5
Одновременно пытаюсь сделать две вещи: убежать и набрать какой-нибудь номер — раз уж у меня в руке телефон.
Не успеваю ни того, ни другого.
Даже из комнаты выбраться не выходит. Один из бритоголовых верзил догоняет и толкает в спину.
С размаху врезаюсь в стеллаж с книгами, стоящий у стены. Меня снова толкают и валят на пол.
Судорожно тыкаю пальцем по экрану, пытаясь закрыть камеру и зайти в журнал последних вызовов. Жму не глядя. Когда ударяюсь плечом об пол, телефон выбивают из руки.
Он летит по линолеуму к противоположной стене.
Всё. Это был мой последний шанс позвать на помощь.
Осталось только кричать. Но очень сомневаюсь, что соседи вызовут полицию…
Меня переворачивают на спину.
— Привет, детка.
Склонившийся надо мной мужик нехорошо улыбается.
— Заждались тут тебя.
— Кого? — пищу испуганно.
— Не дури, девка, а то ж мы можем и не ласково…
Мою щеку гладят шершавые пальцы незнакомца.
Цепенею от ужаса. Нет-нет, не нужно меня трогать…
— Ну вот, понятливая… молодец…
Мужик ухмыляется.
— Где наши деньги, Лика? — спрашивает второй.
Он подходит ближе. Его грязные ботинки останавливаются в сантиметре от моей головы. Смотрит сверху вниз. Скользит взглядом по телу, отчего мне становится мерзко.
— К-к-какие деньги? — бормочу, заикаясь.
Тот первый, что присел рядом на корточки, хватает меня за горло и давит.
Отпихиваю его. Хриплю. Перед глазами темнеет.
Рука перестаёт сдавливать горло.
— Еще раз, Лика. Ты взяла у нас на реализацию килограмм дури. Это дохера. Мы ждали от тебя расчет ещё на прошлой неделе. Сама понимаешь, проценты капают…
А мне сестра сказала, что не знала о содержимом пакета…
— Ваш килограмм в полиции, — выпаливаю взвинченно. — И я не Лика. Я её сестра — Ника…
Оба мужика ухмыляются.
— Ну да, конечно, — говорит тот, что стоит надо мной, — ты не Лика. Мы обознались.
— Да, я же говорю… — киваю головой.
Второй бандит хватает меня за волосы и резко дергает, чтобы я перестала кивать.
— Кончай с этим бредом, сука! Ты нам должна. Похуй, куда дела товар. Плати за него.
— Но… у меня нет денег…
На глаза наворачиваются слёзы. Во что сестра втянула меня? И там должна, и тут. А у меня и в помине нет такой суммы…
— Хату, значит, отписывай, — безразлично бросает держащий мои волосы гад.
— Но… не выйдет. Она не только моя. Половина принадлежит сестре…
— С этим проблем не будет, — верзилы переглядываются и ухмыляются. — Щас дарственную напишешь, потом у нашего нотариуса заверим — и, считай, в расчёте.
— Хорошо…
Чувство беспомощности забирает последние силы. Что я могу противопоставить такому нападению?
Вот и вся правда жизни…
Я старалась выкрутиться из проблем. Работала до седьмого пота. До последнего верила, что справлюсь и смогу сохранить бабушкину квартиру. Должно же хоть что-то зависеть от человека в этом мире!
Но вот пришли уроды без жалости, с тупой грубой силой. Схватили меня за горло — и все мои старания пошли к чёрту.
Я перепишу на них квартиру и вообще всё, что они захотят, потому что у меня нет от них защиты.
Мужик, держащий мои волосы, небрежно хлопает меня ладонью по щеке.
— Ну вот и умничка.
Смаргиваю слёзы и уговариваю себя не реветь. Нельзя показывать слабость.
— Лом, знаешь чё… Надо еще это… штраф за просрочку взять…
— Чё?
Мужчины переглядываются.
— Ну ты глянь, какая цаца… Платье на ней ещё это белое… Хочу невесту трахнуть. Стоит уже.
Цепенею. Сердце практически перестаёт биться от леденящего ужаса.
— Потом давай, когда хату оформим.
Да! Потом! Не сейчас. Мне нужна отсрочка!
— Не-е-е, сейчас хочу. По-быстрому. А как бумажки подпишет, можно и еще разок. Уже… не торопясь.
Стоящий надо мной мужик расплывается в гадкой, жестокой улыбке.
— Нет! — дергаюсь, стараясь отбиться.
Зажатые в кулак волосы натягиваются, причиняя боль.
Меня хватают за подбородок, мешая вертеть головой.
— Красивая сучка… как картинка…
— Пошел к черту! — тянусь к лицу мужчины, держащего меня. Хочу расцарапать ему глаза.
Он отпускает мои волосы, но тут же перехватывает запястья. Прижимает их к полу.
— Не рыпайся, киса. Выебем и отпустим. От тебя не убудет.
Пытаюсь закричать, но мне зажимают рот.
Тот второй садится на корточки возле моих ног и принимается задирать подол платья.
От ужаса темнеет перед глазами.
Нет! Только не так. Не с ними. Они ужасные и грязные. Я этого не переживу!
Мои колени разводят в стороны. Я пытаюсь их сжать изо всех сил, но не выходит.
Мышцы на внутренней стороне бедер простреливает болью. На меня наваливаются сверху. Впиваются в губы издевательским поцелуем.
Я не готова дать этому случиться. От отчаяния кусаю со всей дури губу урода.
Мне это ничем не поможет. Только разозлит насильника. И никто не спасёт.
Я это понимаю.
Мужик, которого я укусила, дергается и рычит.
— Сука…
Я прокусила ему губу. Мне на грудь, прямо на неприлично дорогое свадебное платье, капает кровь.
В глазах урода — звериная злость. Он замахивается, чтобы ударить меня по лицу.
Зажмуриваюсь.
Откуда-то сбоку слышится оглушительный грохот. Топот.
Мне вдруг резко становится легче дышать — придавливающий меня собой урод будто испарился.
С колотящимся от страха сердцем открываю глаза и вижу ещё одного мужчину.
Он кидается на мужика, который секунду назад сидел на мне. Бьёт его кулаком в челюсть.
Несостоявшийся насильник пошатывается и падает. Второй урод, продолжавший до этого держать мои руки, подскакивает на ноги и бросается на появившегося из ниоткуда мужчину.
Всё происходит так быстро! Я едва успеваю увидеть, кто кого бьёт. Оба бандита поднимаются на ноги и идут на третьего мужчину. Наваливаются. Молотят руками и ногами.
Выхватываю из мешанины тел лицо пришедшего мужчины…
Это же отец Ани! Бывший Лики. Я так и не узнала его имени…
Откуда он здесь? Как нашёл?