Глава 18

Эдриан Мортимер .

— Ты подарил ей кулон перемещения! — обвинительно тянет Люциус, когда мы остаёмся одни. Амира поднялась в номер, захотела побыть одна, искупаться, переодеться, отдохнуть.

— И что? — хмурюсь, не понимая, что он опять бесится.

Верчу в руках кружку с напитком и смотрю на пустую стену. Тяжёлая выдалась ночь. Не в физическом плане. Я могу без сна продержаться долго, несколько дней. В военной академии нас часто наказывали дисциплинарными работами. Сутками стоять на вахте, подпитывать до полного истощения оборонные артефакты, восстанавливать мишени полигона или собирать неразорвавшиеся магические снаряды. Были и полегче наказания, только нас с Люциусом накрывали по полной.

Но этой ночью ни одни дисциплинарные работы и рядом не стояли с тем, что я испытал. Я откровенно струхнул за жену.

И то, что вначале казалось правильным, сейчас вызывает сомнения. Девчонка меня волнует и возбуждает. Я хочу её и постоянно думаю о ней. Мало того, я ревную её к Люциусу! И меня бесит, что с ним она другая. Более ласковая, что ли. Более доверчивая.

Хотя этой ночью жалась она ко мне сильно. И стонала сладко. Я вообще голову потерял, словно подросток набросился на вожделенный объект. Каких усилий стоило остановить себя. Я хоть и не рыцарь без страха и упрёка, но не мерзавец, чтобы воспользоваться беззащитностью девушки. Да и секс определённо закрепил бы наши брачные узы, а нам этого не надо.

Но можно пошалить и без классического завершения. Показать собственной жене прелести плотских утех. Она, скорее всего, невинна.

А что, если не невинна?

Последняя мысль обжигает, и на место возбуждения приходит злость. Или ревность. А может, всё вместе.

— Пекло! — цежу сквозь зубы и залпом осушаю огненный напиток, чтобы только перебить вкус доселе неизведанных и непонятных чувств.

— Морт, твою мать! — шипит Люциус, возвращая к разговору. — Она могла воспользоваться артефактом!

Согласно киваю. Могла. Но не сделала этого. Почему?

— Забыла, наверное, — пожимаю плечами.

— Нет, она сказала, что не бросит нас и наши планы на полпути, — выдыхает побратим.

Удивлённо бровь выгибаю и перевожу взгляд на эльфа.

— Это ведь хорошо? — спрашиваю не так уверенно, как хотелось бы. — Мы разведёмся. Вернёмся каждый в свою страну, сядем на престол. И больше я никогда не увижу твою постную физиономию.

— Увидишь, не обольщайся, — фыркает Люциус. — Я не собираюсь нарушать традиции Элизиана и отменять встречу глав королевств на День Независимости, например.

— Ладно, раз в год буду тебя видеть — тоже вполне приемлемо, — фыркаю, наливая нам в кубки ещё огненной воды.

— Праздник Равновесия в Авалоре, — цокает побратим и с хитрым прищуром перечисляет масштабные события, затрагивающие весь наш мир: — Карнавал Семи Ветров, Турнир Божественной Воли, День Дождя. И… Парад Мёртвых.

— Ты забыл Ночь Кровавой Луны, — бурчу, закатив глаза. — И всё равно это намного лучше, чем созерцать тебя каждый божий день.

— Согласен, выпьем за это, — хмыкает он и бьёт своим кубком мой.

Усмехнувшись, киваю, и мы пьём. Люций открывает карту и раскладывает её.

— Нужно поменять маршрут. Сейчас мы можем проехать через ущелье. Это опасно, но там нас точно никто ждать не будет, — говорит он, отмечая нужную локацию.

— Да, тем более мы налегке, быстро пройдём.

— Ты всё ещё против перемещений?

— Мне нежелательно пользоваться магией. Тогда меня точно вычислят, от стражников отца не так легко избавиться, как от твоих.

— О, давай похвастайся, какие великие-могучие некроманты в Даркхолде, — паясничает Люций, меняя голос.

— Да я не про это вообще. Поднимут умертвий, ты готов отбиваться от них? А если Мира испугается, запаникует? И тебе тоже нежелательно магичить. Из-за твоего всплеска магии Элизианцы нас нашли.

— Возможно, ты прав, — соглашается побратим. — Ты же понимаешь, что в храме нас точно будут ждать?

— Уверен, уже ждут. Но там они нас уже остановить не смогут. Иначе сами пострадают от кое-кого помогущественнее.

— Ты веришь, что боги разгневаются, если на территории Великого храма нарушат законы? — усмехается Люциус.

— Вполне возможно, — пожимаю плечами.

— А если они разгневаются, что мы разрушим Священный Союз Трёх?

— Быть нам свободными и мёртвыми.

Мы одновременно фыркаем и усмехаемся. Люций разливает ещё порцию напитка и отворачивается к окну. Я прикрываю глаза и дремлю. Правда, перед взором появляется моя извивающаяся в возбуждении жена. И не даёт настроиться на отдых.

Чертыхнувшись, мотаю головой, прогоняя образы.

Через несколько долгих минут к нам спускается посвежевшая, переодевшаяся Амира. Она надела платье с отрытыми плечами. А я вновь прикипаю взглядом к её холмикам. К этим полусферам, что держал в ночи, что целовал самозабвенно. Опрокидываю в себя ещё один стакан алкоголя, но совершенно не чувствую нужного расслабления.

Пекло!

Она светло улыбается, сверкает зелёными глазами. Выглядит совершенно другой. Будто изнутри светится. Падает возле Люциуса, к боку его прижимается, прося подсушить волосы.

Сглатываю горькую ревность и отворачиваюсь. Положа руку на сердце, развод уже не кажется таким правильным решением.

— Вы так с самого утра сидите? — спрашивает она, подзывая подавальщицу. — Могли бы подняться и поспать. Нам ведь ехать в ночь.

— Нет, поедем сейчас. Больше не будем передвигаться в темноте, — бурчу, жестом показывая, чтобы обновили напитки.

— Но вы устали. Ты всю ночь меня охранял и заботился, — замечает Мира, пытливо в глаза заглядывая. — А Люций, скорее всего, сражался с теми гвардейцами.

— Морт прав, хватит с нас приключений. Если уж отбиваться, то при свете дня, — встревает эльф, завершив своё колдовство и поправляя волосы жены. Закатываю глаза, показушник.

— Значит, едем? Я не распаковывала багаж, — хлопает по своей сумке девушка.

— Поешь и поедем, — киваю. — Я как раз приобрёл небольшую повозку.

Мира согласно улыбается, делает заказ. Очень плотный и совершенно не девчачий. Вообще, заметил, она ест наравне с нами. Без лишнего жеманства и кокетства, что присуще местным дамочкам. Все знакомые леди питаются скромно и сидят на разнообразных диетах, стремясь к непонятному идеалу. Только вызывают лишь одно стойкое желание — накормить бедолажек.

Как-то не сговариваясь, мы с Люциусом просто наблюдаем за женой. За тем, как она ест, наливает себе отвар, мурлычет себе под нос непонятный мотивчик.

— Что? — сразу же ершится, заметив наши взгляды, и двигает жаркое ближе к себе. — Да, я люблю поесть. Есть возражения?

— Нет. Ешь, принцесса, — улыбается Люций, пододвигая ещё хлеб.

— Не обляпайся, — хмыкаю, протягивая салфетку.

— Угу, — бубнит с набитым ртом.

После скорого обеда оставляю Люция расплачиваться, увожу Миру на улицу. Местный работник запрягает наших лошадей в крытую неприметную повозку.

— На карету это не похоже, — морщит нос девушка, но с лёгкостью влезает на скамью для кучера. — А ты научишь меня управлять повозкой?

— Научу, — соглашаюсь, прыгая рядом. Сам не замечаю, что улыбаюсь и прижимаюсь теснее к жене.

Побратим выходит, ворчит себе под нос. Пытается поменяться с Мирой местами. Благородство включает. Мол, отдохнёшь в пути. Жарко ведь, да и ехать долго. Не добивается успеха и, нахохлившись, устраивается за нами на лавке.

Усмехнувшись, приобнимаю девушку, вручаю ей поводья и подсказываю, что нужно делать. Первые несколько минут эти кони соревнуются друг с другом и топчутся на одном месте: то тянут в стороны, то тормозят. Отчего вся конструкция дёргается.

— Так, соберитесь там! — гаркает Мира, встряхнув поводьями. — Мы команда. Сумрак, не бодайся. А ты… как там тебя…

— Его зовут Светоч, — подсказывает Люций.

— Светоч… — тянет принцесса. — Красивое имя. Светоч, не лягайся! И только попробуйте укусить друг друга, будете плестись позади.

Как ни странно, кони прислушиваются к девушке. Фыркают, мотают мордами. И мы, наконец, выезжаем в путь.

— А ты молодец, — хмыкаю я.

— Ещё бы! Вон вас помирила же, — усмехается она, с улыбкой смотря на меня.

Помирила? Оборачиваюсь на побратима. Он убийственно-злобно смотрит и опять глазами светит. Нет, определённо не помирила.