И смотрит на меня так ехидно. Я не сразу почувствовала подвох. К нам медленно приближался вчерашний мужчина, Илиас, кажется, — телохранитель или просто наставник, я так и не успела понять — внешне он не был похож на его величество, только цветом волос, да и выглядел старше, ему уже явно за сорок. Он нёс в руках зелёную бархатную подушечку, на которой лежало восхитительное сапфировое колье.

— Я думаю, что сапфиры — это те камни, которые невероятно подходят вам, ваше высочество, — произнёс Владыка. — Позволите?

Кивнула не я, а мой отец, давая своё согласие. На нас смотрели гости. Уверена, все уже мысленно нас поженили и ни для кого в этой столовой не было секретом, зачем явился король Рамании в Бриоль — для женитьбы, никак иначе.

Монарх Рамании поднялся. Его пальцы осторожно прикоснулись к шее — невесомо, легко, так, что у меня побежали мурашки по коже. Я не сразу сообразила, что он планирует сделать. Защёлка моего медальона поддалась легко, и вскоре сам медальон поменялся местами с сапфировым колье — он остался лежать на подушечке, а мою шею холодило дорогое украшение.

Я даже сделать и сказать ничего не успела, настолько быстрым было это действие. Неужели он понял?..

Я совсем не по-королевски сгребла обратно свой медальон и смущённо пояснила:

— Это всё, что мне осталось в память о матушке, а ваш подарок поистине великолепен. Благодарю вас, ваше величество.

— Вам я готов подарить целый мир, — откликнулся Максимилиан, причем всё ещё стоя слишком интимно близко мне мне.

— Вы сама щедрость, — отозвалась я сквозь зубы.

Максимилиан вернулся на место, а отец продолжил беседу. Малика бросала на меня сдержанно-ненавистные взгляды, а я вяло доедала тост и собиралась приступить к яйцам-пашот. Безумно хотелось заглянуть в медальон, но я сдерживалась. И лишь когда покинула столовую, незаметно раскрыла защёлку — разумеется, чешуйки там уже не было. Значит, он всё понял? Понял, что это я тогда её украла, нашёл подтверждение вчера на озере, но забрал лишь сейчас — на глазах у всех, но настолько незаметно, чтобы вновь утереть мне нос?

Вздохнув, я в расстроенных чувствах отправилась на обязательную прогулку. Дворцовые девушки, не имевшие официального статуса фрейлин, но по сути ими являвшиеся, составили мне компанию. Они пересказывали последние слухи и ни на секунду, ни на один миг не давали мне забыть о его великолепии.

— У его величества десять дворцов по самым скромным подсчётам, — поделилась первая.

— Зачем ему столько домов? Мог бы раздать их, — заметила я.

— Но ведь это в разных землях и даже королевствах! Например, в Малоземье, говорят, стоит роскошный замок, обставленный по последнему слову магической техники, — доверительно сообщила вторая.

— А для бездомных детей он строит приюты, даже за пределами Рамании, на подвластных ему территориях.

— А что же касается бездомных взрослых? — попыталась я зацепиться хоть за какую-нибудь его провинность.

— Для них приюты не строят, — кивнула третья. — Но его величество обязал купеческие гильдии и большие фабрики брать таких на работу и предоставлять им места в общежитиях. А уж если они от таких тёплых предложений отказываются, значит, не так уж им и нужен комфорт.

Что ж, вполне разумно, даже сказать нечего. Восхваления его величества продолжились, причём уже по второму кругу. Вскоре хотелось рычать и негодовать, но было нельзя — у меня по расписанию значилась встреча с народом. Для этого я отправилась в малый зал для аудиенций.

Сегодня всего десять прошений лёгкой степени вовлечённости — кому-то помочь финансово, для кого-то решить вопросы несправедливого раздела имущества, а для других — получить благословение на брак, вопреки воле родителей. И вот последние как раз были такие.

В зал вошли трое. Две полные женщины неопределённого возраста: на них было столько косметики, что каждой можно было дать как сорок или пятьдесят, так и шестьдесят лет. Первая — в изумрудном платье, скромном, но весьма достойном, а вторая — в красном бархате, видно, что чуть побогаче первой. Между ними плёлся мужичок лет тридцати, невысокий и худенький, он горбился, и свежевыглаженный синий костюм смотрелся на нём смешно, словно на вешалке. Лакей объявил их:

— Мистер Венабль, миссис Венабль и мисс Тайбол!

Сначала я удивилась. Супруги с разлучницей? Я даже приподнялась на троне и только тогда заметила, как дверь справа от возвышения приоткрылась и вошёл его величество Максимилиан со своим наставником. Они вольготно расположились на мягких стульях и даже не посмотрели на меня. Хочет последить за мной?

Я нахмурилась и вновь устремила свой взор на просителей. И вовремя, так как там после глубоких реверансов в мою сторону происходила преинтереснейшая мизансцена: мистер Венабль собирался пойти с мисс Тайбол, но миссис Венабль вовремя схватила его едва ли не за шкирку и отправила в левую сторону импровизированного судилища, где и усадила на стул рядом с собой. Мистер Венабль если и пытался сбежать, то вяло и нерешительно.

— Доброго дня, уважаемые дамы и господа, — начала я. — Что же вас привело на аудиенцию к принцессе?

— Ваше высочество! — воскликнула мисс Тайбол, подскочив с места. Массивные перстни и колье на её руках звякнули, хотя они почти вплотную прилегали к коже полноватой женщины. — Вы должны прекратить этот произвол и помочь мне!

— В чём же должна заключаться моя помощь? — с интересом уточнила я.

— В решении брачного вопроса, разумеется! — подтвердила мои догадки женщина и указала на свою оппонентку. — Она не хочет отдавать мне своего сына!

— Простите, — стушевалась я, — а вы собираетесь его усыновить?

— Ну разумеется, нет! Жениться! То есть выйти замуж, — исправилась мисс Тайбол и нахмурилась. — Но миссис Венабль категорически против этого брака! Объясните же ей, что мой дорогой Доджик сам вправе решать, за кого ему выходить! То есть жениться, — вновь исправилась она.

Заметила, как король Рамании хмыкнул и тут же прикрыл рот ладонью, сделав вид, что прикладывает палец к носу. Я в недоумении взглянула на того самого «дорогого Доджика» и приняла папку с делом от секретаря, пролистнув пару страниц. Пока листала, слово взяла миссис Венабль.

— Ваше высочество, я категорически отказываюсь давать благословение на брак! А без моего благословения мой милый Доджунчик не женится на этой… этой… мегере.

— Ругательства в зале запрещены, — тут же внёс свою лепту секретарь, и я бросила короткий взгляд на несчастную мать.

По крайней мере, такой она старалась показаться: заламывала руки, вздыхала и опускала глаза долу.

— И почему же вы не желаете давать своего благословения?

— Она его использует!

— Протестую! — воскликнула мисс Тайбол. — Моё состояние больше приданого Доджика.

— Приданого? — уточнила я и непонимающе переглянулась с секретарём.

Это когда у нас у мужчин появилось приданое?

— Ну наследства, — исправилась мисс Тайбол. — Так что я никак не могу использовать его в корыстных целях.

Я взглянула на бумаги, где перечислялось состояние обоих семейств. И да, мисс Тайбол, владелица ткацкой мастерской, действительно была в несколько раз состоятельнее «Доджика». К слову, его полное имя Доджион Веллисарий Парнаус Третий Венабль.

— Тогда что же вы, миссис Венабль, подразумеваете под словами «использует» вашего сына?

— Она использует его красоту, молодость и, простите за излишнюю откровенность, его половозрелую…

— Кхм, — оборвал дальнейшую речь женщины секретарь.

И в этот момент я возьми и посмотри на короля Рамании. Максимилиан улыбался и… смотрел на меня. По-хорошему я должна, просто обязана была смутиться, но я лишь вновь вернулась к материалам дела.

— Ну знаете, миссис Венабль, если так думать, то любая женщина именно этого и будет искать в мужчине, — возмутилась мисс Тайбол. — К тому же не самый-то ретивый образчик у вас уродился.

— Что-о-о⁈ — возмутилась миссис Венабль и схватила сына за руку. — После такого ты просто обязан доказать этой женщине, что ты самый что ни на есть достойный образчик!

— Уже доказывал, — едва ли язык не высунула мисс Тайбол. — И не один раз. И хочу я вам сказать, ничего выдающегося.

У меня глаза на лоб полезли от такого заявления. Король Рамании со своим наставником переглядывались, с трудом сдерживая смех. А миссис Венабль схватилась за сердце и посмотрела на сына, воскликнув:

— Сыночек! Ты что же, больше не девственник⁈

У бедного Доджика пятна пошли по всему лицу, красные такие, выдавая крайнюю степень не то смущения, не то возмущения.

— Мама! Мне тридцать четыре!

— Уже год как, — едко сдала его мисс Тайбол и приосанилась. — Я, так сказать, ввела его в курс дела касательно отношений мужчины и женщины.

Теперь я, кажется, всё-таки услышала тихий смех Максимилиана, впрочем, там уже посмеивались и лакеи, у которых с выдержкой было намного хуже, чем у короля Рамании. Я же побледнела, вообще не зная, как реагировать на подобную провокацию.

— Что ж это делается-то! — схватилась за голову миссис Венабль. — Моего кровиночку совратили-и-и! Или изнасиловали? Доджунчик, сразу скажи, что с тобой сделала это мегер…

— Не выражаться! — вновь оборвал её секретарь.

— Мама! — взвизгнул мужчина. — Ничего она со мной не делала! Ну точнее делала, но мне понравилось! Мама, я хочу жениться!

— А я вот передумала, — неожиданно заявила мисс Тайбол и поднялась с места. — Знаете, такую пользованную и порченную красоту оставьте себе. Он уже не девственник, поэтому на что он может претендовать в браке с такой самодостаточной и богатой дамой, как я?

Мисс собиралась уйти, но миссис попыталась остановить её криком:

— Стоять! Куда это вы собрались⁈ Теперь вы просто обязаны взять его в… мужья!

— Никуда его брать я не собираюсь и не обязана.

— Но вы лишили его чести!

— Чести его лишила такая мать, как вы, своим воспитанием, между прочим. Вот и занимайтесь им дальше.

— Мама-а-а! — начал натурально хныкать Доджик, словно ребёнок, у которого забрали игрушку. — Мама, я жениться хочу!

— Не плачь! — оборвала его истерику женщина. — Сейчас мама всё решит!

И миссис Венабль уверенно двинулась в сторону убегающей мисс Тайбол. Доджик ещё немного похныкал и отправился вслед за мамой, а я так и осталась сидеть на месте, молча наблюдая за всеобщей истерикой лакеев.

— Это сумасшествие, — пробормотала я и, когда ко мне подошёл секретарь, с ужасом спросила: — Ещё кто-то⁈

— На сегодня всё, — обрадовал меня мужчина.

Едва он это произнёс, я подскочила с трона и опрометью бросилась на выход. Разумеется, уйти далеко мне не удалось — вскоре в холле меня нагнал его величество Максимилиан, который до сих пор с трудом сдерживал улыбку.

— Ваше высочество, вы были великолепны! Это же надо иметь такую выдержку при решении таких серьёзных вопросов. Вижу, ваш отец поистине доверяет вам.

— Не смейтесь! Это было исключение, — заверила я. — Обычно у меня более… более…

— Я понял, — поднял руки Максимилиан. — Так какой типаж мужчин вам нравится? Быть может, этот Доджик?

— Мне нравится кто-то вроде… — Я начала обводить холл взглядом, в такое время здесь прогуливались придворные. Я отчаянно удерживала местоимение «вас» на языке и в итоге произнесла: — Его высочества Элая! Второго принца Авероса.

— Элая? — удивился король, словно не ожидал такого ответа, и сложил руки на груди. Веселье напрочь покинуло его лицо. — И что же вас привлекло в юном принце?

— Как раз его молодость.

— О, видимо, вам тоже нравятся девственники, — прищурился король.

— Почему бы и нет? — Я пожала плечами, вцепившись в подол платья. — Во всяком случае, у нас будет хотя бы схожий опыт и мы всему будем учиться вместе. Это лучше, чем иметь в мужьях мужчину, о похождениях которого наверняка слагают целые легенды.

— Наверняка? — хмыкнул Максимилиан. — То есть вы допускаете мысль о моём разгульном образе жизни?

— Упасите боги, я не имела в виду вас! Просто мысли вслух. Но если вы приняли их на свой счёт, неужели так и есть? Сочувствую. Должно быть, это ужасно, к своему почтенному возрасту уже почти не иметь выбора среди прекрасных леди своего королевства.

— Почтенному? — кажется, у кого-то пар из ушей сейчас повалит от злости. — Простите, а принцу Элаю сколько лет?

— Девятнадцать, — с улыбкой сообщила я. — За сим прощаюсь с вами, ваше величество. Увидимся вечером на балу.

Развернувшись, я давила улыбку на всё лицо, чувствуя себя победительницей. Откуда было это чувство — шут его знает! Но мне оно нравилось. Очень!

В комнате меня встретила не только Хмилья, но и нянюшка. Камилья тепло обняла меня.

— Случилось что-то хорошее, девочка моя? Ты вся светишься.

— Была аудиенция, — призналась я. — И представляешь, пришли две женщины, которые сражались за одного мужчину. Одна — его мать, а вторая — невеста.

— И кто же победил?

— Я так и не поняла, — отмахнулась я и отправилась к Хмилье, которая должна была подготовить меня к балу.

— О времена, о нравы! — возвела руки к потолку Камилья и засеменила следом. — Что же это делается? Нигде не найдёшь нормальных мужчин! Хотя подождите-ка, — она присела на софу в моей спальне, пока я села перед зеркалом, позволив Хмилье распустить волосы. — Найдёшь! Ходит тут один идеальный образчик, а ты от него нос воротишь.

— Нянюшка! — я закатила глаза, а Хмилья хихикнула. — Хватит об этом. Я и так слушаюсь отца и отправляюсь в Раманскую академию.

— Это хорошо, это правильно, там и влюбишься.

— Нянюшка!

— Ну а что я такого сказала, Купавушка? Красив, умён, богат! Хотя, конечно, с его матушкой ты ещё не знакома, но тебе она не страшна, с твоим-то гномьим характером ты любого можешь на место поставить!

В том числе вдовствующую королеву Рамании? Высокого же обо мне мнения Камилья!

— Я уже говорила, что хочу брак по любви, а не по договору.

— Так кто же мешает влюбиться в договорного жениха?

Как со стеной разговариваю, ей-богу!

— Я никогда не полюблю короля Максимилиана, Камилья! И хватит об этом!

— Ох, дорогая, не зарекайся… Ты ещё даже не представляешь, как взрослый и опытный мужчина способен влюбить в себя такую наивную девочку, как ты.

Я хотела возразить, хотела опровергнуть, но вдруг вспомнила, как интимно надевал на меня сапфировое колье его величество, и в этот момент у меня сердце чуть не выпрыгнуло.

Камилья права. Нужно держаться от него подальше.

— Мне пора готовиться к балу, а не выслушивать глупости, — разозлилась сама на себя и вздохнула. — Нянюшка, давай поговорим в другой раз? И только не о короле Максимилиане, прошу!

Побурчав, Камилья вышла. Хмилья распустила мои волосы и начала рассчёсывать, а потом, вспомнив, что оставила сахарную воду для укладки в ванной, побежала туда. Я же воспользовалась уединением, чтобы снять колье. И пока снимала, заметила на трюмо новую резную шкатулку. Потянувшись к ней, открыла и…

Внутри лежала та самая золотая чешуйка, а к ней ещё и прилагалась записка:

'Не пристало такой милой леди заниматься воровством. Зато милая леди вполне может принимать подарки.

Макс'.

Макс… вот так просто⁈ Сердце забилось сильнее и вновь и вновь звучали слова Камильи в моей голове: «Ты ещё даже не представляешь, как взрослый и опытный мужчина способен влюбить в себя такую наивную девочку, как ты».

Она права, ужасно права. Потому что его раманское величество действительно способен влюбить в себя любую. Так как же мне защититься от его очарования на балу?

И всё-таки… он не забрал у меня чешуйку, а оставил. Я старалась подавить улыбку, но она всё время просилась на губы.

Хмилья вновь превзошла сама себя и сотворила настоящее чудо… чудо, от которого моя голова клонилась набок, настолько тяжёлой была причёска. Хоть и роскошной, да.

— Сколько ты шиньонов использовала?

— Ни одного! — радостно заявила девушка. — Лишь парочку накладных прядей.

— Парочку⁈

— Может, десяток, — начала считать Хмилья, и я закатила глаза, отправившись за ширму.

С макияжем тоже было закончено, и он был ярким, я бы охарактеризовала — боевым. На веки нанесены золотистые блёстки, как раз в тон переливающемуся золотом платью, и я вся сверкала и сияла, как та чешуйка, что отдал мне его величество Максимилиан.

А вот из украшений выбрала лишь едва заметный кулон с небольшим одиночным бриллиантом и такие же серьги, потому что само по себе платье слишком роскошное, чтобы утяжелять его ещё чем-то.

И едва я вышла, меня ждала неожиданность — за дверью стоял его величество. В бело-золотом камзоле, словно специально подобранном под мой наряд. Мы оба окинули друг друга удивлёнными взглядами. Я даже не нашлась, что и сказать. А вот король Рамании ожил первым, но бросаться ко мне и целовать руки не спешил.

— Удивительно, — он сглотнул. — Вы удивительно мне подходите.

Его слова сбили всё очарование момента. Мне захотелось фыркнуть, но я сдержалась.

— Не для вас я старалась, ваше величество, и уж тем более не желаю быть простым дополнением к вам. И прежде чем мы вновь вступим в словесную баталию, хочу вас поблагодарить. За подарок, что я нашла в шкатулке.

— Я лишь хотел вам показать, что обмануть меня не удастся. Это совершенно бессмысленно. Я не ваш отец и буду просчитывать каждый ваш шаг на три хода вперёд.

Я открыла рот. Вот нет бы сказать что-то милое, а он и тут пытается самоутвердиться. И это в него по словам Камильи я должна влюбиться? Да ни за что!

— Посмотрим, — недовольно откликнулась я и протянула руку.

Хотя, собственно, сопровождение мне никто не предлагал, поэтому моя рука буквально повисла в воздухе, пока через безумно тягучее мгновение Владыка Малоземья не соизволил положить мою ладонь на сгиб своего локтя.

Шли в молчании. И оно было знаменательным, потому что едва мы вышли в зал после объявления церемониймейстером, зал взорвался аплодисментами и овациями. На нас смотрели так, словно перед ними как минимум молодожёны.

Именно по этой причине я постаралась уйти, едва мы подошли к моему отцу. Но увы, родитель предвидел мой побег и вовремя схватил меня за руку, притянув к себе.

— Какая роскошная пара! Рядом с вами моя дочь сияет как бриллиант, — улыбнулся отец.

Так, это он не мне и моей красоте сделал комплимент, а королю? Да вы издеваетесь. Не тешьте и без того взлетевшее в небеса самолюбие раманского монарха!

— Она и есть бриллиант, — мягко отозвался Максимилиан и посмотрел на меня. Музыканты играли тихо, но я узнавала партию — вот-вот должны были объявить первый танец, который традиционно принадлежал отцу и его жене. — Бриллиант чистой воды.

— Вы мне льстите, — как можно более миролюбиво откликнулась я, начав нервничать, так как прекрасно помнила о своём обещании первого танца Максимилиану.

И отец, к сожалению, о нём тоже помнил и поспешил подвести к нему разговор:

— Ваши танцы отличаются от наших, ваше величество, — начал отец. — Однако я надеюсь, что они доставят вам не меньшее удовольствие, чем в Рамании. Поэтому предоставляю вам возможность открыть сегодняшний бал.

Ровно после его слов мелодия немного изменилась и начала набирать обороты. Король Рамании, обменявшись благодарностями с моим отцом, подал руку.

— Ваше высочество, вы обещали танец, — напомнил он после заминки с моей стороны.

Я обещала? Может, свалить всё на помутнение рассудка? Упасть в обморок? Какие ещё у меня есть варианты?

Увы, только один, чтобы не выглядеть совсем уж дурой — вложить ладонь в протянутую руку. Его величество повёл меня в центр танцевального зала — мы вошли первые. Именно мы сегодня открывали бал, и гости не смели нарушать наше уединение, наоборот, образовали круг, чтобы не только полюбоваться нами, но и хорошенько обсудить, пряча самые завистливые улыбки за веерами.

Моя ладонь — в его ладони, моя рука — на его плече, его рука — на моей талии. Прижимает настолько тесно, что это почти вопиюще по бриольским традициям, но вот по раманским… говорят, у них более открытые взгляды. И откуда только такой шовинист свалился на мою голову?

Мы смотрим друг на друга, и, кажется, мои щёки начинают гореть. Королю Максимилиану слишком просто проиграть, и я отдавала себе в этом отчёт.

Наконец, мы начали движение. Первый шаг дался особенно тяжело — я будто до последнего не хотела верить, что наш танец действительно возможен. Но вот мы уже кружимся по залу под множеством любопытных голосов.

Танец… завораживающий, неожиданно приятный и спокойный, от которого у меня слегка закружилась голова. Так просто забыть, что я танцую с человеком, предназначенным мне в мужья.

— И как вы отреагировали на эту новость? — внезапно спросил король, покрутив меня вокруг себя.

— О какой именно новости речь?

— О том, что вскоре я стану самым нервным мужчиной на свете, — хмыкнул Макс и теперь мы разошлись, повинуясь фигуре танца. Но мне вновь пришлось попасть в объятия короля уже через несколько секунд. — А ваш отец вздохнёт с облегчением. Теперь я на собственном опыте убедился в вашем сумасбродстве, о котором ходят слухи по всему материку.

Нет, о слухах я знала, даже сама некоторые распускала, но не нужно же сообщать мне о них вот так в лоб. Было бы что хорошее… О других принцессах обычно говорят, какие они красивые, умные или, на худой конец, покладистые. Но я это я.

— Должно быть, вам уже посочувствовали все из вашей свиты? — продолжая улыбаться, спросила я. — Или вы теперь ждёте сочувствия от меня?

— Ну что вы, от вас я жду не сочувствия, хотя… От вас я ничего не жду. За такое короткое знакомство я осознал, что вы будете удивлять меня всю нашу жизнь.

Нет, вы на него посмотрите. Как он уверен, что я выйду за него замуж. Да с чего он вообще взял, что я соглашусь? Какая наивность! Будто бы он уже три ночи простоял в храме на коленях.

Его руки прошлись по моей спине вниз и обхватили талию. Он приподнял меня, я упёрлась в широкие мужские плечи, с возмущением глядя на короля. В таком положении я не была сильно выше его, наоборот — ближе. Наши лица разделяли всего несколько сантиметров и это неожиданно взволновало. Я сглотнула, перестав улыбаться.

Фигура сменилась, и король опустил меня на паркет, чтобы мы вновь разошлись. Через секунду встретились и взяли друг друга за руки, сделав три шага в сторону.

— Пожалуй, начну удивлять вас уже сейчас, — произнесла я. — Я не собираюсь выходить за вас замуж. — На лице Максимилиана не отразилось ровным счётом ничего, словно мой отказ — шутка какая-то. — Не воспринимайте это как оскорбление, скорее, как жест доброй воли с моей стороны. Я вас избавляю от множества нервных ситуаций и спасаю от поистине непредсказуемой жены. Цените. И расскажите остальным, кто распускает слухи, о моём благородстве.

Кажется, короля хватил удар (то ли из-за отказа, то ли из-за новости о моём благородстве), потому что он застыл, и мы сбились с такта прямо посреди танцевального зала. Мы стояли напротив, держась за руки, и неотрывно смотрели друг на друга. Сердце забилось быстрее — скорее всего, успела устать от танца.

Вдруг Максимилиан улыбнулся — но не ехидно, а даже нежно, восхищённо. Он взял мою правую руку и поцеловал… нет, не пальцы! А внутреннюю сторону запястья, при этом коварно смотря на меня. У меня же… даже поджилки затряслись. Или что там обычно трясётся в такие моменты?

В общем, сердце сошло с ума, а я не знала, куда себя деть. И как себя вести в подобных ситуациях. Этот король… он какой-то не такой. Какой-то неправильный. Зачем он так сделал? И почему вызвал у меня такую странную, смешанную реакцию? Что же он творит?

Права была Камилья, слишком права. Бежать от него надо сломя голову.

Наклонившись ко мне, но по-прежнему удерживая мои ладони в своих, Максимилиан выдохнул:

— Не буду.

— Что не будете? — непонимающе уточнила я, находясь на грани реальности, чувствуя, что к телу не желает возвращаться подвижность.

— Не буду рассказывать о вашем благородстве, — пояснил он. — Вдруг кто-то уведёт такую драгоценность?

Это я, я драгоценность? Отчего-то его комплимент, сказанный, чтобы надо мной подтрунить, вызвал у меня такой взрыв эмоций, что даже глаза увлажнились. Меня всегда называли проблемой, бедой, стихийным бедствием и никогда — драгоценностью. То сравнение с бриллиантом не в счёт — это был пас со стороны отца.

Это новое ощущение ценности для кого-то мне так понравилось, что… я взбесилась. Потому что он играл. Издевался. Подтрунивал.

— Чего вы желаете? — напрямую спросила я и подалась вперёд.

Мы вновь неотрывно смотрели друг на друга. Интересно, а если отдать ему чешуйку, он отстанет от меня? С каждой минутой нашего знакомства я понимала, что нет ничего хуже, чем стать женой этого человека. Опасный, не ставящий ни во что моё мнение. Жизнь с ним будет сущим кошмаром.

Тем временем Макс наклонился и совершенно серьёзно ответил:

— Вас. Я желаю вас.

Максимилиан Раманский

— Макс, эта девчонка на Раманском престоле… — начал Илиас, но я остановил его движением руки.

Мы стояли на веранде, откуда я наблюдал, как принцесса после нашего с ней танца поспешила освежиться и ускользнула в парк в компании своей нянюшки. Я не мог отвести взгляда от тонкой девичьей фигуры и сам не понимал своих чувств. Есть и другие, определённо есть, но своей дерзостью она бросила мне вызов, пробудила дракона, который отныне не планировал упускать свою добычу.

И её высочество даже не представляла, в чьих лапах оказалась.

— Это не «девчонка», Илиас, она — принцесса Бриоля, одного из богатейших королевств нашего мира.

— Они богаты за счёт нектара, но давно ходят слухи, что он утекает отсюда. Поэтому король спешит выдать свою строптивую дочь замуж, пока слухи окончательно не погубили репутацию короля и не оставили ему выбора, кроме как партия поскромнее. И то, как он тянет с подписанием брачного договора между вами и принцессой, просто оскорбительно!

— Он просто любящий отец.

— … который потакает прихотям своей неуправляемой дочери! — поморщился Илиас, словно лимон съел. — Мы сможем найти кого-то ещё, кто потушит ваш огонь. Пусть претендентка будет не принцессой, но родовитую-то девицу мы уж найдём. Ещё ни одна не смела воротить от вас нос.

— Думаешь, она воротит? — улыбнулся я, вспомнив реакцию принцессы, когда я прикоснулся губами к её руке. — Она просто невинна и оттого наивна.

— У неё в роду были гномы!

— Раньше ты это ставил в плюс, — изумился я. — Не ты ли мне говорил, что гномы всегда всё тащат в дом и приумножают богатства мужа? А ещё что они очень верны.

— Вдобавок к их вероломству, упрямству и злопамятности, — хмуро заметил Илиас, видимо, уже пожалев о прошлых своих словах.

Я лишь усмехнулся. Настроение было отличное и ничто не могло его испортить. У меня есть где-то год, чтобы уговорить принцессу Бриоля выйти за меня, больше ждать нельзя.

Илиас словно прочёл мои мысли и сказал:

— У нас есть где-то год. Пусть эта принцесса учится в РАМе, в непосредственной близости от вас, если будет критический момент — силком затащу её в храм и поставлю под венец рядом с вами, но это на крайний случай. Этот год я потрачу на поиски другой, более подходящей девушки.

Я пожал плечами. План Илиаса был уместен, всегда полезно иметь запасной вариант. Однако… что-то мне подсказывало, что эта милая гномка рано или поздно согласится. И почему-то казалось, что только она способна встать по левую руку от меня во время коронации.

В ней есть все черты правительницы. Сегодня во время аудиенции с народом она это доказала. Вела себя спокойно и рассудительно, несмотря на свой юный возраст. А ещё она бесспорно обладала доброй душой, ведь её искреннее желание помочь фейри восхищало.

Вот только я точно знал, что нет спасения от тёмной магии. Фейри слишком проявили себя, перестали жить закрыто и этим привлекли враждебные силы.

— Хватит хмуриться, Илиас. В конце концов, уже через несколько дней мы будем дома и сможем расправить крылья. Порадуйся хоть этому.

Илиас вновь что-то пробурчал, а я ушёл с веранды, отчего-то улыбаясь. Победа будет за мной. Я не проигрывал ещё ни одного сражения, и Купава пока даже не знает, с кем связалась.