит под венец Ярат, не будет.

Мои щёки тронул румянец.

— Ты не знаешь, но у Максимилиана есть ещё невеста, — тихо ответила я. — Именно за ней он и ездил в Аверос. Айрис Эйфери. Она чудесная! Добрая, умная, искренняя. И Ярат сказал, что Максимилиан уже сделал ей предложение.

— Ты веришь Ярату?

— Его величество, будучи рядом, не стал этого отрицать.

— Может, хотел вызвать твою ревность? Не всё же тебе его испытывать!

— Но он достаточно меня испытал, когда провёл два вечера подле Айрис! — вспыхнула я негодующе. — Я так устала, бабушка! Я сама уже запуталась во всём.

— Ну-ну, девочка моя, — бабушка похлопала меня по руке, — всё распутается, вот увидишь. И у меня есть некая информация по поводу того, какое именно предложение сделал Максимилиан этой твоей Айрис.

— Какое? — тут же спросила я и нахмурилась. — Подожди, получается, ты о второй невесте Максимилиана знала? Бабулечка! Тебе нужно идти в шпионы как минимум! Откуда столько информации?

— Птичка на хвосте принесла, — повела плечами леди Энштепс. — Кстати, по поводу твоей Синеглазки — я заходила в общежитие и регулярно проверяла и её, и Крепыша. Всё с ними в порядке.

— Не сомневалась, — кивнула. — Так что там с Айрис и предложением?

Бабушка загадочно улыбнулась, откинулась на спинку диванчика, дав понять, что ответа на этот вопрос я не получу. Вздохнув, я поведала ей всё, что происходило в Аверосе, — так и доехали до Бриольского посольства, где и обосновалась леди Энштепс.

Посольство было небольшим: светло-серое прямоугольное здание высотой в три этажа. Как раз последний этаж и был жилым, в то время как на первом располагались общие кабинеты для сотрудников и приёма бриольцев, запросивших помощь. Именно поэтому был боковой вход, ведущий по широкой лестнице сразу на второй этаж — здесь были приёмные залы, столовые и библиотека. Об этом мне поведала бабуля, пока мы поднимались.

— Неплохо тут, — прокомментировала я, оглядываясь.

— Твой отец заботится о нашем народе, где бы кто ни жил, — отозвалась леди Энштепс. — А насчёт твоего браслета… есть у меня кое-какие догадки. Идём.

Мы зашли в библиотеку — небольшую по меркам королевской или академической, но всё же впечатляющую — около двадцати огромных высоких шкафов. До верхних полок можно было добраться только по лестницам, увидев которые, бабуля тут же вспомнила о боли в спине.

— Ох, подсоби старушке, залезь вот сюда… да-да, где-то там наверху должна быть книга с красным корешком.

Я послушно забралась. Любила запах книг, как и оформление — все разные, буквы отличаются, даже языки. Хотя большинство всё же написаны на международном.

— Здесь много книг с красными корешками.

— Ты смотри ту, что написана на гномьем.

— Кто-то ещё пользуется этой тарабарщиной?

— Твоё счастье, что ты наверху! Сейчас бы как дала по голове томиком, да выбрала бы потяжелее!

Улыбнувшись, я нашла нужную книгу и спустилась с ней, передала в руки бабули и проследила, как она садится за стол в роскошное кресло. Села напротив, придвинувшись к леди Энштепс.

— Это что, имя прадедушки Люнпина? — удивилась я, увидев знакомую печать.

— Нет, это имя моего дедушки, точнее прапрапрапрадедушки, — величественно кивнула бабушка и поморщилась. — Хотя всё-таки несколько «пра» могла пропустить, но неважно. Он был великим артефактором и кое-что создал. Смотри, — бабуля нашла нужную страницу, и я наклонилась ниже, с изумлением отметив знакомый браслет.

Приподняла рукав. Посмотрела на своё украшение, на страницу, потом обратно и так несколько раз. Это был тот самый помолвочный браслет семьи Вантегрос!

— Не может быть!

— Может. Гномьи артефакты ценились везде и во все времена… и пуще, чем бриольские! До того как твои предки наладили отношения с фейри и стали добавлять в артефакты пыльцу, тогда наш род проиграл эту гонку роду Даоргов.

— Значит, мы сможем его снять? Тут наверняка должна быть какая-нибудь отмычка, — я начала ускоренно читать информацию, подвинув книгу к себе.

— Отмычка… где слов таких набралась? Если мне в шпионы идти, то возьму тебя, как вора-подельника, — фыркнула гномка и книгу у меня забрала. — Теперь, когда я убедилась, что это действительно работа нашего рода… ты — свободна.

— Что это значит? — я нахмурилась.

— Ты думаешь, твой предок не защитил нас? Если в нашем роду никто никому не изменял и мы с тобой действительно потомки того самого Люнпина, — бабушка достала из внутреннего кармашка иглу в футляре и проколола палец, а затем и мой, — то браслет будет достаточно легко снять.

Поверить было тяжело. Я даже дыхание затаила. Вспомнила о сегодняшнем поцелуе с его величеством и вообразила, каково повторить это, только без боли, а лишь с наслаждением. Что-то такое бабуля прочла по моему лицу и усмехнулась. Затем провела по ободку сначала своей кровью, а затем — моей. Мгновение — и образовалась защёлка.

Защёлка! Осязаемая и видимая! Закольцованные потоки магии прервались. Леди Энштепс широко улыбнулась.

— Чудесно! Теперь в любое мгновение ты можешь его снять.

— Так легко? — изумилась я, не в силах поверить своим глазам. — То есть Элаю не обязательно было меня спасать? Если бы я знала об этом, то могла бы прямо на балу снять браслет, оставив Ярата с носом?

— Это если знать, — многозначительно протянула леди Энштепс. — Но носи браслет для конспирации, пока он на тебе, Ярат будет спокоен, только своему королю расскажи, чтобы не волновался и не убил случайно двух принцев. А то жалко оставлять Аверос лишь с одной наследницей.

— Король вовсе не мой… — возразила я, хотя так старательно скрывала улыбку, что бабушка всё поняла.

— Ну-ну, а то я по твоему лицу не видела, чем вы там в библиотеке занимались, и это при наличии этой побрякушки, — фыркнула бабуля, убирая иглу обратно. — Нужно будет позже обработать её… так, что-то ещё? Вроде закончили, можем ехать в оперу.

Я до сих пор пребывала в изумлении. Не верилось, что удалось так просто избавиться от ненавистного помолвочного браслета!

— А, вспомнила, — нахмурилась бабуля, — браслет активирован, но на тебе не держится — смотри, не будь близка с какой-нибудь девушкой, а то может перекинуться на неё.

— А на парня? — уточнила я. — Если такое произойдёт, Элай от меня мокрого места не оставит.

— Нет-нет, не волнуйся, в опасности только девушки. Это, конечно, если можно назвать опасностью помолвку с младшим принцем Авероса.

Это точно. Любая другая кроме меня будет безумно счастлива такому повороту событий!

— Бабулечка, ты лучшая!

— Знаю, — кивнула бабушка. — Так что там с хандербугскими курицами, Купава? Зачем вас водил к ним Дейн и что с тобой случилось? Не думай, что уйдя от темы, ты сбила меня с правильного следа.

— Точно шпион, — буркнула я и вздохнула. — Ты ведь знаешь о тьме? — Не удивилась, когда бабушка повела плечами, выдавая свою осведомлённость. Ещё бы вдовствующая королева Бриоля не знала об этом! — Дейн Эверус проверил птицу одним заклинанием сканирования и выявил тьму — не заметную, пока заклинание не встало под определённым углом. Там был сгусток. Тьма пробирается не только к фейри, бабушка, но и к магическим животным.

Лицо леди Энштепс посуровело. Её величество вздохнула.

— Если ты думаешь, что Хогард не ищет выхода, то ошибаешься, Купава. Твои родители — да-да, я говорю и о твоей матери — были весьма озабочены поисками путей, как можно остановить тьму. Но всё тщетно, моё сокровище. Это мироздание. Оно выше нас. Прошу тебя, не увлекайся слишком тайнами мира и наслаждайся своей молодостью, — леди Энштепс погладила меня по щеке.

— Мама? Мама уже знала о тьме и… всё равно бросила нас? Значит, причиной всему не только их жизнь с отцом?

— Я не знаю, деточка, — ласково отозвалась гномка. — Твоя мама оставила отцу лишь записку, где сказала, что отправилась искать лучшую жизнь и просила его позаботиться о тебе. Что ею двигало — мне невдомёк. Но благодаря Глории у тебя есть возможность узнать, если так хочешь, — последнее бабушка сказала с неодобрением.

Развивать эту болезненную для нас обеих тему я не стала.

— Если отец так давно знал, почему не рассказал мне? Почему не посвятил во всё фейри?

— Есть тайны, которые нельзя разглашать, иначе они могут стать явными. Твой отец связан обязательствами, и не мне тебе об этом напоминать.

Я вздохнула. Плечи поникли.

— Я понимаю, что беру на себя слишком много, просто иногда возникало ощущение, что у тех, кто облечён властью, очерствели сердца, — призналась я, но не смела поднимать взгляд. — Складывалось впечатление, что только меня волнует судьба волшебных народов.

— Может, так и есть, Купава, — вздохнула леди Энштепс, — ведь они боятся, что спасая одних, могут потерять других. Короли привыкли жертвовать малым, чтобы выиграть остальное, а ты хочешь всё и сразу. Это простительно для твоего возраста.

Я прикусила губу. Как сказать ей, что теперь меня заботит не только судьба фейри? А если драконы решатся уйти окончательно? Если жертвы фейри будет недостаточно? Скольким ещё придётся пожертвовать собой ради баланса?

Но то, что она говорила, так совпадает со словами Максимилиана! Он тоже из-за ответственности за свой народ боялся ввязываться в это.

— Теперь пришла пора перейти к просьбе его величества, — призналась я, вздохнув. Бабушка приоткрыла рот от удивления. — Максимилиан хочет попробовать один вариант… купол эльфов. Одну его часть строили гномы.

Бабушка нахмурилась, сбитая с толку.

— Признаться, я никогда не слышала о таком, эта информация прошла мимо меня, но… — Она посмотрела на книгу об артефактах. — Если кто и мог создать подобное, то он, Люнпин. И время жизни совпадает, — вновь пробормотала бабуля. — Если где что-то и можно найти, то в нашем родовом хранилище, да и то не факт. Но попытаться можно.

— Я была бы тебе очень благодарна.

— Максимилиан тебя балует, — пробурчала бабушка. — Даже ввязался в это дело, зная, что всё обречено на провал. Ты заразила его величество оптимизмом! — Я в ответ лишь улыбнулась. — Что ж, думаю, разговор на этом закончен, — бабуля поднялась с места. — Уберёшь книгу на полку, затем начнёшь готовиться к поездке в оперу. Хмилью я предупредила — отправила за ней посыльного, она принесёт нужное платье, а после подготовит тебя.

— Я не поеду, — заявила я, и бабушка возмущённо упёрла руки в боки. Я подхватила книгу и направилась обратно к стеллажу. — Позови магистра Вана, как и планировала, а я отправлюсь в академию.

— Купава Даорг, что за своеволие?

— Я всегда такой была, — отмахнулась я, и бабушке нечего было возразить.

Когда я приехала в академию, то в первую очередь заобнимала Крепыша и Синеглазку. Оказывается, я по ним соскучилась больше, чем предполагала.

— Ну и, где гостинцы? — сердито сдвинул брови Крепыш. — Я что-то не понял, ты что, нам совсем ничего не привезла?

— Я хотела пройтись по сувенирным лавочкам Авероса после Нового года, но не успела, — со вздохом констатировала я. — Извини.

— Нет, ты слышала, Курица? — обратился к Синеглазке Крепыш. — Она нас ни в грош не ставит! А вот подарок его величеству из Авероса привезла — я видел ту коробочку с медальоном.

Конечно, видел, ведь Хмилья уже успела разложить мои вещи.

— Даже узнал, что внутри медальон, — хмыкнула я. — Крепыш, ты мне скажи, а что такое грош?

— Да неважно, выражение такое у нас, фейри.

— Много у вас странных выражений, — заметила я. — Ты знаешь, как появился ваш народ?

— Всегда здесь был, — слишком быстро, как скороговоркой произнёс малыш. — Всегда здесь жили, но в тени, никому не говоря о своём существовании. Ты ведь знаешь, нас потом обнаружил твой предок и мы установили с ним кровную связь. Поэтому с нашей магией может взаимодействовать лишь ваш род…

— Да-да, помню, — кивнула я, прикусив губу.

Интересно, он правда не знает или делает вид? В любом случае, спрос с Крепыша маленький, нужно задавать все вопросы Ёрику. Но сначала — узнать, какую технологию придумали эльфы и как можно её использовать. Но захотят ли они её раскрывать?

Я понимала, что всё это должна узнавать не я, а Максимилиан. Кто захочет иметь дело с недоученной принцессой маленького королевства? Совсем другое — держать ответ перед владыкой четверти мира. Я верила ему и в него. И была рада, что Макс изменил своё мнение и решил хотя бы попытаться.

А если мы поймём, что выхода нет… тогда я перестану упорствовать. То, что я узнала, кардинально изменило мои взгляды. Мироздание само пыталось справиться с проблемой, а Раманский тысячу лет назад вмешался в ход истории. Изменил всё. Так нужно ли нам сейчас пытаться что-то изменить?

Бриоль падёт. И это становится всё более неизбежным. А я, судя по всему, становлюсь взрослее, раз мой максимализм так сильно притупляется. Но если тьма не ограничится фейри?

Именно из-за этого варианта и нужно искать запасные пути.