Глава 37

— Её Высочество Амира! — торжественно представляет герольд, и огромный бальный зал затихает.

Гости расступаются, с любопытством оглядываются. Женщины приседают в реверансе, мужчины склоняют головы. Официанты с подносами растворяются за этой толпой.

Я медленно осматриваю помпезное помещение размером с футбольное поле. И с приклеенной неестественной улыбкой захожу в этот террариум из высшего общества.

Впереди на тронном пьедестале стоит отец и почему-то хмурится. Быстро сбегает по ступеням и подходит ко мне.

— Ты почему одна? — шепчет он, целуя в висок и даря свой локоть помощи.

— А с кем я должна быть? — удивляюсь постановке вопроса.

— Я думал, тебя проводят принцы, — ворчит король. — Знал бы, сам зашёл за тобой.

— Пошли они, эти принцы, — фыркаю злобно, продолжая держать дурацкую улыбку для общества.

— Они тебя обидели? — напрягается папа и брови кустистые сводит к переносице.

— Можно и так сказать, — отмахиваюсь, и мы останавливаемся у постамента.

— Прибью, — цедит сквозь зубы король, разворачивая к присутствующим.

— Я сама их прибью, как только увижу, — бурчу и перевожу взгляд вперёд.

Тут же натыкаюсь на двух обсуждаемых объектов и замираю, с жадностью осматривая их. Меня буквально отбрасывает в ту реальность, которую я увидела в зеркале утром.

Они одеты нарядно. Эдриан в чёрном сюртуке с эмблемами своей империи и ободком на голове из чёрного металла. Люций во всём белом с эмблемами Элизиана и тоже ободком на голове из белого металла. Правда, с одним отличием. В зеркальной реальности принцы были мрачны, и между ними буквально висели ненависть, раздражение и соперничество.

Настоящие же принцы стоят плечом к плечу, переговариваются между собой, подтрунивают, шутят и на меня смотрят слишком собственнически, жадно. Вон как улыбаются, гады. А Морт опять не отрывает глаз от моего декольте. Хам!

Пока я залипаю на своих бывших мужьях, папа-король красиво вещает о том, как счастлив разделить этот вечер с гостями и друзьями-правителями из соседних стран. Он, наконец, нашёл смысл жизни и дочь свою любимую.

Отвлекаюсь, только когда раздаются громкие аплодисменты и зычные выкрики:

— Да здравствуют король Альберт и принцесса Амира!

Встрепенувшись, опять цепляю улыбку и оглядываюсь на остальных присутствующих. Среди гостей узнаю отца Эдриана. Того, кто напустил на нас зомбиков и уничтожил мост. Мужчина приветственно кивает. Рядом с ним стоит и отец Люциуса. Эльф лишь глазами сверкает, ну прям как и его сынок.

— Потанцуешь со мной, дочка? — возвращает моё внимание папа.

— Конечно, — киваю с улыбкой.

Правда, танцевать я не умею. Пропустила сегодняшний урок. Я вообще почти до вечера из комнаты не выходила, переваривала увиденное. Я бы никогда не хотела быть столь пустой и глупой принцесской. И даже не представляла, что всё могло бы быть так. Хотя понимала, что всё зависит от воспитания и атмосферы. У меня на прежней земной работе была такая девушка. Дочь генерального директора и начальница логистики. Она упивалась своей властью и помыкала подчинёнными.

И я могла быть такой, если бы жила с золотой ложкой во рту? Сама себе отвечаю, что нет. Это не в моём характере. Но ведь я не знаю правду. Возможно, так и было бы.

В общем, бабка-то хорошенько встряхнула моё мировоззрение. Я частично поняла её мотивы, хоть и не простила.

— Где ты витаешь? — рокочет папа, провожая в центр бального зала.

— Я пропустила сегодняшний урок танцев, — отвечаю невпопад.

— Да, Салентино был очень возмущён, — усмехается король, притягивая ближе. — Твоя бабушка привезла этого мэтра из Замира. Нашла лучшего из лучших, а ты его проигнорировала.

— Надеюсь, он не сильно расстроился, — закатываю глаза и с первыми аккордами мелодии начинаю танец. Точнее, просто иду вслед за папой.

— Заявил, что хвоста его больше не будет в Авалоре, — хмыкает мужчина.

— Хвоста? — удивлённо переспрашиваю.

— Да, он наг.

На краткий миг я даже расстраиваюсь, что проигнорировала этого танцора. Нагов мне ещё не приходилось видеть в этом мире. Интересно, и как он должен был меня обучить танцам, если ног не имеет?

Мы кружимся с папой, обсуждаем гостей и совершенно никого не замечаем. Он смешит меня и сверкает синевой глаз. Совершенно здоровый, окрепший и даже без седых волос. Скорее всего, покрасил их как-то.

Как только танец завершается, папа провожает опять к пьедесталу. Чтобы толкнуть очередную речь и отпустить развлекаться.

— Ваше Величество, позвольте нам обратиться! — прерывает только открывшего рот батеньку Эдриан.

Двое бывших мужей почти синхронно шагают ближе к постаменту. Я физически чувствую, как напрягается отец. А гости прекращают шептаться и подбираются ближе.

— Обращайтесь, — величественно и удивительно спокойно отвечает Альберт.

— Я, Эдриан Мортимер, наследный принц Даркхолда, прошу руки и сердца вашей дочери, Её Высочества Амиры! — торжественно говорит мужчина, останавливаясь в двух шагах от нас.

— И я, Люциус Райгар, наследный принц Элизиана, тоже прошу руки и сердца вашей дочери, — говорит эльф, останавливаясь рядом с побратимом.

— Какое единодушие, — усмехается правитель, переводя хитрый взгляд на меня. — Что скажешь, дочка?

— Они опять ошиблись, — вздыхаю тихо, закатив глаза.

— Так подскажи им, — шепчет папа, склонившись к самому уху. Сразу же выпрямляется и уже обращается к ждущим принцам: — Я даю согласие на ваш союз. Но моего согласия недостаточно.

Морт и Люций тут же переводят взгляды на меня. Шагают ближе, а я теряю тепло родителя. Папа отходит в сторону к двум правителям. У-уу-у, предатель!

— Амира, мой свет, — начинает Люциус и вынимает из внутреннего кармана сюртука футляр, — окажи нам честь стать нашей женой.

Эдриан тоже вынимает футляр. Правда, обе коробочки вытянуты в длину, и вряд ли там кольцо.

— Думали, я не смогу отказать перед всеми? — шепчу я, теребя артефакт на шее.

— Малышка, — улыбается обаятельно Эдриан, — мы прошли долгий путь, чтобы понять, что наш мир был пуст без тебя. Выходи за нас.

— Нет, — припечатываю я и, сжав сильнее кулон, ярко свечу.

Обалдевшие, перекошенные от гнева лица принцев — последнее, что вижу перед собой. А их окрики заглушает многоголосый «Ах!» присутствующих.

Я перемещаюсь в лес. Прямо туда, где озеро, где поваленное дерево, потухший костёр и примятая после нас трава. В бальном платье, увешанная драгоценностями и на высоких каблуках. Просто идеальная жертва для разбойников. Дура дурой.

Правда, полянка встречает меня не тишиной и пустотой ночного леса. Первые, кого я замечаю, — это два пасущихся коня. Сумрак и Светоч размеренно жуют траву чуть в сторонке между деревьями и даже не реагируют на моё появление. Как я их ночью сразу увидела? Так тут светло. Очень.

Вся полянка усыпана свечами в небольших стеклянных сферах. Даже на ветках висят они. И вокруг всё в цветах. Как в той самой таверне. Огромные букеты расставлены, развешаны и разложены по всей свободной части поляны. В озере тоже плавают свечи в сферах. И у самого берега, прямо под раскидистым деревом, накрыто покрывало.

Иду туда и, вздрогнув, останавливаюсь. Передо мной из белого и тёмного света выходят эти гады.

— Ты был прав, — мрачно говорит Эдриан.

— Вы редкостные гады! — выпаливаю я.

— Что не так, Амира? — вопрошает Люций.

— Решили манипулировать мной! Думали, при гостях и ваших родителях я не смогу отказать вам? Хотели получить моё согласие…

— Мы так точно не думали, — перебивает Эдриан. — Наедине спросили, ты отказала.

— Да, и мы решили, что тебе важно соблюсти правила приличия, и обратились к твоему отцу. При всех, как подобает, — подхватывает Люциус.

— Что тебе ещё нужно, женщина?! — рявкает Морт.

— Романтики! — тоже повышаю голос.

— Вот такой?! — продолжает орать Эдриан, разводя руками.

— И признаний! — тоже не отстаю от него.

— Я люблю тебя! Ты и только ты нужна мне!

— Тогда почему ты кричишь на меня?! — огрызаюсь я.

— Потому что я испугался, — как-то быстро сдувается он. — Ты опять убежала! Одна и без меня!

— Хорошо, — быстро сдуваюсь и, облизнув губы, перевожу взгляд на Люциуса.

— Я тоже тебя люблю, — улыбается эльф. — И если вы закончили ссориться, вернёмся к вопросу. Что не так, Амира? Как нам доказать, что мы искренне хотим связать наши судьбы с тобой?

— Я тоже вас, кажется, люблю…

— Что, прости? Говори увереннее.

— Заткнись, Морт! — гаркаем мы с Люцием.

— Жоржетта показала мне кое-что. Показала то, во что мог превратиться наш брак. И я боюсь, что мы спешим. Вдруг завтра вы возненавидите меня и уничтожите три королевства от ненависти ко мне?

— Этого не будет, — фыркает Эдриан.

— Ты этого не знаешь, — укоризненно качаю головой и, сама себе противореча, шагаю ближе, чтобы обнять. Тёмный принц тяжко вздыхает и сильно стискивает.

— Мы можем узнать, что нас ждёт в Храме судеб, — останавливает эльф. — Мы можем заключить брак и попросить Верховного посмотреть наше будущее.

— И если всё окажется ужасным, расторгнем? Опять? — отрываю голову от груди бывшего и смотрю на Люциуса.

— Нет, попробуем изменить эту судьбу, — улыбается светлый принц и притягивает к себе. — Но я просто уверен, что наш брак будет самым прекрасным союзом трёх.

Эдриан соглашается и кивает. Достаёт вновь футляр и опускается на одно колено. Удивлённо отстраняюсь. Люциус тоже встаёт на одно колено, вынимая свою коробочку.

— Ты самая вредная, упрямая, несговорчивая и капризная девушка в мире, — бурчит Эдриан. — И я тебя люблю. Я буду тебя любить, даже когда ты будешь драться со мной и кричать на меня. Буду любить, даже если ты будешь убегать от меня. Я буду догонять тебя. Я буду вечно преследовать…

— Маньяк, — вставляю тихо.

— И даже когда ты меня перебиваешь, я люблю тебя, — дополняет он, убийственно смотря снизу вверх.

— А ещё ты самая смелая, добрая, храбрая, преданная и честная девушка, — подхватывает Люциус. — Ты очень красивая, страстная, ласковая и ранимая…

— Да, ты такая, — хмыкает Эдриан. — Ты выйдешь за нас замуж? И только посмей потянуться к артефакту.

— Угрожаешь? — машинально кладу ладонь на грудь, туда, где висит кулон. Только не нахожу его. Щупаю всю шею. Цепочки тоже нет. — Что?!.. Ты!..

— Сбежать не получится, крошка, — зловеще улыбается Морт и раскрывает кулак, показывая свой же подарок.

— Я выйду за вас замуж, — выдыхаю с глупой улыбкой. — И убегать я не планировала. И тоже вас люблю.

— Быстро в Храм, пока не передумала! — Люций, рывком вскочив, подхватывает на руки и кружит, а я хохочу и обнимаю за шею, боясь свалиться.