Как я мог не узнать, что за птица там пела, на ветке…

Но откуда я мог бы узнать, где здесь взять знатока?

Я три эти вечерние ноты запомнил навеки.

Что такое «навеки»? Ну, стало быть, помню пока.

Убежденность, с которой она толковала о жизни,

так печальна была, что отвлечь от неё не могли

ни газета, ни кошка, крадущаяся, словно рысь, ни

самолетик, готовый развеяться, только моргни.

Я с друзьями опять разругался, орал, как обычно.

Мы сглотнули комки в наших горлах и – по мировой…

Как прекрасно, что птица печальна, но аполитична

и такая живая на этой осине живой.

А весеннее русское небо темнеет не сразу.

С этой птицей мы будем друг другу видны с полчаса.

Редкий случай на нашей земле оказаться вдруг с глазу

на глаз, чтоб наконец воедино слились голоса.

Впрочем, я помолчу. Пой же, тихая грустная птица.

Кто ты? Иволга, чиж, свиристель или пращур мой – щур?

Сколько помню стихов – ни один из них не пригодится.

Разве только сгодившийся вдруг дыр, бул, щил, обещур.