Дом, издали неприметный, мог показаться (или оказаться) башней, если бы посчастливилось тайком проникнуть внутрь. Никому не дано было знать о том, что мы это совершили, ибо любовь и нежность (которые можно объединить одним коротким словом: пол) способны совершать своего рода подвиги; итак, никто ни о чём не подозревал, ни гостившие в деревне у старой бабки родители девушки, ни соседи по лестничной площадке, вечно сидящие взаперти в страхе перед бандитами, уличными попрошайками и милиционерами, которые мало чем отличались от бандитов. Это был старый дом, переживший войны и революции.

Оба, девушка и мужчина, вошли в подъезд, она держала сообщника за руку. Выключили для вящей безопасности свет. Приключение напоминало мальчишескую выходку. В холодной полутьме, смеясь, поднялись по выщербленным ступеням, Дом казался вымершим. Лифт заставил себя ждать, но кабина была пуста. На площадке второго этажа сквозь пыльное слуховое окно сочился сумеречный день. Жильцы, если они вообще были живы, таились за дверями квартир без номеров. Заговорщики обнялись. Оба – пожалуй, это больше относится к водительнице – сгорали от нетерпения. Девушка первой побежала наверх. Мужчина крупно перешагивал ступени. Один марш за другим, – мимо, мимо, лестница казалась бесконечной. Наконец, последний этаж: правильней будет сказать, предпоследний, потому что здесь оставалась лишь узкая лесенка с железными перилами под самым потолком. Наверху – дверца. На двух петлях висел замок. Замком занялся мужчина. Ключ, оказавшись в руках предусмотрительной подруги, не без труда проник в скважину, пронзительно заскрипело символическое отверстие. Так пол проникает в тайную щель.

Крались на цыпочках, пригнувшись в полумраке. Женщина остановилась, мужчина приблизился к чердачному окну. Снаружи был виден мокрый скат крыши, шёл дождь.

Девушка остановилась перед зеркалом. Призрачно серебрящееся волшебное стекло помнило томных красавиц, глядевшихся в него полтора столетия тому назад. Там почудился ещё кто-то. Это была опочивальня. Обернувшись, мужчина увидел чопорную фрейлину, наблюдавшую за церемониалом отхода ко сну, вокруг двигались тени камеристок. В полутёмном покое было тепло, почти жарко, груды рубиново-алых углей переливались в камине. Было слышно, как дождь наверху барабанит по кровле.

Принцесса была раздета, облачена в длинное белое, затканный гербами балдахин над ложем раздвинут, она лежала, укрытая, смежив ресницы. Мужчина сбросил всё что было на нём. Девушка откинула край одеяла. Время замедлилось, мгновения слились в непроницаемую вечность. Дождь не утихал. Оба видели одно и то же. Оба, крадучись, вошли в полутёмный подъезд. Дрогнули канаты, коробка лифта послушно спустилась и осветилась. Дом был погружён в молчание, словно никто там не жил, и девушке, всё ещё обнимавшей мужчину, привиделось, что оба они умерли после любви. Никому ничего не было известно, осталось тайной для всех, кроме меня. Мужчина воскрес, в полусне она пробормотала: ты куда?.. Он стоял в плаще и пернатом шлеме, отворив окно, и рукой в перчатке манил её к себе. Ей было холодно. Он протянул руку и помог перешагнуть на кровлю.

Дождь прекратился, проснулось солнце, и над заблестевшими крышами Валгаллы воздвигся многоцветный мост. Оба двинулись вверх по радуге, словно вагнеровские боги.

2015