Фондако деи Тедески
Это здание было торговым центром и таким остается до сих пор. Разумеется, 500 лет назад вещи были устроены немного по-другому: Фондако деи Тедески было резиденцией банкиров Фуггер, а не модных марок, но по большому счету оно всегда было местом, где осуществлялась купля-продажа.
Фондако — это своего рода символ сегодняшней Венеции, какой ее представляют себе одни и какой не хотели бы видеть другие (городом для использования и потребления туристами). Также это наглядный пример того, как происходит реставрация и возвращение исторических объектов в современное пользование, место наиболее значимых и очевидных глазу работ, проведенных в последние десятилетия. Фондако является предметом ожесточенных споров между теми, кто возмущается осквернением культурного наследия, и теми, кто считает, что любая реставрация в конечном счете лучше руин.
Нынешнее здание Немецкого подворья было построено в 1508 году (мы говорили о нем в главе 9). В наполеоновскую эпоху здесь располагался архив, в 1908 году было принято решение о реставрации, а в 1925-м здание купил Директорат почт и телеграфов. После окончания длительной реставрации в 1938 году в Фондако деи Тедески расположился Главный почтамт. В 2008-м здание купила группа «Бенеттон», проект реставрации разработал голландец Рем Колхас, суперзвезда архитектуры. С октября 2016 года торговый центр, которым управляет французская транснациональная корпорация DFS, открыт для посетителей. В нем представлено 65 магазинов.
Здание бывшего Немецкого подворья сегодня превратилось в современный торговый центр
Внутри все вылизано, отполировано, начищено до блеска. На верхние этажи ведет красный эскалатор — это единственный эскалатор в Венеции (был еще один, в соседнем здании, где располагались склады Coin, но они давно закрылись). Внутри специально сделанного проема, по которому проходит эскалатор, отчетливо видны бетонные следы реставрации 1930-х годов. Многие из тех, кто яростно выступал против работ, похоже, забыли, что в здании не осталось почти ничего оригинального, оно было полностью переделано: от XVI века сохранились лишь внутренние арки, одна фреска и камин. Вместо деревянных балок крыша опирается на монолитную структуру из армированного бетона, были переделаны стены вдоль лестницы, заменены все ступеньки из истрийского камня, а старые полы террасы частично заменены паркетом из бука.
Внутренний двор когда-то был открытым. Сегодня он закрыт крышей со световым фонарем, вокруг — магазины, в центре — бистро, которым управляют братья Алаймо, отмеченные тремя звездами «Мишлен». Лавки существовали и в XVI веке, однако они выходили не во внутренний двор, как сегодня, а на улицу, а арендная плата позволяла содержать находившееся в государственной собственности здание. Внутреннее пространство имеет квадратную форму; на первом этаже по пять больших арок с каждой стороны, на верхних этажах они удваиваются, сохраняя ширину, а высота их уменьшается с каждым этажом, которых всего четыре.
Сбоку можно видеть каменный колодец на колесах, который вызвал больше всего споров после открытия отреставрированного Фондако деи Тедески. На одной из его сторон изображен лев святого Марка, уцелевший в наполеоновскую эпоху. В те десятилетия, когда здание принадлежало почтамту, колодец находился в центре внутреннего двора, таким его все и запомнили. Поэтому, когда его перенесли в сторону и оборудовали колесами, пусть и незаметными, разразился скандал. Но затем был найден эстамп XVI века, и оказалось, что изначально колодец действительно находился сбоку. Таким образом, точно известно, что в течение веков колодец перемещали в разные места. Мемориальная доска на стене напоминает, что здание было перестроено в шестой год правления дожа Леонардо Лоредана, избранного в 1502 году.
Второй этаж хранит следы прежнего Фондако деи Тедески. Здесь можно увидеть фреску над дверью с изображением сцены Снятия с креста и камин с прекрасной задней стенкой из камня с высеченным изображением феникса. В XVI веке было принято украшать камины элементами, связанными с огнем, например, восставшим из пепла фениксом или способной жить в огне саламандрой. Рядом с камином сохранилась часть пола из белого камня и цветного мрамора. На этом этаже раньше располагались комнаты самых выдающихся жильцов, прежде всего семьи Фуггер, банкиров из Аугусты. Подобные элементы украшали и другие помещения.
Очень интересно рассматривать каменную часть лестничных площадок: почти везде сохранились оставленные немецкими торговцами за многие века знаки — монограммы, аббревиатуры и схемы для игры в крестики-нолики. Здание закрывалось с наступлением сумерек — разумеется, торговцы скучали и проводили время за игрой. Арочные пролеты очистили от покрытия и орнаментов, но следы этих древних игр видны и сегодня, словно граффити на камне.
Четыре этажа магазинов венчает мансарда, где создано выставочное пространство. Из нее можно попасть на террасу, откуда открывается невероятный вид. Она открыта для посетителей, однако доступ туда ограничен.
А каково будущее!
Проект MOSE, представляющий собой систему мобильных шлюзов для защиты от наводнений, знаменует собой окончательную и бесповоротную победу суши над водой и материковых пригородов — над самой Венецией. Синьория на протяжении веков пыталась защитить Венецию от суши, а лагуну — от речного мусора. Главным врагом была пресная вода, несущая грязь и грозившая превратить лагуну в пахотные поля, как это произошло в Равенне, которая когда-то была портом, а сегодня от моря ее отделяют 12 километров. Инженер-гидротехник Паоло Саббадино еще во второй половине XV века писал о том, что необходимо отвести от лагуны пресные воды. И венецианцы осуществили то, от чего сегодня волосы встали бы дыбом не только у экологов: по специально вырытым каналам они отвели воды рек Пьяве, Брента, Силе и даже По в Адриатическое море в обход лагуны — правда, в случае последней это было сделано назло папе, а не ради спасения лагуны.
Однако эту тяжелую битву нельзя было выиграть имевшимися в распоряжении Светлейшей республики средствами. В XVIII веке уже было невозможно оснащать корабли в Арсенале, поскольку слишком много усилий требовалось для выхода из порта Лидо. Собранные на верфи корабельные корпуса буксировали с помощью специально разработанной системы плавучих конструкций — так называемых «верблюдов», или камелей, и окончательно оснащение корабля происходило прямо в море. Камели использовали из-за песчаных отмелей, преграждавших выход из порта Маламокко. В течение XIX века австрийцы углубили порты, что позволило кораблям с большой осадкой заходить в бассейн Сан-Марко. С того момента работы не прекращались до тех пор, пока лагуна не превратилась в пролив.
Венеция возникла и сформировалась как город в море, а не на море. Сегодня же ее считают лишь одним из многих прибрежных городов, не принимая во внимание ее особенности. С юридической точки зрения Венецианская лагуна приравнена к проливу. Поэтому для навигации действуют те же правила, что и в открытом море, в то время как каналы в пределах города находятся под юрисдикцией местной полиции. Из-за этого возникает путаница и общая анархия: железные баржи врезаются в стены венецианских каналов, а туристические суда, водные такси и не подходящие для лагуны скоростные лодки повреждают илистые берега. Ко всему прочему добавляются круизные суда, которые, согласно недавно принятым законам, не могут заходить в бассейн Сан-Марко и канал Джудекка, но могут заходить в лагуну.
Лагуна — это море не только по закону, она превращается в море и с точки зрения экологии. Из-за канала Петроли, строительство которого было начато в 1964 году с целью связать порт Маламокко с портом Маргера, из-за работ по реализации проекта MOSE, осуществляемых с 2003 года, увеличилось количество воды, которая приходит с моря в лагуну с каждым приливом. В южной части лагуны, от Венеции до Кьоджи, исчезли песчаные отмели; с высоты птичьего полета она похожа на однородное водное зеркало: уже не видно земли и воды, пересекающихся каналов и болот, как в северной части.
Из лагуны исчезли или исчезают типичные для солоноватых вод виды рыб, такие как угри или морская камбала. Зато появляются пелагические рыбы: сегодня здесь водится дорада и луна-рыба. Видео семьи дельфинов, резвящейся в Гранд-канале напротив Пунта делла Догана в марте 2021 года, умилило полмира, но на самом деле это еще один признак продолжающейся пелагизации лагуны.
Море приходит все чаще и все более жестоко; уровень воды 4 ноября 1966 года, самый высокий с тех пор, как начали производить измерения, был почти достигнут 12 ноября 2019 года. Через год, 3 октября 2020 года, впервые привели в действие систему MOSE, аббревиатура которой созвучна с итальянским произношением слова «Моисей»: город не затопило, несмотря на чрезвычайно высокий уровень воды. Подвижные барьеры должны подниматься в случае прилива, превышающего на 130 сантиметров средний уровень моря, когда под водой оказывается уже 46 процентов Венеции. Но бывает, что прогнозы ошибаются, особенно если ветер внезапно меняет направление и не дает воде уйти. Именно это произошло 8 декабря 2020 года: вопреки прогнозу, уровень воды поднялся на 138 сантиметров, и целых три часа вода держалась выше установленного предела, поскольку приведение в действие системы шлюзов требует времени. Все затопило, пока шлюзы MOSE отдыхали в своих подводных покоях.
MOSE — грандиозная система мобильных шлюзов для защиты Венеции от наводнений
Наводнения были всегда, в этом нет никаких сомнений, об этом говорят хроники, картины и эстампы с изображением плывущих по площади Сан-Марко лодок. Изменилась их частота: если за 60 лет с 1870 по 1929 год каждое десятилетие происходило от двух до четырех исключительных наводнений (плюс 110 сантиметров над средним уровнем моря), то между 2000 и 2009 годами их было уже 52, а в 2010–2019-м — 95, и цифра продолжает расти.
Что мог бы написать историк будущего о сегодняшней Венеции? Конечно, то, что она все меньше является городом и все больше — туристическим аттракционом. Пика по количеству жителей Венеция (как город, а не коммуна) достигла в 1951 году, тогда здесь проживало 175 тысяч человек. Спустя полвека — всего 65 тысяч. Когда Маттео Секки и Стефано Соффиато в марте 2008 года установили счетчик жителей в витрине аптеки Морелли на центральной городской площади Сан-Бартоломео, он показывал число 60 720. 31 декабря 2021 года было уже 50 456 человек. Город теряет примерно тысячу жителей в год, и в 2022 году цифра опустилась ниже 50 тысяч, что, по мнению демографа из Падуи Джанпьеро Далла Дзуанне, является невозвратным порогом: «Нужно принимать серьезные меры, которых не видно на горизонте».
До ковида Венецию ежегодно посещало около 30 миллионов туристов (из которых 8,8 миллиона оставались на ночь, остальные приезжали на один день). Нетрудно догадаться, на кого рассчитана городская инфраструктура. И ситуация только ухудшается: собственники жилья выселяют постоянных арендаторов, чтобы открывать хостелы, а городские власти выставляют на продажу палаццо, которые превращаются в отели. Немногочисленные жители мешают тем, кто стремится извлечь прибыль буквально из всего. Многие убеждены, что Венеция живет туризмом, но на самом деле она умирает из-за туризма — по крайней мере, из-за такого туризма. Люди, работающие в Венеции, часто живут на материковой части, они рассматривают город как нечто вроде офиса и совершенно не интересуются тем, что в нем происходит. Ситуация не меняется, поскольку многих она устраивает: дойная корова приносит прибыль, а если и умрет, то банковские счета успеют пополниться на приличную сумму. Те, кто ожидал, что отсутствие туристов из-за пандемии изменит ситуацию, испытали глубокое разочарование. Во время локдауна Венеция обезлюдела: пустые улицы, закрытые окна, даже вода каналов стала прозрачной из-за отсутствия навигации. Но как только пандемия закончилась, все стало как прежде, если не хуже.
Кажется, что судьба Венеции находится в руках злых людей, чаще пожилого возраста, которые противостоят любой, даже самой пустяковой, инициативе. Когда несколько лет назад старое и неприглядное битумное покрытие улицы Руга деи Орези возле моста Риальто было заменено на более подходящий камень (прямоугольные блоки из трахита, типичные для венецианских улиц), в соцсетях случился настоящий бунт: люди заявляли, что предпочитают битум, который, по всей вероятности, был положен сугубо по экономическим причинам.
Достаточно выложить в соцсети фотографию супермаркета, расположенного в бывшем кинотеатре «Италия», или торгового центра в бывшем здании Фондако деи Тедески, как начинается вереница истерических реакций на тему «раньше было лучше». Здание кинотеатра «Италия» в неоготическом стиле было спроектировано Джованни Сарди и открылось в 1916 году. Это одно из первых итальянских зданий из железобетона; главный зал, предназначенный как для театральных спектаклей, так и для кинопоказов, украшен фресками, лепниной и кованым железом. После многолетней агонии кинотеатр был переоборудован в университетскую аудиторию, а потом закрылся и долгое время оставался заброшенным. Тщательная и длительная реставрация, начавшаяся в 2014 году, позволила вернуть здание в общественное пользование, и в 2016 году здесь открылся супермаркет. Все необходимые для его функционирования элементы; прилавки, холодильники, кассы — являются съемными и не затрагивают стен, фресок и лепнины. Но громы небесные — ужас, кощунство! Как можно вводить в коммерческое обращение здание, которое является одним из самых прекрасных примеров стиля либерти в Венеции? Не исключено, что это говорят те же самые люди, которые без колебаний выселили своих пожилых квартиросъемщиков ради открытия хостела.
Нечто подобное произошло с Фондако деи Тедески: находятся те, кто сожалеет о бывшем почтамте с окошком до востребования, дурно пахнущими телефонными кабинками и бумажными телефонными справочниками.
А что будет завтра? Венеция могла бы стать раем для работников интеллектуального труда. Кто не мечтал бы разрабатывать программное обеспечение в палаццо с фресками и видом на канал? Кто не хотел бы работать в помещениях бывшего Арсенала? Часть его до сих пор используется Военно-морским флотом, два боковых крыла отданы под Биеннале, а оставшаяся часть была отреставрирована, и сейчас здесь проходят различные мероприятия, в частности Морской салон. Следующим шагом стал бы перенос туда постоянной деятельности.
Это карта, которую Венеция еще может разыграть. Кто-нибудь поставит на нее?