- Ох, извините, ради бога, ну правда, я не хотела, - бормоча, Лина тянула Романа за рукав, пытаясь поднять его с покрытого коркой спекшегося мусора пола.
Крепко придерживая голову руками – только попробуй отпустить, отвалится и поскачет вниз по лестнице, как мячик! – Роман поднялся.
- Что у вас такое в сумочке? – сквозь подкатывающую к горлу тошноту выдавил он.
- Она там столько косметики таскает – твое счастье, парень, что не убила! – хмыкнул Славик. В голосе его звучало явное злорадство.
Словно оберегая от взгляда Романа, Лина быстренько спрятала сумочку подмышку.
- Максимальный вес дамской сумочки надо в Уголовном кодексе фиксировать, - отводя глаза, пробормотал Роман, - Как длину клинка у ножа.
Все взгляды переместились на лежащее в золе сломанное лезвие. Присев на корточки, Рико внимательно разглядывал его, но руки держал сцепленными за спиной – похоже, чтоб ненароком не коснуться.
- Столкновение не в нашу пользу. Сплошные потери. Подопечная стажера уделать изволила, - он поднял глаза и коротко усмехнулся, поглядывая на одинаково смущенных Романа и Лину, - И кинжал – без толку, - он вытащил из кармана платок, и накрыв им лезвие, будто опасное, готовое сбежать насекомое, поднял. Завернул рукав, потеребил ремни прикрепленной у локтя скользящей перевязи, с сомнением покачал головой и затолкал сверточек с лезвием за край ботинка. Притопнул ногой.
- Удрала. И упокоение ее не взяло, - задумчиво прибавил Рико. – Это ведь та самая, что ползает, не так ли? Она загнала вас на территорию?
- Она, а как же! Упорная! – косясь на остальных пробормотал охранник. Засохшая на лице желто-коричневая корка треснула в уголках губ, охранник принялся быстро-быстро царапать щеки ногтями. Мелкие чешуйки грязи посыпались на покрытый вмятинами бронежилет. Охранник вдруг бросил чиститься, суетливо зашарил по карманам штанов, вытащил обойму и нервно бормотнув, - Черт, последняя! – дрожащими пальцами принялся заправлять ее в ружье, - Жуть какая упорная, - продолжал суетливо бубнить он, прижимая ружье к груди и затравленно озираясь по сторонам.
- Заупокойная католическая… - мысли тяжело ворочались, вызывая тупую боль в несчастной, ушибленной Романовой башке. - Может, она православная бичиха?
- Ерунда! – фыркнул Рико, - В этой стране годится все, даже эскимосский бубен. Вы же на самом деле абсолютные язычники – от всех канонов христианства уцелело лишь дешевое шаманство: водой брызгать, свечи жечь и яйца красить.
- В отсталых слоях населения еще имеются отдельные пережитки… - вдруг как-то заученно, автоматически выпалила Янка… и тут же смолкла, испуганно прикрыв рукой рот.
- Чего? - Роман воззрился на нее – удивленный не столько ее словами, сколько испугом. Второй раз он видел Янкин страх – не много ли для одной ночи?
- Ничего, - отрезала Янка, - Пишлы звыдси.
- Да-да, - зачастила Лина, - Пойдемте, пока это страшилище не вернулось.
Рико быстро переглянулся с Янкой. На физиономии пепельноволосой проступила страдальческая гримаса.
- Видите ли, любезная мадам… - осторожно начал Рико, - Наша недавняя визитерша все равно вернется, где бы мы ни были.
- Всегда возвращается, - угрюмо подтвердил охранник, баюкая на руках ружье, - Приходит и приходит… Приползает, тварь… Только я ей не по зубам… Не родилась еще та дамочка, которая меня… - его лицо вдруг оживилось, - А ведь этого вашего, ну, который приезжал и пропал здесь…
- Владик? – подсказала Лина.
- Вам лучше знать, - отмахнулся охранник, - Вот его она точно сожрала! – в голосе охранника была странная лихорадочная веселость. Факт, что бичиха сожрала недавнего приезжего, его словно бы радовал. Кто-то оказался слаб и его сожрали, но с ним, охранником, этого не случилось и никогда не случится. Он силен и осторожен, у него опыт, и никакая дрянь ползучая до него не доберется, и из дома его тоже никакая нечисть не выживет, ей не удастся превратить его в такого же, как она сама – слабого, грязного, бездомного и отвратительного.
- Нет. – отрешенно, но как-то очень веско обронил Рико.
Короткое холодное слово разорвало горячечный поток мыслей. Охранник еще не понимал, что «нет», кого «нет». Но было в этом высоком, спокойном мужике со странным именем нечто такое, что делало всю его, охранника, гордость, гордость человека, сумевшего уберечься, отбиться, не стать вонючей пьянью, делало все это почти бессмысленным, не стоящим внимания. А заплаченную высокую цену – чуть ли не преступлением. Но разве это было преступлением? Разве он – преступник? Он просто боролся за себя, не хотел стать таким как они… эти… «На командира нашего похож!» – со смесью тоски и давней, застарелой неприязни подумал охранник. Тот тоже был всегда спокойный. И никогда ему ничего и никому доказывать не приходилось – ни другим, ни себе. Наверное, он даже если бы до бомжевания докатился, все равно бы его прикладом в морду не посмели… как тех…
- Посетившая нас дама…
Острый всплеск злобы на миг почти ослепил охранника. Как можно называтьэто– дамой? Признавать в груде живого тряпья что-то человеческое – просто подлость! Подлость по отношению к тем, кто сумел удержаться, не стать… Если уж ты скатилась на самое дно, так и будь тем, что ты есть – падалью вшивой! А они – дама…
- Посетившая нас дама… - снова с нажимом повторил Рико и в упор поглядел на охранника.
А тому показалось, что странный мужик знает или по крайней мере догадывается, о чем он думает. На всякий случай он отступил подальше, почти к самому краю пустой лифтовой шахты и встал рядом с мальчишкой. В мальчишке, как и в этом самом Рико, тоже было что-то эдакое, пугающее, но оно словно бы только зародилось в нем, не успев еще набрать силы и не заставляя чувствовать себя рядом с ним… никем. А сейчас в мальчишке и вовсе ничего настораживающего – стоит, за башку держится. Надо же, сумочкой уделали! Баба – сумочкой! Слабак!
- …ни в коем случае не убивала вашего Владика. – продолжал Рико.
- Почему это? – на перепачканной золой физиономии Славика появилось почти воинственное выражение. Похоже, смерть брата от зубов или когтей, - или чем она там мочит? – ползающей бичихи, его более чем утраивала.
- Потому что она бы шило в сердце совать не стала! – вскричала Лина, - Дырку в плаще забыл? – она огляделась в поисках обличающей улики. Но на полу валялась лишь кучка спекшегося тряпья, в которой никто уже не опознал бы щегольской кожаный плащ, - Сгорел! – пробормотала она и на лице ее появилось очень странное выражение.
Рико даже слегка удивился:
- Vieux diable, о дыре я даже не вспомнил! Действительно, дыра… Но главное – невозможность упокоения. Ползающая госпожа…
Роман услышал как топчущийся рядом с ним охранник пробормотал:
- Теперь она еще и госпожа! – и голос его был полон самой настоящей ярости.
«Надо же, как его зацепило!» – Роман начал с любопытством поглядывать на охранника.
- …не проливала крови. Если бы она убила, мы бы избавились от ее присутствия в самом начале обряда…
Охранник вдруг судорожно схватился за горло. До Романа донесся тихий, как вздох, придушенный стон, губы охранника шевельнулись и Роман скорее угадал, чем услышал:
- Избавиться! Невозможно…
Ясно, словно в кино, перед Романом возник образ темной сторожки, узкого топчана, на котором не спишь, а лишь сидишь всю ночь, прижимая к себе ружье, в бесконечном, мучительном ожидании, когда из темноты донесется шорох волочащегося по щебню тела. Тычутся в стекло сальные черные патлы и глядит из мрака, не отрываясь, желтый испитой глаз. Сохнет рот от мучительного желания не просто выпить – напиться до отупения, до полного беспамятства и будь что будет… Нельзя. Нельзя сдаваться, нельзя становиться таким, как она, эта сука…
- …К сожалению, в данный момент упокоить ее невозможно.
- Потому что ваш кинжал сломался? – тоном маленькой девочки, которой рассказывают страшную сказку, спросила Лина.
Рико покачал головой:
- Потому что ее право.
- Права… - хрипло процедил охранник и облизнул пересохшие губы, - И вы туда же – права у них, видите ли! У нее одно право – сдохнуть побыстрее, чтоб нормальных людей от ее вида не тошнило!
- Ну так она и сдохла, иначе бы тут не лазила, - раздраженно буркнул в ответ Роман. – Ты, мужик, еще жалобу подай, в горсовет. Или прямо запрос в парламент: против особых прав для невинно убиенных, вернувшихся в поисках своего убийцы. Выход из гостиницы поутру откладывается. – заключил Роман, - Опоздаешь ты, Янка, на свидание, будет твой Эдвард под дверью топтаться.
- Единственное, что меня в этой ситуации утешает. - согласно кивнул Рико.
Янка издала сдавленный гневный крик.
- Я цифры запоминаю плохо, а так, вообще-то, кодификатор нормально проработал, - Роман угрюмо ей улыбнулся, - Она «возвращенка», правильно? За убийцей своим вернулась? «Подлежит интернированию по месту постоянного пребывания, т.е. упокоению, в случае успешного завершения «возвращенцем» правовой миссии, т.е. уничтожения убийцы, а также в случае нарушения «возвращенцем» своего правового пространства, повлекшего за собой смерть, не имеющую отношения к правовой миссии, т.е. в случае убийства невиновного…»
- Может, и сдадите, стажер… - задумчиво сообщил Рико, - Если не сам полковник принимать будет.
- А мы причем? Чего она к нам привязалась? – взвился Славик.
- Неужели непонятно? – пожал плечами Роман, - Ее убийца здесь, и она не даст нам уйти, пока до него не доберется! – и тихо добавил, - Ну или пока кого-нибудь другого не пришибет!
Пальцы охранника на ружейном прикладе побелели. Он угрюмо уставился на Романа и похоже, уже не чувствовал себя рядом с ним в безопасности. Но молчал. Заговорил Славик:
- Опять убийца? – на лице Славика проступила настоящая обида, - Вы что, с супругой моей сговорились? В этой гостинице у всех крыша рано или поздно съезжает? Серега, значит… - он кивнул на смирно стоящего под стеночкой водителя. Единственный, кто не участвовал в недавней драке и не был по уши перемазан в золе, - …по моему приказу Владика угрохал, из-за денег и компании, - он поглядел на отвернувшуюся Лину и рот его искривился горькой гримасой, - А бичиху мы зачем убили? Она что, тайная совладелица нашей компании?
- Да причем тут вы! Мания величия у человека, думает, кроме него тут уже и убийц не найдется, - словно сварливый старикашка пробормотал Роман. Башка опять разбушевалась – анальгинчику бы… Кругленькая беленькая таблеточка, вода в стакане… Роман судорожно сглотнул. Недостижимая мечта. – Кстати, она ведь чуть не замаралась невинной кровью – когда там, на мостике между зданиями, попыталась меня на арматурные колья стянуть. С вами перепутала, верно? – Роман наклонил голову и бросил на охранника быстрый взгляд исподлобья.
Лицо того белой мертвой маской выделялось на фоне тусклой бетонной стены.
- Что возьмешь с бедной «возвращенки», умершей в состоянии алкогольного опьянения? – мрачная усмешка пробежала у Романа по губам, - Она ведь пьяная была, верно? Когда вы ее нашли? Где-то здесь, в одной из комнат. У нее были противные сальные волосы, и пахло от нее перегаром, немытым телом… - голос Романа стал вкрадчивым, завораживающим.
- Моча, лужа мочи… - глухо, словно в трансе, откликнулся охранник, - Штаны с начесом… В дерьме…
- Вам было отвратительно к ней прикасаться, - тихо продолжал Роман, - Но у вас была работа…
- Работа, - повторил охранник и удовлетворенно улыбнулся, - Я все-таки нашел работу – не спился, не скурился, я нашел! Я работал!
- Вы поволокли ее к выходу. Она цеплялась за вас, орала, молола глупости… А на железном мостике – другого-то пути к выходу не было, да? – на мостике она попыталась вас ударить… Она не умерла, пока летела вниз. Она наделась на арматуру и еще какое-то время жила – сверху было видно, как она корчится.
- Случайность… - неуверенно, будто его самого и не было на железном мостике в тот день, будто он лишь строит предположения, выдавил охранник.
- Не-ет, - протянул Роман, - Если бы случайность – она бы не вернулась. Все имеет свою цену. За случайность так дорого платить не приходится.
- Случайность, случайность, случайность! - чуть не топая ногами, как капризный ребенок, закричал охранник, - Я только оттолкнул ее! Вы же видели тот мостик, я бы и сам там не удержался, она чуть не сшибла меня, я только оттолкнул, чтоб самому не упасть!
- Вы убедили себя в этом. Возможно,потом, может даже через секунду после ее смерти, вы пожалели, что убили ее. Но втот самый моментвы хотели ее убить! – сказал Роман и сам поразился своему тону, таким непреклонным он был. Судейским. Инквизиторским.
Видно, это сравнение пришло на ум не только ему. Янка и Рико быстро переглянулись и тут же поглядели на Романа – слегка опасливо.
Но Роман этого не видел. Он пристально смотрел в лицо охраннику – будто тараном лупил в плотно запертую и для верности еще подпертую изнутри мебелью дверь. И дверь задрожала под напором, закачалась, заскрипела подпирающая ее баррикада…
- Она… сама… виновата… - давясь словами, прохрипел охранник, - Как она смела… Еще и… - он хрипло засмеялся, смехом, больше похожим на рыдание, - Кокетничала со мной – вонючая, грязная… Пусть идет… к таким как сама… А я – нет… Служить больше не могу… Деньги за контракты, много денег – вложил, разорился… Дурак, какой из меня бизнесмен, я только воевать и умею… Квартиру жена забрала, сука! - он говорил все быстрее и быстрее, задыхаясь, как в бреду.
За его спиной тихо прошелестел спускающийся лифт – подкрался, точно любопытный кот, что выползает из-под кровати по окончании семейного скандала, когда перестают летать горшки с цветами и биться вдребезги посуда. Янка невольно дернула стволом огнемета, но стрелять не стала, боясь спугнуть откровения охранника.
Слова обгоняли друг дружку, вылетая изо рта вместе с брызгами слюны. Казалось, теперь охранник стремился сказать как можно больше, избавиться от непосильного, давящего груза своей тайны:
- Другие тоже – все потеряли. Спились, скурились, вены резали, в бомжи… А я – нет! Нет! Работу нашел. Дом! Да, дом, какой ни есть, а у меня в паспорте прописка, вот! Хотите посмотреть? Хотите? А она – ко мне! Руки грязные, мне в лицо! Пошла! Вон пошла, тварь! – он вдруг резко и сильно взмахнул руками. Нет, он не отталкивал. Онперебрасывал… что-то тяжелое через невысокую – чуть выше пояса – преграду. - Убирайся! К дьяволу!
- А вот этого и не надо было говорить, - после долгой звенящей тишины произнес Рико, - Лишние слова… - он поморщился, - Хотя и без слов – достаточно.
- Бидна тетка, - Янка укоризненно взглянула на охранника, - Ну вбыв – ладно, з ким не бувае – так хоть упокоиться дай, зараза!
- Заткнись, сучка, нашла, кого жалеть! – немедленно рявкнул на нее охранник. Мгновенное облегчение от высказанного схлынуло так же стремительно, как и накатило. Он затравленно оглядел притихших людей, мучительно сожалея, что вообще открыл рот, не понимая, зачем заговорил. Все мальчишка! Это он виноват, он – обманул, заставил!
- Потише, мсье, для собственной же вашей безопасности…
Чужие слова доходили до охранника словно издалека, отдавались в голове мучительным колокольным гулом…
- Панна Янка не несчастная дурно пахнущая бомжиха: она вам в мгновение голову оторвет.
- И прописка у нее есть, а ремонт какой, - острое возбуждение подтвержденной догадки оставило Романа, и теперь он чувствовал себя вымотанным, будто опять коробки с кафелем к себе на этаж без лифта таскал. Тот, родимый, как всегда стоял – мстил, наверное. За исцарапанные стены и выдранные с мясом кнопки. Ей-богу, на караулящий неосторожных пассажиров «лифт в преисподнюю» смотреть приятнее. Хоть лампочка горит. Свет сквозь открытые двери на площадку падает, и видно, какие замученные глаза у бедняги охранника. В уголке правого – красное пятно кровоизлияния. «Давно уже не спит, - с неожиданным сочувствием подумал Роман, - И пьет сильно. А кто б на его месте не пил?»
- Она приходит к вам? Рыщет у окон вашей сторожки… - в голосе Рико слышался отзвук того же сочувствия, что испытывал Роман, - Вы сражаетесь с ней – каждую ночь. А днем изобретаете новые ловушки и заливаете свой страх водкой. Все время при деле. – и он закончил с неожиданной жесткостью, - Vieux diable, взгляните на себя - скоро станете похожи на вашу противницу, как родной брат.
- Не стану… - охранник неуверенно коснулся слипшихся от бичихиной слизи волос.
- Возможно, - неожиданно легко согласился Рико, - Но лишь потому что не успеете. Вы – здесь, и мы не можем ничего с вашей бичихой сделать, пока она не получит вас… или другого. Убийцу – или случайную жертву.
- Что значит другого? – возмутился Славик, - Мы тут при чем? Раз он ей так нужен, раз у бабы, ну… потребности… Короче, скормите его ей по-быстрому, и пошли все отсюда!
- Однако… - Рико насмешливо приподнял брови, - Живого человек нежити отдать – не жалко?
- Он убийца! – в неожиданном порыве единодушия Лина встала рядом с мужем.
- Твой мужик, начебто, тоже, - невинно напомнила Янка.
Лина вроде на мгновение замялась, но тут же вскинулась снова:
- А это наше семейное дело! – объявила она.
Роман сдавленно хихикнул – по-семейному, значит, брательника примочили. «Высокие, высокие отношения…»
- Мы посторонних в свои проблемы не вмешиваем. - тут Лина снова замешкалась, поглядывая на Рико и его напарников и поправилась, - Разве что за деньги! Вот и мы за его дела страдать не должны! – она обвиняюще махнула сумочкой на охранника.
- Тем более забесплатно, - вновь обретя общий язык с женой, поддержал ее Славик.
- С-суки! – с бессильной ненавистью пробормотал охранник, прижимая к себе ружье.
- Не аргумент! – решительно наступая на него, гаркнул Славик.
- Т-шш! Спокойнее, господин президент и генеральный директор, - рука Рико на плече заставила Славика остановиться, напор мгновенно вытек из него, будто из ванны с выдернутой пробкой.
Рико устало поглядел на охранника. Ощерившийся – угрожающе и одновременно безнадежно – мужик шарил глазами по стенам, будто надеясь, что выход из безнадежной ситуации прячется в щелях старого бетона.
- Успокойтесь, - мягко сказал Рико, - Мы не скармливаем людей нежити.
- Корпоративна этика не дозволяет, - буркнула Янка.
- Но и вы должны понять… - в голосе Рико теперь явно звучали успокаивающие, но твердые нотки, какими говорят с буйно помешанными людьми и готовыми броситься собаками, - Господин президент Славик и его супруга, при всех их людоедских воззрениях… - с едким презрением выдал Рико и взмахом руки остановил протест, готовый сорваться с губ парочки, - …кое в чем правы. – и тихо добавил, - Какими б они ни были –онине должны отвечать за совершенноевамиубийство.
- Сами виноваты… На ночь приехали… - слабо запротестовал охранник, - Окно ей открыли… Сговорились… - он еще побормотал и смолк под взглядом Рико, низко опустив голову. И так не поднимая головы, с силой бросил, - Полгода уже… И ничего, справляюсь пока.
- В вашей сторожке, которую вы превратили в крепость, - уточнил Рико, - А сейчас вы зашли на ее территорию. Здесь ее дом… - он вскинул ладонь, предваряя крик охранника, - Чтоб вы там не думали, здесь место, которое ваша преследовательница считает своим домом. Вспомните, раньше вы видели, чтоб она вот так исчезала и появлялась?
Охранник помедлил и угрюмо покачал головой:
- Не было такого. Ползала только, как ей, твари, и положено.
- В этих стенах она во много раз сильнее, - тихо сказал Рико. – И пока она не рассчитается с убийцей, выход закрыт для всех. Здесь она станет нападать не только ночью, но и днем. И скорее всего доберется до вас! У вас почти нет шансов, вы это понимаете?
Не отвечая, охранник слепо глядел в стену.
- Но может случиться и так, что она убьет кого-то другого! А я не имею права позволить, чтобы пострадали невинные. Вы понимаете меня? Я не хочу, чтоб вы погибли, но если у меня не останется другого выхода…
- Вот это правильно: с какой такой радости, нам, невинным, страдать? - вмешался Славик, - Короче, мужик: все равно кого-то съедят, так лучше тебя!
- Извольте замолчать! – Рико рявкнул так, что казалось, весь бетонный корпус содрогнулся, а Славик отшатнулся, глядя на него с не меньшим страхом, чем на атакующую бичиху. – Извольте замолчать, пока я не вырвал ваш мерзкий язык! – Рико на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь, тяжело перевел дыхание, - Есть лишь один способ… Он тоже ненадежный, но по крайней мере, у вас появится шанс на спасение. - Рико сделал паузу, вглядываясь в окаменевшее лицо охранника, - Это большой риск для всех…
- Голосую против… - вскинулся Славик и смолк, получив от Янки короткий тычок под ребра:
- Заглохни, электорат, бо твою кандидатуру выдвину. Я ж казала, для гонорару нам и жинки твоей хватит!
- Я попробую вас вытащить, если вы разрушите непреложность права, которое защищает вашу… вашу жертву. – продолжал Рико, - Если сами примите наказание за совершенное вами преступление.
Запекшиеся, словно рана, губы охранника дрогнули и перекосились в невеселой усмешке:
- Это как же? Самому себя выпороть?
- Янка, перо и бумагу, - не отводя глаз от охранника, велел Рико. – Вы должны ничего не утаивая, не пытаясь оправдать себя, сознаться в совершенном вами преступлении. Отдать себя людскому правосудию. Напасть это вашей противнице не помешает, но удержать нас она уже не сможет, вырвемся как-нибудь.
- А потом? – после долгого молчания спросил охранник, - Вырвемся – и что будет с моим признанием?
- Если вырвемся! – даже в страхе перед Янкой и Рико Славик не мог долго молчать – страх перед бичихой пересиливал, - Тварюка эта ползающая нас, значит, порвет… - дернув Лину к себе, прокричал он. Лина немедленно начала выкручиваться из рук мужа – похоже, это самое «нас» ее не прельщало, - А настоящий убийца спокойненько наружу выйдет и признание свое в первом же сортире утопит?
- Здесь не так уж много сортиров, - оглядывая пустые бетонные стены, вздохнул Рико, - Право, защищающее «возвращенцев», обмануть невозможно! Если мы вас вытащим отсюда, вы окажитесь в тюрьме. Не рассчитывайте сбежать. Признание, написанное здесь и сейчас, не позволит. Но вы будете жить!
- Жить, - хрипло процедил охранник, - Смешно. Где жить-то, в тюряге? С урками и бомжами пятнадцать… двадцать лет на зоне пайку жрать?
- Miles pardon, ничего иного предложить не могу. – холодно ответил Рико, по-прежнему протягивая охраннику письменные принадлежности, - Вы умрете – я не позволю никому другому умереть вместо вас, - или сядете. В любом случае, в тюрьме вам не будет хуже, чем здесь!
- Здесь я человек, - глухо ответил охранник, - Не бомж, не зэк паршивый – человек. У меня работа! Мне зарплату платят! У меня дом есть! Я телевизор смотрю – какую сам хочу программу, а не какую вертухай велел! – его голос медленно подымался, срываясь в крик, - Не заставите, твари!
- Держите его! – успел крикнуть Рико, но было уже поздно.
Очень быстрым, профессиональным движением охранник рванул к себе Лину и сунул дуло ружья ей под подбородок.
- Вы, суки, во всем виноваты! У меня все было! Я держался! Полгода держался! Вы, вы приперлись, из-за вас… У-у, сволочи! – он с силой вдавил ружье Лине в горло.
- Стажер!
Крик Рико бросил Романа вперед. Кованное оголовье палки ударило по ружейному дулу, второй конец пошел в лицо охраннику… Тот изогнулся, отклоняясь, выпустил Лину. Хрипящая женщина упала на колени, заходясь истошным кашлем.
- Уйдите от меня! - охранник легко крутанулся… и слепо ринулся прочь.
- Куда! Там лифт!
- Держите его, он нам нужен! – кричал Рико, бросаясь за охранником.
Почти не рассчитывая попасть, Роман метнул свою палку. Кованное оголовье врезалось беглецу между лопатками… Тот рухнул ничком – перегораживая своим телом распахнутые дверцы лифта. Кабина загудела.
Роман свалился на охранника сверху, вцепился, потащил из лифта обратно на площадку… Но охранник извернулся… Многострадальная Романова голова взорвалась, будто фугас в ухо засунули. В глазах помутилось, он чувствовал лишь, как его пальцы скользнули по бронежилету и намертво сжались на жесткой ткани штанов… Романа поволокло…
- Пусти, сука! – хрипело впереди.
- Лифт… Нельзя… - простонал Роман.
Потом его швырнуло, спиной приложило о твердое и холодное, пол качнулся под ногами… В прямоугольном проеме он успел увидеть распластавшуюся в прыжке Янку, ее взлетевшую косу, протянутые к нему руки… Раздалось тихое пневматическое шипение. Пластиковые двери сошлись, жадно поцеловавшись резиновыми губами прокладок у самых кончиков Янкиных пальцев.
До Романа донесся долгий вибрирующий крик – снова заорало затаившееся в гостинице неведомое существо. И тут же Янкин вопль:
- Опять поздно – пиймаю, уши оборву! – на закрывшиеся двери лифта обрушился страшный удар, заставляя пластик выгнуться дугой.
Казалось, кабина в ужасе содрогнулась… К горлу Романа подкатила тошнота. Объект «лифт в преисподнюю», код 7/13, ухнул вниз.