«Худо, брат, жить в Париже: есть нечего; чёрного хлеба не допросишься!»

Мемориальная доска на здании бывшего Лицея Цесаревича Николая в честь князя-дипломата Александра Горчакова, однокашника поэта. Москва. Современная фотография

Московский лицеист

Апрельский день 1885 года принёс огромную радость генералу Пушкину – родился сын Николай! Маленький Коля стал пятым сыном Александра Александровича и первенцем в его новом супружестве с Марией Павловой.

О детских его годах известия весьма скудные, – точнее, их почти нет. Мне посчастливилось найти в отцовском архиве подлинную фотографию Николая Пушкина, – на ней ему лет восемь-девять. Маленький гимназист, опершись на кресло, где покоится его фуражка, стоит с весьма серьёзным видом, – верно, старательно следуя указаниям фотографа. На обороте старинного снимка – адрес петербургского фотоателье: угол Невского и Малой Морской. Возможно, неподалёку находилась гимназия, где постигал школьные азы маленький Коля Пушкин.

Настали годы учёбы в Московском Императорском лицее. Лицей открыт в январе 1868‐го в Москве, на Остоженке; именован в память Цесаревича Николая, сына Александра II, умершего в молодых летах.

«Московский лицей Цесаревича Николая» имел и другое приватное название – «Катковский», поскольку основан был на личные средства Михаила Каткова, видного публициста, и его единомышленников, задумавших создать образцовое учебное заведение. С целью благородной – классически просвещать русское юношество.

Состоял лицей из восьми гимназических классов, а также – трёх университетских отделений (позже именованных факультетами): историко-филологического, юридического и физико-математического. Николай Пушкин числился студентом, а позднее – и выпускником юридического факультета.

Красавцы сумские гусары. Архивная фотография

Вот бы подивился он, доведись ему знать, что на исходе века родной ему Лицей на Остоженке, ставший Дипломатической академией МИД России, украсится мемориальной доской в честь Александра Горчакова, – дипломата, министра иностранных дел и… однокашника его деда! Светлейшему князю судьба определит стать не только последним канцлером Российской империи, но и последним лицеистом из славной когорты пушкинского выпуска. Так уж случилось, что именно ему, князю Горчакову, адресованы эти провидческие строки:

Но вернёмся к началу века: 26 мая (6 июня по н. ст.) 1906‐го (в день рождения поэта!) двадцатилетний юрист Пушкин предстал в образе супруга – в тот майский день он венчался. Избранницей его стала барышня из учёного семейства – Надежда, дочь известного магистра ботаники Алексея Николаевича Петунникова.

Вероятно, свой медовый месяц молодая чета, как некогда Александр и Натали Пушкины, провела в Москве.

Прапорщик Сумского полка

Однако стезя правоведа не особо влекла Николая Пушкина. И уже в 1907 году он, как вольноопределяющийся, зачислен рядовым в «3‐й драгунский Сумской Его Величества короля Датского Фредерика VIII полк». В тот самый, где некогда служил его несчастный брат Сергей…

Позднее полк, входивший в состав Первой кавалерийской дивизии, переименован в 1‐й гусарский Сумской. Сформированный некогда из Сумского слободского казачьего полка, имел он знатную ратную славу: участвовал в Швейцарском походе Суворова, в боях против Наполеона, в сражении при Бородино…

Николай Пушкин. Фотография. Начало 1900‐х гг.

Гусары Сумского полка щеголяли в доломанах песочно-жёлтого цвета с синими обшлагами и воротником. После 1812 года цвет доломанов был изменён на серый (обшлагов же – на красный), а в 1907‐м и вовсе стал светло-синим с алым верхом. Однако прозвище «жёлтые гусары», равно как и жёлтая полоса на форме, так и остались за храбрецами Сумского полка.

…Когда-то, ещё в Лицее, юный Пушкин грезил о завидной гусарской жизни:

Первый биограф поэта Анненков нашёл любопытный факт из жизни Пушкина. Оказалось, что по выпуску из Лицея восемнадцатилетний Александр из-за скупости отца не смог попасть в блестящий лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк: «Сергей Львович отговаривался недостатком состояния и соглашался только на поступление сына в один из пехотных гвардейских полков». Тем давним мечтаниям поэта суждено было обратиться судьбами его сына Александра, внуков Сергея и Николая.

Николай Александрович Пушкин. Фотография. Конец 1910‐х гг.

Верно, на смотрах и парадах полк, где служил Николай Пушкин, не мог не восхищать своей мощью, слаженностью и красотой. «Изюминкой» сумских гусар почиталось то, что каждый эскадрон отличался особой мастью коней: первый – вороными, второй – вороными со звездой во лбу, третий и четвёртый – караковыми, пятый – вороными с чулками на ногах, трубачи же гарцевали на серых жеребцах…

Но прапорщик Пушкин недолго красовался в том строю, – вскоре полковой писарь внёс в его послужной список запись об увольнении в запас армейской кавалерии.

Для бывшего гусара началась гражданская служба: на первых порах Николай Пушкин числится земским начальником в Тульской губернии, инспектирует сельские школы Веневского уезда. Позднее – он чиновник по особым поручениям при тульском губернаторе Лопухине.

Но вот полыхнул пожар Первой мировой. «Собирался ехать в армию Николай Александрович, младший его сын, – свидетельствует Наталья Мезенцова. – Настроение у всех было тревожное, подавленное. Мария Александровна разразилась рыданиями. Дедушка резко остановил жену: «Перестань! – сказал он. – Постыдись! Если бы мой сын не собирался идти на войну, я бы сам приказал ему».

Прапорщик Николай Пушкин – вновь в кавалерийском седле, в строю товарищей-гусар родного ему Сумского полка несётся в лихих атаках на германцев. Год 1916‐й принёс перемены в судьбе: Николай Александрович переведён в 3‐й запасной полк, что дислоцировался в Кирсанове Тамбовской губернии.

Подводная лодка «Тюлень» на Севастопольском рейде. На этой субмарине уходил из Крыма внук поэта. Фотография. 1915 г.

Крымский исход

Наступил семнадцатый, и его бешеный вихрь «вынес» прапорщика Николая Пушкина на берега Тавриды. Не одного, вместе с женой Надеждой, детьми Натальей и Александром.

Там внуку поэта выпала миссия особой важности – охранять жизнь императрицы Марии Фёдоровны, нашедшей от революционных бурь убежище в Крыму: вначале в имении Ай-Тодор, затем в Дюльбере и Хараксе. Опасность для августейшего семейства была невымышленной: Ялтинский совет большевиков постановил расстрелять всех Романовых, но сему решению, по счастью, не подчинились комиссары из Севастополя.

Знал ли полковой адъютант Николай Пушкин, что командующий Русской армией барон Врангель, под началом коего он служил, доводился ему братом в пятом колене?! Ведь общий их предок Абрам Петрович Ганнибал – крестник и любимец Петра Великого. Сын «царского арапа» флотский капитан Осип Ганнибал стал родным дедом поэту, а младшая дочь Софья – прабабушкой барону Врангелю.

…Под стремительными ударами красных близилась катастрофа белого воинства. К чести Врангеля стоит отметить, что сделал он невозможное – в страшной неразберихе, под смертельным огнём, смог эвакуировать большую часть войска и гражданского населения. Почти семьдесят пять тысяч офицеров, казаков, рядовых и еще шестьдесят тысяч беженцев каждодневно возносили молитвы во здравие их спасителя генерала Врангеля.

Чудесным образом спаслась на борту дредноута «Мальборо», флагмана британского флота, и вдовствующая императрица Мария Фёдоровна с дочерью великой княгиней Ксенией Александровной и внуками.

Больно было покидать родину. Не одним лишь бароном Врангелем владели те тягостные мысли: «Стояла лёгкая зыбь. Печально смотрел я на исчезающие за горизонтом родные берега. Там, на последнем клочке родной земли, прижатая к морю, умирала армия…»

Горьки и строки поэта-белоэмигранта:

Пенсне Николая Александровича Пушкина в экспозиции музея-усадьбы Лопасня-Зачатьевское. Фотография автора. 2015 г.

Корабли с остатками Белой гвардии держали курс на Константинополь. В кильватерном строю шла и подводная лодка бывшего Российского императорского флота «Тюлень», унося в своём стальном чреве армейского офицера со славной фамилией Пушкин. Не однофамильца, нет, – родного внука великого поэта!

В Первую мировую подлодка «Тюлень» одержала на Чёрном море более пятидесяти побед, поставив тем абсолютный рекорд за всю историю подводного флота! После Брестского мира, подписанного большевиками в марте 1918 года, подлодка захвачена в Севастополе германцами, а после их ухода в декабре того же года передана Белому движению. Экипаж героической субмарины, помимо разведки, скрытно доставлял боеприпасы белым полкам и батальонам, насмерть стоявшим на крымских берегах. Ну а потом, повинуясь неминуемому ходу истории, «Тюлень» в составе Русской эскадры ушёл в Тунис, в Бизерту, последнюю свою стоянку….

Герб рода Пушкиных работы Николая Пушкина. 1930‐е гг. Публикуется впервые

Поход на легендарной субмарине – удивительная страница биографии внука поэта!

Герб рода Ланских работы Николая Пушкина. 1930‐е гг. Публикуется впервые

Судьбе, по странной её причуде, угодно было свести вместе Врангеля и Пушкина в Константинополе, – откуда давным-давно по царской прихоти доставили в Россию арапчонка, их чернокожего прародителя. Жизненные пути потомков «царского арапа» скрестятся ещё не раз – в Турции, в Сербии, в Бельгии. Чужие города и страны, горькие вехи белой эмиграции.

На чужбине

Вместе со всем семейством Николай Александрович наконец-таки обосновался в бельгийской столице. «После долгих скитаний я переехал в Брюссель, – сообщал внук поэта в Париж собирателю пушкинских реликвий Александру Фёдоровичу Отто-Онегину, – и встретил здесь в литературных кругах самый радушный и сердечный приём многочисленных почитателей гения Александра Сергеевича».

На первых порах русскому беженцу нелегко приходилось в чужой стране. Вот что вспоминала его племянница Наталья Мезенцова: «Дядя мой Николай Александрович, брат моей матери (Веры Пушкиной. – Л.Ч.), впоследствии эмигрировавший в Брюссель, писал мне, что она первая познакомила его с акварелью, и что он одно время, живя в Бельгии, писал акварелью и продавал свои работы, этим зарабатывая. Он очень любил мою мать, она была его любимой сестрой».

Со временем Николаю Пушкину удалось устроиться в один из брюссельских банков, и семья его более не бедствовала.

Наступил год 1937‐й. Скорбный юбилей – столетие со дня смерти Пушкина – объединил всех русских эмигрантов: память поэта почтили от Парижа, центра юбилейных торжеств, до японского Кобе. Прошли памятные дни и в Брюсселе. В том знаменательном году Николай Александрович, член Бельгийского Пушкинского комитета, выступал перед поклонниками поэта с докладом «Род Пушкиных». Долго не смолкали аплодисменты в зале на улице Конкорд после той поистине блистательной речи.

Не удивительно ли, что и сам Александр Сергеевич оставил запись об одном собрании, также проведённом эмигрантами в Брюсселе? На страницах дневника он приводит статью из «Франкфуртского журнала». Помечает: «Дело идёт о празднике, данном в Брюсселе польскими эмигрантами, и о речах, произнесённых Лелевелем, Пулавским… Праздник был дан в годовщину 14 декабря».

А вот строки из той же статьи, переписанные поэтом и, видимо, немало его позабавившие: «Что же до мнения Пушкина по поводу польского восстания, то оно выражено в его стихотворении «Клеветникам России», которое он напечатал в своё время. Так как, однако, названный Лелевель, кажется, интересуется судьбой этого поэта, якобы «сосланного в отдалённые края Империи», то присущее нам человеколюбие заставляет нас осведомить его о пребывании Пушкина в Петербурге и отметить, что он пользуется милостью и благоволением Государя».

Пушкинской годовщине посвящалось и торжественное заседание Русского историко-генеалогического общества в Брюсселе. Со словом о поэте обратились к историкам Николай Пушкин и бывший начальник штаба барона Врангеля, его личный секретарь Николай Котляревский.

Вновь громкие имена Пушкина и Врангеля прозвучали рядом!

К генеалогическим разысканиям внук поэта тяготел давно. Весьма характерные строки его послания, отправленного Александру Фёдоровичу Онегину задолго до юбилейных торжеств: «Стремясь сохранить для детей и дальнейшего потомства имя и традиции, которыми они вправе гордиться, я занят восстановлением своего семейного архива. Для этой цели мне очень хотелось бы просить Вас не отказать сообщить мне генеалогию Пушкиных от Радши до Александра Сергеевича…»

Александр Николаевич Пушкин, правнук поэта (в центре), Серж Лифарь (справа) с балеринами Гранд-Опера. Париж. Фотография. 1937 г.

Внимали вдохновенному слову Николая Пушкина в год скорбного юбилея и русские парижане. В память о тех торжествах остался портрет поэта с дарственной надписью художника, сына знаменитого придворного ювелира, на обороте: «Николаю Александровичу Пушкину в память юбилея его великого предка от Евгения Карловича Фаберже. Париж. 1937 год».

Ранее, в 1933‐м, в Брюсселе произошло событие, репортаж о коем поместила на своих страницах популярная в эмигрантских кругах «Иллюстрированная Россия». Ведь венчалась Наталия Николаевна Пушкина (полная тёзка красавицы Натали, своей прабабушки, и в день её рождения!) с бароном Александром Гревеницем. «Венчание молодой пары совершал преосвященный Александр, архиепископ Брюссельский, в русской церкви на рю де Шевалье, – сообщал корреспондент. – На свадьбе присутствовало много народа, так как молодых хорошо знали и в русском, и в бельгийском обществе, где у них было немало друзей».

Спустя семь лет после свадьбы Наталии Пушкиной женился и её младший брат Александр. В супружестве с бельгийкой Луизой Аммель и появился на свет маленький… Саша Пушкин.

На фоне пушкинского древа: слева Лариса Черкашина, автор книги, супруги Мария и Александр Пушкины. Москва. Фотография. 2008 г.

«Брюссельские» Пушкины

Не знаменательно ли, что одна из площадей столицы Бельгийского королевства, настоящего перекрёстка Европы, носит имя Пушкина?! Воздвигнут на ней и полный экспрессии памятник русскому гению, работы скульптора Георгия Франгуляна: вдохновенное лицо поэта устремлено к небу, а пелерина плаща уподоблена крыльям. И не только бронзовый памятник составляет предмет гордости брюссельцев, но и сам живой Александр Пушкин, тёзка и прямой наследник поэта!

Носитель, и, к величайшему сожалению, последний, родовой фамилии по прямой линии, не прерывавшейся со времен легендарного Григория Пушки.

Брюссель для Александра Александровича Пушкина – родной город. Ведь в нём жили его дедушка Николай Александрович, тётушка Наталья, отец Александр Николаевич, мать. Да и сам он, всю свою жизнь, вот уже восемьдесят лет, живёт в Брюсселе. Вместе с любимой супругой Марией. Машей Пушкиной, урождённой Дурново, и тоже прямой наследницей поэта, – родство её идёт по фамильной «полтавской ветви».

Вполне зримые связи соединили сельцо Михайловское Псковской губернии и столицу Бельгийского королевства: в брюссельском доме потомков поэта долгие годы хранилась частица одной из сосен, воспетых Пушкиным.

Александр Александрович Пушкин с друзьями на праздновании 200‐летия Царскосельского лицея. Фотография. 2011 г. Публикуется впервые

…В июле 1895 года над Псковской губернией пронёсся мощный ураган: с корнем вырывал он и валил вековые деревья. Последняя из трёх знаменитых сосен не избежала общей печальной участи… Тогдашний владелец Михайловского Григорий Пушкин, младший сын поэта, распорядился из поверженного бурей великана изготовить несколько пресс-папье: к сосновым брусочкам крепились серебряные пластинки с гравированными строками:

Одну из тех памятных вещиц Григорий Пушкин подарил старшему брату Александру, а тот, в свою очередь, сыну Николаю. Покидая революционную Россию, её, как самую дорогую реликвию, взял с собой Николай Пушкин.

Сбылось ли по пушкинскому слову? Да. Память и любовь к великому своему деду Николай Александрович пронёс «во мраке ночи», сквозь горестные годы изгнания, войн и переворотов. С внуком поэта фамильная реликвия «странствовала» по миру: Турция, Сербия, Бельгия…

Из долгой «эмиграции» она вновь вернулась в Россию, по заветному и такому знакомому адресу: Петербург, набережная Мойки, 12. Её привёз из Брюсселя и передал в дар пушкинскому музею сам… Александр Пушкин, праправнук поэта.

Николаю Александровичу посчастливилось дождаться внуков, уже прирождённых бельгийцев, – «младой ветви» тысячелетнего фамильного древа. Живя долгие годы в эмиграции, он не потерял духовной связи с Россией. И был несказанно рад, когда на Всемирной выставке, что проходила в Брюсселе в 1958‐м, встретил соотечественников, российских журналистов. Тогда в книге отзывов Советского павильона Николай Александрович оставил по-пушкински краткую, но такую пронзительную запись: «Горячо люблю свою далёкую Родину, никогда её не забуду».

А годом ранее довелось ему увидеть, нет, не воочию, а в журнале фотографию памятника Александру Пушкину, что в бронзе встал на ленинградской площади Искусств перед входом в Русский музей.

Восхищённых отзывов о творении молодого скульптора Аникушина было тогда немало. Но самыми дорогими для Михаила Константиновича стали строки письма, полученного им из Брюсселя, от родного внука поэта: «В Вашем Александре Сергеевиче столько жизни и естественности, что кажется, вот-вот, он сойдёт с постамента и пойдёт по парку, – писал Николай Александрович. – Вами передано не только физическое сходство, но и самый характер деда, его живость и подвижность».

…В конце девяностых мне довелось побывать в мальтийской столице Ла-Валетта, где шумно и весело прошла «Пушкинская неделя». Запомнилась она чудесными концертами в Российском центре науки и культуры, программами на национальном телевидении, торжеством в президентском дворце. И как тут было не поверить, что Пушкин – любимейший поэт на Мальте! Во всяком случае, энтузиазм, с которым мальтийцы разучивали пушкинские стихи и пели русские романсы, был неподдельным.

На Мальте меня ждал необычный подарок. На одном из праздничных вечеров подошёл незнакомец, представился: Джозеф Винценти, приор Мальтийского ордена, его православной ветви, находящейся под протекторатом патриарха и главы Дома Романовых. И передал мне письмо… Пушкина!

Нет, не самого поэта, – его внука Николая Александровича Пушкина. Осенью 1962 года он побывал на Мальте, – именно отсюда адресовано его послание профессору Дональду Харрисону Смиту. Николай Пушкин делится с профессором размышлениями об исторических путях России и Мальты, об императоре Павле I и августейших его потомках, волею рока оказавшихся в эмиграции, о судьбах русского дворянства и державных Романовых. Послание длинное и обстоятельное. И в конце его – подпись, удивительно напоминающая знакомый росчерк поэта…

Протянувшаяся из Ла-Валетты в столицу Бельгийского королевства нить не прервалась: в Брюсселе живёт ныне праправнук русского гения – Александр Александрович Пушкин. От дедушки Николая Александровича он унаследовал не только фамилию, но и любовь к генеалогии, став главой Союза русских дворян в Бельгии. И ещё одной весьма почётной и необычной обязанностью облечён Александр Пушкин: он – заместитель председателя Союза потомков командоров и наследственных рыцарей Великого российского Приорства ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

Елена Пушкина, внучка поэта. Фотография. Начало 1900‐х гг.

…Николай Александрович Пушкин скончался в Брюсселе в ноябре 1964 года. Последнему внуку поэта суждено было пережить своего боевого командира и брата по африканской крови барона Врангеля более чем на тридцать лет, почти на целую эпоху. И стать продолжателем пушкинской династии.

Ну а страстная любовь Николая Пушкина к России будто по наследству перешла к его внуку, что и по сей день Александр Александрович доказывает всей своей жизнью. И недавние его дары, – живописные фамильные гербы Пушкиных и Ланских, – творения любимого дедушки, переданные в родовую усадьбу «Лопасня-Зачатьевское», тому яркое подтверждение.