— Опять вы? — изумился магистр, и в этот момент перед ним вспыхнула записка, предположительно от магистра Фаута. Дейн пробежался по ней взглядом и ухмыльнулся. — О, теперь понятно… Вижу, вы не только у меня попали в любимчики. Что ж, тогда… две недели отработки в птичнике?

— Чудесная идея, — иронично ответила я.

— Тоже так думаю, — прищурился Дейн и поставил печать сначала на записке, а затем на новом семидневном разлинованном листке. Последний он передал мне. — Отлично провести вечер.

— И вам, — отозвалась я.

Обеденный перерыв я решила использовать в познавательных целях, решив, что полноценно перекусить всё равно не успею, а нужно было раздобыть свод академических правил. Эти отработки совсем некстати. Так я не успею найти в библиотеке какие-нибудь книги о драконах или информацию о чешуйках. А что, если где-то проводятся раскопки и можно в них поучаствовать? Или есть другие легальные способы добычи чешуек? В общем, хоть что-то! Иначе придётся рискнуть и вновь обратиться к контрабандистам.

Но едва я пришла в библиотеку, меня ждало разочарование: здесь была огромная очередь. И не только из первокурсников за учебниками, но и других студентов, желавших получить свод правил академии, чтобы сдать конспекты. Если бы я вчера не тронула красный шар, то сегодня очередь была бы меньше и мне удалось бы пробиться в читальный зал…

Вздохнув, я покинула библиотеку, решив, что спрошу у кого-нибудь свод правил, так как сейчас всё равно забрать его не успею. Зато, может, успею перекусить.

На обед я буквально бежала и успела за десять минут до окончания перерыва. Элай подождал меня. Я уселась с подносом к нему за стол.

— Сегодня вечером собираемся в моих покоях, чтобы сделать конспекты. Арк-Вирту удалось раздобыть один экземпляр свода правил академии, поэтому будем писать конспекты вместе. Их уже нужно сдать к завтрашнему утру.

— Как ему это удалось? — спросила я, запихивая в себя очередную ложку каши.

— Он вчера всех так впечатлил, что перед ним все студенты расступились и даже мадам Теодерма всё выдала без возражений, хотя обычно она строго следит за очерёдностью, — хмыкнул Элай. — Что у нас там следующим идёт в расписании? Целительское дело?

Я кивнула. Целительство было не основным предметом. Его вёл магистр Цуэ, что сидел в комиссии при поступлении в академию. Он же рассказал нам, что мы будем изучать зелья и простейшие способы заживления ран, так как целительской искры в нас нет, то и углублённое изучение нам не нужно, но вот умение оказывать первую помощь, в том числе самому себе, для мага жизненно необходимо.

И последней лекцией на сегодня была медитация. Самый бесполезный на мой взгляд предмет. Я так и не могла сосредоточится на резерве своего тела, так как всё время думала лишь о грядущей отработке в птичнике. Хорошо ещё, что я про террариум не ляпнула…

— Эй, — внезапно раздалось рядом, когда я вышла из основного корпуса. — Я тебе говорю.

Медленно обернулась. Недалеко стояли четыре девушки — не с моего факультета, разве что кроме одной. Малика пряталась за их спинами, неуверенно оглядываясь по сторонам. Не нашла отклика у Клаудии и обнаружила подруг в другом месте?

Клаудия и Рами представляли дружный дуэт, пару, которым не нужен был музыкальный инструмент другой тональности. Потому они всячески игнорировали девушку, и Малика почему-то винила в этом меня. По крайней мере, смотрела на меня так, словно это именно я всему причина, а не её характер.

— Простите, не сразу поняла, что вы обращались ко мне. Видите ли, до этого я вела диалоги только с образованными и интеллигентными людьми, поэтому некоторое время думала, стоит ли откликаться на такое обращение и начинать разговор.

— Бравируешь? — вновь хмыкнула хамка. Неприятная брюнетка с брошкой-змейкой. — Держись подальше от Элая Вантегроса. Он — наш!

— Прям вот ваш? — сделала я акцент на последнем слове и осмотрела девушек. — Надеюсь, вы в курсе, что в Аверосе не практикуется многожёнство?

— В курсе, — рыкнула правая, рыженькая. — Мы — фанклуб его высочества! И ты нам не нравишься. Держись от него подальше.

— Вы — кто?.. — ещё раз уточнила я, немного сбитая с толку.

— Мы следим за деятельностью его высочества уже два года! Даже в эту академию поступили ради него! — визгливо отозвалась третья, блондинка. Малика по-прежнему молчала за их спинами. — Не позволим какой-то захолустной принцессе забрать его!

— Послушайте, эта захолустная принцесса уже получила брачное предложение от лица Авероса, но отказала. Так что вы трижды подумайте, выбирая тон для разговора со мной, а то я ведь могу передумать и ответить согласием, — припугнула я, и увидела, как лица девушек побледнели. — То-то же. Думайте головой, прежде чем что-то делать.

Развернувшись, я уже знакомой тропой отправилась на территорию заповедника.

Здесь смотрительница, милая полноватая женщина, мадам Ястер, забрала у меня лист с отработкой и проводила до комнат персонала, где лежали сменные костюмы. Облачившись в комбинезон из плотной ткани и надев сапоги и перчатки, я отправилась в птичник в сопровождении мадам Ястер.

— Ты, главное, птиц не бойся, — инструктировала она по пути. — Они чувствуют страх. Держись бойко и уверенно, тогда они тебя зауважают и будут сидеть смирно.

— Поняла.

— Умница, — улыбнулась мадам Ястер и в этот момент у неё на запястье мигнул красным браслет-артефакт. — Ох, омейские козы опять сбежали… Это катастрофа. Они побегут к своим козлам, и вместе… — Тут её щеки вспыхнули. — В общем, они выделяют особые феромоны, на основе которых, к слову, и делаются любовные зелья, и распространяют их по всему заповеднику! Нет, конечно, иногда мы этим пользуется, если необходимо увеличить численность каких-то существ, но не сейчас точно — у нас и так перебор. Особенно в птичнике.

Она застыла, сама не совсем понимая, зачем мне всё это рассказывает, всплеснула руками и побежала. Напоследок оглянулась и добавила:

— Прямо и через три вольера направо, там птичник! Иди.

Я и пошла. Навстречу бежали сотрудники заповедника, которые, видимо, тоже торопились к омейским козам. Поэтому, когда я добрела до птичника, никак не ожидала кого-то там увидеть и услышать. Но разговаривали два сотрудника, кормившие птиц.

— Десять редких птиц, представляешь? — шепнул один другому. — Вон там сидят. Некоторые из них ещё даже не изучены. Они ведь все ощипаны, чтобы на куриц были похожи.

— Подожди, я так ничего и не понял из твоего сумбурного рассказа. Давай с самого начала и с толком, с расстановкой. Суть-то вроде интересная.

— Ещё как! — воскликнул первый и усмехнулся. Я застыла у стены, особо не прячась, но в то же время прислушиваясь к разговору. Просто если речь о курицах, то вполне возможно, я услышу что-то интересное о той, что клюнула меня на вступительном экзамене. — Так вот, слушай. Одни контрабандисты решили перевезти волшебных редких птиц через границу Рамании — чтоб ты понимал, охота на них и перепродажа строго запрещена, даже за чёрным рынком идёт контроль. Повторюсь, они редкие и оттого очень ценные.

— Понял я уже, понял. Что-то вроде зимокрыла?

— Зимокрыла? Так он вроде из легенд.

— Говорят, ещё несколько особей осталось, — поделился второй доверительно. — Встретить их почти невозможно, но мой отец, когда ходил в горы на севере, утверждал, что слышал их пение.

Говорят, от их пения падающий снег замирает, а вода превращается в лёд. А ещё они приносят удачу. Небывалую удачу своим хозяевам. Зимокрылы действительно ещё кое-где сохранились, но настолько редки, что мало кому удавалось их увидеть. В заповедниках они не жили, так как одомашненным птицам нужен был союзник-человек для благополучной жизни, иначе они погибали, потому в дикой природе они старались никогда не встречать человека. Никак любовь и придётся распрощаться со свободой? Да-да, эти птицы именно влюблялись в своего человека и навеки привязывались к нему. Вот такие они романтики.

Жаль, что почти все вымерли — предположительно, именно из-за своей влюбчивости. Они сами выходили к охотнику и связывались с ним, притягивая свою скорую кончину.

— Наверняка врал, — отчего-то не поверил первый. — Ты меня лучше слушай, я правду говорю. Так вот, на границе торговцев особо проверяют и контрабандистам не сдобровать, если бы нашли магических птиц — между прочим, тоже весьма редких, не хуже зимокрыла. Поэтому они ощипали этих птиц и заморозили заклинанием, а после подбросили контейнер к мяснику. Он и перевёз их через границу Рамании, а затем и через городские ворота.

— Вот это хитрость! — восхитился второй.

— Остальные тоже удивляются. Только произошла осечка: у академии контракт с этим торговцем, поэтому он сбыл один контейнер раньше, чем доехал до площади и начал торговать, где контрабандисты и собирались выкупить свой товар. И контейнер, который продали академии, и был тем самым, с редкими птицами! А повар-то, повар за нож, когда одна из «мёртвых» замороженных птиц внезапно ожила и давай его клевать! Говорят, даже сорвала последний вступительный экзамен. — Тут оба рассмеялись. — Там-то её Дейн Эверус приметил и забрал всю партию сюда, здесь сняли замораживающее заклинание и теперь выхаживают. Но видовую принадлежность некоторых особей пока не определили.

Вот это история. И надо же мне было именно в неё влипнуть?

— Дейн определит, он лучший зоомаг в истории. Не удивлюсь, если та птичка сбежала прямиком к нему в руки, — хохотнул второй.

— Согласен. Что ж, здесь закончили, можем идти дальше.

Работники направились ко мне. Я отскочила в сторону, едва не столкнувшись с ними в дверях. Мужчины меня заметили, оглядели и один из них спросил:

— На отработку? Прекрасно. Приберись в клетках, но сначала привези на тележке сено. Вон оттуда, видишь? Птицы как раз успеют за это время поесть и будут менее буйные.

Я кивнула, и мужчины удалились. Я с сомнением посмотрела на тележку, затем на вилы. Потом опять на тележку. Потом на свои нежные руки. Пусть сейчас они были в перчатках, но… обидно. Я ведь всё-таки принцесса, не приучена к тяжёлой работе.

С другой стороны, я маг. И собиралась учиться на бытовом факультете, а там имеют дело с куда более грязными вещами, так что нечего тут нюни распускать. Я справлюсь. Я ведь Купава Даорг, потомок великой и непревзойдённой бабули Энштепс!

Вздохнув, взяла тележку и вновь посмотрела на вилы. Нет, их я точно не смогу ещё взять. Придётся идти за ними повторно или надеяться, что у стогов сена есть другие.

Кое-как докатила тележку под отдалённое меканье коз и козлов. Я даже выглянула из-за огромного стога из любопытства и прыснула от смеха. Там, по чистому полю, неслись с десяток магзоологов за целым стадом убегающих влюблённых — они попарно, вприпрыжку, преодолевали преграды и убегали навстречу счастливому будущему. А за ними в специальных масках, защищающих от феромонов животных, бежали сотрудники заповедника во главе с Дейном Эверосом. Причём последний выглядел особенно свирепым и быстрым, я даже на мгновение залюбовалась, как он ловко и красиво перепрыгивает через заграждения.

Поле шло под уклон, там в конце виднелись ворота и забор, увитые плющом, за которыми начиналась городская черта. Мне пришлось залезть на стог и здесь, удобно расположившись, продолжить наблюдение за поимкой влюблённых беглецов. Под их копытами разве что цветочки не распускались и радуга не появлялась, настолько идеальными они выглядели.

— Подглядываешь? — внезапно раздалось снизу, и я, испугавшись, опрокинулась назад и скатилась по стогу сена.

Прямо к ногам его величества. Максимилиан стоял надо мной и улыбался. Мог бы и поймать меня. Но нет же! Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз, усмехаясь. А я лежала перед ним на спине, вверх ногами, и отчего-то чувствовала себя неловко. Даже щёки вспыхнули. А ещё я почувствовала необъяснимую радость.

— Просто не решила, помогать им или нет.

— Козлам или магзоологам? — уточнил Максимилиан.

И я… рассмеялась, представив, как помогаю животным под изумлённым взглядом Дейна. Его величество тоже улыбнулся. Наклонившись, приобнял за талию и помог подняться. Я тут же отстранилась, так как его руки на моей талии пробуждали совсем нехорошие фантазии.

— Что вы здесь делаете, ваше величество? — совладав с голосом, спросила я.

— Мне сказали, что одной маленькой принцессе назначили отработку, вот и пришёл посмотреть, — хмыкнул Максимилиан, продолжая неприлично прижимать меня к сену.

Ещё так внезапно вспомнились все эти истории Хмильи о том, как деревенские проводят время на сеновале. И картинки возникли такие жаркие, связанные преимущественно с одним красноволосым мужчиной, что пришлось на миг зажмуриться. На самый краткий миг! Уже в следующий я уверенно посмотрела в глаза Максимилиану.

— И как? Удовлетворились картиной?

— Пока нет, — пожал плечами Максимилиан и потянулся к вилам.

Под моим изумлённым взглядом он воткнул их в сено и, подцепив целый пласт, играючи переложил в тележку.

Совладав с первым ошеломлением, всё-таки задала вопрос:

— Вы серьёзно собираетесь помочь мне?

— Только никому не говори, — сделав картинно огромные глаза, попросил король и усмехнулся. — Успокойся, я пропускаю фехтование из-за тебя и, чтобы не выйти из формы, мне просто нужны физические нагрузки. Я ведь старый по твоим меркам, мне нельзя ещё расслабляться рядом с молодой невестой.

И сказано это было таким насмешливым тоном, что мне стало стыдно за свои прошлые слова. Просто Максимилиан был преступно милым в этот момент, действительно помогал мне, перекладывая сено в тележку, что… сердце чуть-чуть ускорило свой бег. Совсем немного!

— Король, перевозящий сено для птичника… я сплю?

— Мне разбудить тебя поцелуем? — улыбнулся Максимилиан, и я тут же отступила на полшага в сторону, а его величество рассмеялся. — Купава, какая же ты…

— Какая?

Он улыбался. Смотрел и нагло улыбался, так и не ответив на мой вопрос, словно давая мне возможность придумать любой другой ответ.

Воткнув вилы обратно, он подхватил тележку и уверенно направился в сторону птичника. Я поспешила за ним.

— А если вас увидят? Что скажут?

— Я использовал заклинание для отвода глаз. Нас будут видеть, но тут же забывать или думать, что показалось.

— Это хорошо. Мне и так хватает ревности девушек из-за того, что сижу за одной партой с Элаем, если бы они узнали, что мне помогает с отработкой сам король…

Тут я рассмеялась, представив, как бы вытянулись их лица. Максимилиан же резко остановился и развернулся ко мне. Нахмурился.

— Элай Вантегрос? Тот самый, что так тебе подходит? И ты с ним вместе учишься?

И вечером конспект буду писать, но об этом я, естественно, не упомянула.

— Но с ним у меня связи точно нет! — заверила я короля, и его взгляд на мгновение потемнел.

— Знаешь… Лучше надень. — Максимилиан извлёк из кармана зажим для носа. — Здесь летают феромоны. Сначала я подумал, что тебе не помешает чуть-чуть проникнуться ко мне симпатией под их действием, но теперь передумал. Вдруг действие начнётся позже и ты не к тому почувствуешь притяжение? Соперники у меня множатся в геометрической прогрессии.

Я сдержала улыбку и надела зажим, а после подозрительно взглянула на его величество.

— А как же вы? Не боитесь надышаться?

— Сейчас можно было бы сказать очень красивое и пафосное, что я и так не могу тобой надышаться, поэтому феромоны мне не страшны, но… они мне просто не страшны. У меня к ним иммунитет.

— Первый вариант мне нравился больше, — шутливо ответила я, продолжая весело идти рядом.

Хорошо, когда есть на чьи плечи переложить тяжёлую работу. Было в этом что-то прекрасное. То самое различие, что создала природа между мужчиной и женщиной, становится гармоничным именно в такие моменты.

— Значит, вы прибыли сюда не для того, чтобы посмотреть на меня, а потому что вы знали, что отработка совпала со сбежавшими омейскими козлами?

— Думаешь, что я действительно прибыл сюда из-за сбежавших козлов? — с сомнением посмотрел на меня Максимилиан. — В каждую нашу встречу ты втаптываешь мою самооценку куда-то в землю, Купава. Честно, я не настолько плох, чтобы пользоваться грязными методами.

— Простите, ваше величество, — смущённо отозвалась я. — Просто это совпадение…

— Я всё-таки надеюсь, что ты больше впечатлишься от моей помощи, чем от феромонов, — искренне ответил король и остановился.

Я тоже. Мы встретились взглядами. Он был честен. Говорил правду. Действительно хотел впечатлить. И ему это удавалось.

— Моя нянюшка сказала, что такой, как вы, способен влюбить в себя любую девушку так, что та даже не заметит.

— Неужели ты влюбилась?

— Я лишь хотела сказать, что я — не любая, — сказала и отвела взгляд на птичник. — Для меня недостаточно простой влюблённости для замужества. Я хочу мужа, который будет уважать мои решения, для которого я буду не просто куклой, рожающей десяток детей. Если вам нужна продолжательница рода, не выходящая из вашей спальни и не имеющая собственного мнения, вы обратились не по адресу, ваше величество.

Максимилиан молчал. Он был со мной честен, я — с ним. И сейчас как раз из-за своей искренности он молчал. Он мог солгать и сказать, что ему нужна именно я, с моей неугомонностью, со своим мнением, но он не мог.

— Кто-то из нас изменится, — тихо ответил он. — Посмотрим, кто сдастся быстрее.

Он возобновил шаг, а я смотрела ему в спину и недоумевала — он действительно рассчитывает на это? Что сломает меня?

Максимилиан… Почему едва я начинаю хорошо о тебе думать, как ты перечёркиваешь всё⁈

Хотелось пыхтеть от негодования, но я просто сжала кулаки и отправилась следом. Птицы уже закончили с ужином и теперь можно было чистить клетки. И если я была в спецодежде, то Максимилиан в простом чёрном костюме, без знаков отличия, но вместе с тем из явно дорогой ткани. Он надел лишь перчатки и вместе со мной приступил к очистке клеток.

— Вы ведь не учились здесь? — спросила я.

— Учился, — удивил меня Максимилиан и улыбнулся. — Поступил сразу на пятый курс и даже получил диплом об окончании РАМа. В девятнадцать лет. Не смотри так, это не единственный прецедент. Такая возможность обучения экстерном есть, но нужно сдать экзамены по всем дисциплинам, причём один экзамен длится почти неделю, в него включены все разделы нужного предмета. Поэтому всё лето я сдавал экзамены, а потом поступил.

— Тогда ведь только окончилась война, — вспомнила я. — Неужели вам нужно было это образование? Если вы сдали экзамены, значит, имели нужный уровень подготовки, что не удивительно, что даже в восемнадцать лет вы были первоклассным боевым магом.

— Я им не был, — Макс покачал головой. — До первоклассного мне было далеко, но рядом со мной всегда был Илиас, он не раз и не два прикрывал мою спину.

— Он кто-то вроде вашего наставника?

— Что-то вроде того, — согласился Макс. — На тот момент окончание академии было частью игры, в которую я включился в шестнадцать — когда не стало отца. Быстрее, сильнее, выше. — Максимилиан посмотрел на меня серьёзно. — Тогда все вокруг смотрели на меня и видели ребёнка. Не верили в меня. И из года в год, лет до двадцати двух, я пытался доказать им, что я — достоин.

— А что случилось в двадцать два?

— Повзрослел и поумнел, — ухмыльнулся Максимилиан в своей привычной манере и закрыл очищенную клетку. — Я понял, что как бы ни старался, лучше не стану для людей, которые изначально не хотели в меня верить. С такими больше работает метод силы. И я его применил.

Он ушёл к другой клетке, а я осталась стоять, размышляя о многом. Например о том, какой путь прошёл его величество и что именно это закалило его характер. Сделало из него превосходного короля с огромной политической историей всего в двадцать восемь лет. Но что с женщинами? Откуда такое презрение к слабому по меркам общества полу?

Я уже собиралась спросить, когда птица в клетке, у которой стоял Макс, заклекотала и бросилась на короля, и ему пришлось наложить на неё стазис. Я подошла ближе и выглянула из-за его спины. Там сидела ощипанная курица, подозрительно похожая на ту, что напала на меня.

— Кто это? — спросил Владыка хмуро.

— Без понятия, — искренне ответила я. — Может, даже сами работники заповедника этого не знают. Там какая-то история, связанная с контрабандой.

— С контрабандой? — изумился Максимилиан и нахмурился. — И почему же я ещё об этом не знаю?

Я пожала плечами, мол, не моего ума дело. Зато король потерял всякий интерес к разговорам. Быстро помог мне, а затем ушёл, оставив меня в задумчивости возле птичника. Стоило ли мне сдавать Дейна Эверуса или нет?

Вздохнув, я решила выбросить эти мысли из головы, к тому же уже вечерело и мне нужно было успеть на поздний ужин, который подавали на первом этаже общежития для тех, кто отрабатывал или засиделся в библиотеке.

А после меня ждали конспекты. Не так я представляла себе начало учебного года, совсем не так.

Я подошла к клеткам, чтобы проверить, все ли закрыты — не хотелось бы повторения инцидента с омейскими козлами. Тогда с меня три шкуры спустит магистр Эверус. И что с той птицей, на которую наложили стазис?

Я подошла к ней. Она всё ещё была в стазисе, наложенном его величеством. Я взялась за защёлку, решив проверить её состояние и размышляя, нужно ли сообщать о магическом воздействии на одну из птиц? И главное — как мне это объяснить смотрительнице зоопарка?

Лёгкая боль, словно укол иголочкой, пронзила запястье. Я шикнула и собиралась убрать руку, но не смогла пошевелить ею — полупрозрачная фиолетовая дымка словно исходила от моей руки и тянулась к птице таинственной подпиткой. Встрепенувшись, бывшая пернатая в упор посмотрела на меня, продолжая вдыхать неведомые магические пары.

— Кр-кр, — скрипнула клювом птица, и я наконец смогла освободить руку и отшатнулась, потерев запястье.

Боли не было, как и ухудшения самочувствия. Но эта птица… она сняла заклинание стазиса с помощью моей магии? Прикусила губу. Сказать одному из преподавателей? Не хочу привлекать внимание. Рассказать Максимилиану? А вот это уже хорошая мысль, обязательно так сделаю при встрече.