Я устал от наскоков былого. А как по-другому-то?

Лес и глух, и космат.

Золотая кувшинка твоя снежным лилиям омута –

настоящий кошмар.

Что ж ты, рыжая, прошлое кинув, не зная грядущего,

режешь черную гладь?

Я, давно уж седой, а от этого вечера душного

не избавлюсь, видать.

Я стою. Я из этого омута вылез заранее,

гибкий, скользкий, как нож,

чтоб глядеть, как за лилии эти и дальше –

за раменье

ты беспечно плывешь.

Так и будем и плыть, и стоять у возможного Китежа –

с четырех до семи –

и полвека, и век, и, чего мелочиться – до финиша,

до скончанья земли.