Робинзон Петрович

— А что, — продолжил я интересоваться у капитана, — это такой важный вопрос, где они золото брали? Ничего важнее нет?

— Я не знаю, — меланхолично открестился Ираклий, — не я эту тему поднимал…

— Что дальше-то будем делать, есть понимание? — вспомнил я такой заковыристый оборот из своей прошлой жизни, — если никто не прилетит нас спасать, например…

— Я думаю — вот что надо сделать, — тут же откликнулся он, видимо, не одного меня этот вопрос волновал, — сегодня переночуем, завтра как-то перекантуемся, а вот если до ночи никто нас не найдёт, послезавтра надо перебираться в вашу пещеру, это раз…

— А два тогда что?

— А два — это разведка территории, надо посылать двух-трёх самых подготовленных, чтоб они нашли тут жильё. Дальше проще будет.

— Ночи холодные, — напомнил я, — как бы воспаление лёгких кто-нибудь не схватил.

— Верно, — ответил капитан, после чего встал и громко объявил, — споры про золото прекращаем, ты, ты и ты (он выбрал троих мужиков, в том числе спеца с Камчат-золота) плывёте на самолёт и забираете оттуда вещи. Надо будет укрыться чем-нибудь на ночь, а то не хватало нам только больных.

— И веток этого стланика наломать бы, — вставил я свои пять копеек, — а то на голых камнях спать не очень здорово.

— Точно, — согласился капитан, — вот ты со своими друзьями и займись этим.

Инициатива всегда наказуема, вздохнув, подумал я, но кивнул головой Серёге с Людой, и мы отправились по уже известному маршруту вдоль ручья, других удобных подъёмов с пляжа видно не было.

— Просто ломать будем? — спросил Сергей.

— Ну да, ни пилы, ни топора у нас нет, да и не взяли бы они эти кусты — так что только ломать, я сейчас покажу, как правильно…

И на ближайшем пятачке, открывшемся слева, я быстро и аккуратно отломал с десяток веток от кедровника.

— Блин, тут все руки занозишь, — сказала Людочка, попробовав повторить мои действия.

— А ты аккуратнее, аккуратнее, — попенял ей я, — иголок не надо касаться, тогда и заноз не будет.

Через полчаса мы вернулись с полными охапками веток, сбросили их около костра и я поинтересовался у Ираклия:

— Хватит?

— Еще бы столько же надо, — прищурившись, выдал резюме тот, — народу у нас много…

— А кстати, сколько всего нас осталось? — спросил я.

— Если вычесть троих, что улетели на вертушке, — Ираклий достал замусоленную записную книжку из нагрудного кармана, — то двадцать две души, из них пять женщин.

— Почти целый взвод, — задумчиво ответил я, — одной еды на сутки надо столько же килограмм, двадцать, а то и двадцать пять. Ладно ещё, что с водой у нас проблем нету… ну мы пошли за второй партией веток.

Но уйти далеко нам не удалось, подоспела партия, которую посылали за багажом. Все трое были навьючены сумками и чемоданами, как верблюды в караване.

— Всё не смогли притащить, — сказал старший, тот самый спец, — свалили на берегу — надо бы ещё пару человек в помощь, тогда за одну ходку принесём.

— Я пойду, — распорядился Ираклий, — и второй пилот тоже, а вы несите ветки, — обратился он к нам троим.

А на ночь капитан распорядился выставить пост охранения — мало ли что может случиться. В первую смену попал я и тот самый спец по золоту.

— Ну чего, попытаемся не заснуть, — сказал я ему.

— Я в три смены на своём комбинате работал, — заявил он мне, — научился не спать ночью, хотя это было и нелегко.

— Молодец, — уныло ответил ему я, — меня теперь научи.

— Ну во-первых, — воспринял он всерьёз мою просьбу, хотя я чисто для разрядки спросил, — надо чем-то заняться, можно чисто механическим делом, просто так сидеть и ничего не делать, это верная дорога ко сну.

— А во-вторых что? — продолжил тему я.

— Во-вторых, хорошо бы кофе выпить или чаю крепкого перед сменой…

— Где ж мы его тут найдём?

— Верно, тогда сразу к в-третьих переходим, — согласился он, — надо физические упражнения делать хотя бы раз в десять-пятнадцать минут, это помогает.

— Спасибо, воспользуюсь, — поблагодарил его я, — рассказал бы, как там на Камчат-золоте работается-то? В каком хоть месте вы там работаете, не секрет?

— Не секрет, — подумав, отвечал он, — месторождение Агинское, 250 километров от Питера и 100 от села Мильково.

— О, — вспомнил я, — Мильково это ж недалеко от долины гейзеров… ну где «Землю Санникова» снимали.

— Это в другую сторону, — ответил он, — долина к востоку от Мильково, а мы к западу, но и в ту, и в эту сторону по сто километров примерно.

— А ты сам-то бывал в этой долине?

— Не, там же закрыто посещение уже лет 10 как. Да и неинтересно.

— Тогда про золотодобычу расскажи — как оно в натуре устроено-то?

— Да что там долго рассказывать — есть золотоносный ручей, у нас он называется Быстрый, посреди ручья стоит механическая драга… три драги, если точно… они черпают песок и камни из ручья и закачивают их в сортировальный агрегат. Что там внутри этого агрегата, я точно не знаю, но на выходе получается золотой песок с самородками.

— А я вот слышал, что при этом извлечении ртуть применяют — правда?

— Был такой метод, но давно уже не применяется, — пояснил он, — сейчас в моде кучное выщелачивание. Но только не спрашивай меня, что это такое, я и сам не в курсе…

— Хорошо, про это спрашивать не буду, — вздохнул я, — спрошу про другое — правду этот мужик говорил, что у вас жопу каждый раз просвечивают на выходе?

— Да гонит он, как этот… как ямщик, — нервно ответил Виталик, так его оказывается звали, — карманы проверяют, с собой никакой поклажи брать нельзя, это есть, но до жопы дело не доходит.

— А много золотишка-то намываете? — продолжил свои вопросы я.

— Тонну в год примерно… бывает меньше, но редко. В месяц, значит, сотню кило где-то…

— А как вывозят это золото? Как эти два бандита, в сумках на самолете?

— На самолётах, да, другой же дороги от нас нет… морской путь не считаем, долго и хлопотно. Но не в сумках, а в специальных таких коробах. И с пятью охранниками по бокам.

— Ясно, — я пододвинул несгоревшие бревна в костре и продолжил, — а вот насчет этих бандитов…

— Что насчет них? — эхом отозвался Виталик.

— Откуда у них золотишко взялось неучтенное?

— Известно откуда, — фыркнул он, — частных бригад у нас как грязи. Они конечно должны все найденное сдавать государству по твердым ценам, но на практике самое разное случается…

— А что, госцена сильно ниже рыночной? — поинтересовался я.

— Да вдвое почти, — тут же ответил Виталий, — в магазине грамм 583 пробы стоит тридцатник, а тут за чистый продукт в госконторе отваливают пятнашку. Даже больше, чем вдвое получается.

— И эти ребята мухлюют и заныкивают часть добычи, так?

— Все верно, заныкивают. А потом пытаются толкнуть налево.

— А сколько за это дело по нашему уголовному кодексу светит? — спросил я.

— Если поймают до того, как они золотишко на сторону толкнут, то до 5 лет, статья 167. А если в процессе продажи, это уже 162 статья пункт 7, там до десятки светит.

— А вот на вашем прииске, — зачем-то полез я в эти дебри, — там никак нельзя организовать эту левую добычу?

— Ты знаешь, — лениво ответил Виталий, — этот вопрос все задавали, кто у нас работает… сразу после устройства. Ответ такой — можно, но хлопотно и малоприбыльно. Чтобы хотя бы полкило намыть в нашем ручье вручную, это год работы, проверено. А если поймают, то в ментовку не сдадут, не… зачем руководству лишние скандалы, а просто штраф впаяют в размере всей зарплаты за все время работы и вышибут с волчьим билетом. В 24 часа покинуть территорию Камчатской области.

— А зарплаты-то у вас нормальные?

— Нормальные, — не стал вдаваться в объяснения Виталик, а потом добавил не менее расплывчато, — больше, чем на материке в несколько раз.

Посидели некоторое время молча, потом я подбросил дров в костёр и продолжил допрос:

— А что там у вас с животными на этом прииске? Проблемы бывают?

— Медведей очень много, — ответил он, — ну не зимой, конечно, зимой они в берлогах лежат, а с апреля по октябрь примерно. Но они же смирные, рыбы в ручьях полно, ягоды растут, так что мимо наших драг они проходят, не задерживаясь.

— Что, ни одного инцидента даже не было?

— Был один, — почесал в затылке Виталий, — нет, вру — даже два. Первый раз с год примерно назад, одного нашего работника медведь загнал на дерево. Сами-то они по деревьям тут не лазят, когти слабые.

— Пьяный что ли работник-то был?

— Да уж не без этого, — признался Виталий, — ну и просидел он на этом дереве до утра, а потом медведя спугнули… уволился он сразу после этого, сказал, что нервы ни к черту стали.

— А второй какой случай был?

— Это весной… Васька-механик охотиться пошёл, ну и подстрелил зайца. А медведь первым к нему успел, к зайцу этому. Васька обиделся, начал в медведя палить, а у него дробь мелкая, медведю оно по барабану…

— И чего в тоге вышло?

— Васька быстрее до нашей времянки добежал, а медведя потом отпугнули — странный мишка попался, обычно они сразу уходят, когда человека видят.

— Понятно… — протянул я и вернулся зачем-то к своим баранам, — а вот ты скажи, как специалист и опытный человек — вот здесь, куда мы попали, золото может быть? Или не может?

Виталий прищурился и даже не поинтересовался у меня, с какой это я целью интересуюсь такими предметами, а ответил просто:

— Может. На Курилах тоже полно золота, на каком-то острове, не помню точно название, даже стоит такой же прииск, как наш Агинский. И добывают они тоже тонну, а то и две в год. Но конкретно вот этот ручей взять, то я сегодня видел на его берегу пирит, это минерал, обычно сопутствующий золоту. Так что если у тебя есть желание золотишко помыть, могу описать технологию… сам я этим не занимался, ребята рассказывали…

— Есть у меня такое желание, — признался я, — все равно ведь без дела сидеть тут будем. Хоть чем-то полезным заняться…

— Ну тогда слушай, — и он открыл рот, чтобы поведать мне о таинствах промывки золотишка, но сказать ничего не успел, потому что на море вдруг загорелся фонарь… не маленький карманный, а конкретный такой прожектор, и луч этого прожектора начал шарить по нашему пляжу.