Картина Репина

— Неужели нас нашли? — чуть не подпрыгнул со своего камня Виталий, — надо капитана разбудить.

— Да, я пошёл его будить, а ты наблюдай за обстановкой, — распорядился я и метнулся к лежанке, где оба пилота ночевали.

Ираклий проснулся не сразу, пришлось основательно его потрясти. Потом он рывком сел, протёр глаза и спросил:

— Что случилось?

— Фонарь с моря светит — похоже, что это наши спасители заявились, — объяснил я.

— Да ты чё, — расцвёл в улыбке капитан, — пошли посмотрим.

И мы вышли из закутка, образованного двумя скалами… фонарь никуда не делся, а продолжал методично сканировать наш пляж в замедленном темпе. Виталик присоединился у нам и заявил:

— Что-то мне это дело не очень нравится… спасатель сирену должен был бы врубить… да и не шарятся они по ночам, знаю я этих спасателей.

— Мне тоже его поведение кажется странным, — дополнил его мысли Ираклий, — по громкой связи мог бы что-нибудь крикнуть, а тут молчок.

— Что будем делать? — перевёл я разговор в практическую плоскость.

— А что тут сделаешь, — сплюнул Виталий, — будем ждать дальнейшего развития событий. Мне почему-то сдаётся, что они, события эти, сейчас раскрутятся на полную катушку.

И он как в воду глядел — фонарь остановился, как приклеенный, на точке, где стояла наша троица, а затем начал ощутимо увеличиваться.

— Приближается, — заметил Ираклий, — он прямо на наш пляж что ли решил выброситься?

— Если это десантник, — ответил я, — то они приспособлены как раз для таких случаев — подходят максимально близко к берегу и открывают люки на носу.

— Угу, — поддакнул Виталий, — я видал такие штуки во Владике.

А фонарь тем временем подплыл совсем близко, по бокам от него начали просматриваться контуры какого-то корабля, по всей вероятности военного. Послышался скрежет дна по камням, после чего эта дура причалила к нашему берегу, медленно поднимаясь и опускаясь на волнах. В носу у неё действительно оказались раздвигающиеся створки, которые немедленно и начали раздвигаться.

— Щас десантники полезут, — предположил капитан и оказался на сто процентов прав, из трюма в воду спрыгнули несколько человек в военной форме и с автоматами в руках, громко высказав своё мнение о холодной камчатской водичке.

Говорили они при этом явно не на русском языке, но я почему-то понял их речь… ба, да это ж корейский, как уж они сами-то его называют… чосоно на севере или куго на юге, вспомнил я. Но долго вспоминать мне не пришлось, потому что солдатики направились прямиком к нам, взяли под прицел и грозно сказали «Сон де-а!».

— Требуют поднять руки вверх, — перевел я остальным.

Я и сам поднял руки, мучительно размышляя, откуда здесь могли взяться корейцы, но ни к какому выводу не пришел.

— Кто такие? — грозно спросил видимо старший из них, ему решил отвечать я, как единственный, знающий язык.

— Мы советские граждане, — сказал я, мучительно вспоминая полузабытые слова, — наш самолет потерпел аварию, так мы оказались на этом острове. А вы кто?

Военные переглянулись, и старший решил всё-таки ответить:

— Мы представители пограничной стражи. А вы нарушили государственную границу Республики Кореи, и теперь мы обязаны взять вас под стражу.

Я тут же перевел текст остальным двум, они как-то почти одновременно раскрыли рты и ответного сформулировать ничего не смогли. Тогда продолжил я:

— Хорошо, берите нас под стражу — нас здесь 22 человека. Только обеспечьте нам связь с советскими представителями как можно скорее.

— Ты откуда наш язык знаешь? — полюбопытствовал старший.

— Отец кореец, — хмуро ответил я, а потом добавил на всякий случай, — с юга, не с севера.

— Будешь за главного у вас, — продолжил он, — где остальные люди?

Я осторожно опустил одну руку и показал направление, где спала вся наша кампания.

* * *

Через полчаса мы все вместе уже сидели в тёмном и грязном трюме десантного корабля, а он, судя по рёву рядом расположенного мотора, уносил нас куда-то вдаль по волнам Тихого океана.

— Никак не пойму, как мы оказались рядом с Кореей, — орал мне на ухо Ираклий, — мы же совсем в другую сторону летели.

— Ты у меня спрашиваешь? — пожал плечами я, — я знаю столько же, сколько и ты.

— Ну ничего, — отвечал, подумав, капитан, — хотя бы люди какие-то, не медведи с росомахами — разберутся и выпустят.

А я втихую сидел и сокрушался насчёт упущенного золотого дна местного ручья… Макарова тоже жалко было, пригодился бы… ну да всё, что ни делается, то к лучшему, как говорит одна народная поговорка. Хотя есть и альтернативное мнение — всё, что ни делается, к худшему, но мы сделаем вид, что её не существует, верно?

— Жалко, что золотишко на том острове осталось безхозным… — вслух выразил я свои сожаления, на что довольно неожиданно ответила Людочка:

— Вы пока у костра сидели и караулили, мне не спалось, так я взяла и прогулялась по ручью вверх…

— И? — продолжил я.

— И забрала тот самородок — место я хорошо приметила… а рядом ещё два нашла, фонариком себе подсвечивала.

— Ну ты герой, — ответил я, — точнее героиня. Покажи…

И она вытащила откуда-то из района груди три этих маленьких золотистых камешка.

— Грамм на пятьдесят потянут, — взвесил их в руке Сергей, — по нынешним ценам чёрного рынка полторы, а то и все две тыщи. Ну тогда и у меня для вас будет маленькая новость…

— Что это ты подстроил аварию нашего самолёта, а на самом деле ты завербован корейской разведкой.

— Не, не всё так грустно, — улыбнулся он, — просто мне тоже не спалось, пока вы у костра сидели, и я прогулялся на тот пляжик, где мы дрова брали…

— И? — не смог придумать ничего нового я.

— И забрал с собой Макарова — мало ли какие случаи впереди встретятся, огнестрельное оружие никогда не помешает.

— Правда что ли? — округлила глаза Люда, — покажи?

Сергей вытащил краешек пистолета из-за пазухи и она успокоилась.

Выходит, что мы теперь и при бабле, и при волынах, — констатировал я, — только что мы будем делать, если господа корейцы нас обыщут при сходе на берег?Об этом я как-то не подумал, — помрачнел лицом Серёга, — но я так полагаю, что нам еще долго до их порта плыть, подумаем подороге.Идти, — автоматически поправил его я, — а не плыть — моряки очень не любят этот термин. Плавает по их мнению только дерьмо, а корабли и суда ходят.Да какие вопросы, — не стал спорить Сергей, — идти, значит идти. Надо бы выяснить, куда нас всё-таки везут — тебя они вроде старшим назначили, вот и выяснил бы, — закончил он свою мысль.Думаешь, обделаюсь и не выясню? — ответил с ухмылкой я, — да это мне как два пальца об асфальт.

Я передвинулся к задраенному на все кремальеры люку в переборке этого десантника и побарабанил в него. Ждать пришлось недолго, через десяток секунд люк открылся и в нём нарисовался суровый корейский десантник с М-16 поперёк груди.

— Нвога пил-ясео (чего надо)? — сурово спросил он меня.

— Улино едило келлиего иссебника (куда нас везут)? — сказал ему я.

Тот опять задраил люк, но буквально через минуту вернулся и пояснил, что везут нас в город Согвихпо, провинция Чеджудо. Там типа у них база. Я вернулся к своим друзьям, к которым присоединился капитан Ираклий, и честно пересказал им ответ бравого десантника.

— Что-то я слышал про это Согвихпо… — задумался Ираклий, — о, вспомнил, это ж на острове, где у них самый большой корейский аэропорт. Где-то посередине между Кореей и Японией. Мы изучали крупнейшие аэропорты мира на каких-то курсах.

— А если ты такой знаток, — вклинился в его речь я, — то объясни, как они с этого острова на материк попадают… вообще довольно странная идея устраивать аэропорты на островах.

— Скоростные суда какие-то возят, если я всё хорошо помню, — вяло отвечал Ираклий, — полчаса и ты в столице республики Корея.

— Всё равно странно… — зациклился я, — а нас зачем на этот остров тащить? Они же не самолёт, а корабль, могли бы сразу в Сеул или куда там…

— У них свои причины могут быть, — рассудительно заметила Люда и тут же добавила, — а вообще прикольное у нас путешествие намечается. То необитаемый остров, то обитаемый и сразу с аэропортом международным.

— Да уж… — только и смог выдавить из себя Серёга, — прикольнее не бывает… интересно, дадут нам там связаться с советским консулом или нет?

— Должны, — не очень уверенно ответил Ираклий, — хотя после недавнего инцидента с их боингом всё возможно.

— А кстати-кстати, — встрял я, — совсем даже и непонятно, что там с этим КАЛ-007 в итоге приключилось… мы же все видели, как они целыми и невредимыми в Елизово приземлились. А новостей с тех пор никто не слышал.

— Так пойди и попроси у этих ребят приёмник что ли, раз ты старшим назначен, — предложил капитан, — сразу и узнаем все новости.

Что-то меня тут слишком сильно шпыняют моим старшинством, подумал я, но спорить не стал и опять постучал в переборку. Открыл тот же самый солдатик… он долго слушал мою сбивчивую речь про приёмник, а потом коротко бросил «Гумдзи (запрещено)». Ну на нет и суда нет, подумал я — придётся обойтись без новостей.

— Неа, ничего не вышло, — сказал я всей честной кампании, — не дадут они нам приёмника.

— Хоть бы воды выделили, про жратву я уж не заикаюсь, — пробурчал Сергей.

— Да есть вода, — ответил я, — вон в той бочке до середины налито, я пробовал, не отравишься.

Сергей встал, проверил бочку, зачерпнул ладошкой воду и выпил.

— Ну хоть что-то полезное есть…

— Друзья, — неожиданно для самого себя сказал я, — а давайте споём что ли, всё веселее будет переносить тяготы и лишения…

— Чего петь будем? — спросила Люда.

— Да хоть вот это:

От качки страдали зэка, ревела пучина морская,

Вдали нам светил Согвихпо, столица Чеджудского края!

И Люди мигом подхватила:

Будь проклята ты, Чемульпо, что названа черной планетой!

А закончил за неё уже я:

Заедешь по рельсам в депо, оттуда возврата уж нету!