Если верить Элене Ферранте, живой ее хронике, –

я ей верю, поскольку я сам не из центра Москвы, –

то Неаполь рабочих окраин похож на Хамовники,

на такие, которых теперь уже нету, увы.

То есть, может, спасибо, что нету. Но память – понтовщица:

ей на правду плевать, что ей нравится, то и хранит…

Вон гремит на веревках белье и на стуже полощется

там, где с яростью вгрызлись друг в друга стекло и гранит.

Но сейчас-то весна. А она так играет широтами.

Перепутаны климаты, нравы, поступки, дворы.

Человек со своими достоинствами и пороками,

что ж ты так одинаков в районе родимой норы?

Я не верю давно ни речам, ни газетам, ни вывескам.

Верю теплому ветру, из Божьих летящему уст,

в переулке неапо… неаполи… Неопалимовском,

голубином, кошачьем, живом, словно огненный куст.