Глава 2
Фитиль с шипением вспыхивает неожиданно ярко. Золотисто-зелёное пламя режет привыкшие к темноте глаза, а запах горькой полыни бьёт сразу по обонянию и наполняет комнату удушливым дымом.
Часто-часто моргаю, откашливаюсь и тянусь открыть форточку, чтобы проветрить этот белёсый дым. Знала ведь, что явно чья-то глупая шутка. Или у свечи кончился срок годности. Нет, блин, хранила.
Матеря отправителя этого подарочка на чём свет стоит, разворачиваюсь и обалдело застываю от шока.
Несколько секунд просто не верю собственным глазам. Может, галлюцинация? Нанюхалась тут этой полыни или крапивы. Вот и мерещится всякое.
Сглотнув, вглядываюсь в темноту и верчу головой, пытаясь понять, куда делось окно. Крошечный свет выхватывает грубый серый камень вместо моего светлого в пятнах кафеля и коричневого подоконника. Потолок вовсе теряется в бесконечной выси. Пламя слишком маленькое, чтобы увидеть его. А вместо гладкого ламината даже через меховые тапочки ощущаются неровный холодный камень и песок.
— Что за?.. — оборачиваюсь вокруг оси, прикрывая ладонью огонь, чтоб не потух.
Интерьер квартиры просто-напросто стёрло. А я стою в центре огромной пещеры. Глубоко вдыхаю и закашливаюсь. Даже воздух другой. Тяжёлый, пропитанный сыростью и чем-то металлическим.
Меня в дрожь бросает. Кутаюсь сильнее в халат, медленно продвигаюсь вперёд в надежде, что эти странные галлюцинации закончатся и я вновь окажусь в своей квартире.
В этом мраке практически ничего не вижу и по закону подлости спотыкаюсь об особо крупный камень. Вскрикнув, лечу прямо лицом в землю, машинально выбрасываю свечу, дабы не расквасить нос, и приземляюсь на острые каменные крошки, усеянные в этой чёртовой пещере.
— Отлично, блин, — шиплю, отряхивая ладони от впившихся осколков. — И свечу ещё потеряла.
Хлопаю по карманам, помню ведь, что машинально сунула спички. Нахожу коробок и зажигаю одну. Осматриваю пол, благо моя дурацкая свеча никуда не укатилась. Лежит, родимая, прямо под ногами. Но меня больше привлекает движение пламени на спичке. Где-то здесь есть выход из этой пещеры!
Подхватив свечу, зажигаю опять фитиль, ищу, откуда сквозит, и иду в нужном направлении.
Примерно через две минуты я выбираюсь на воздух. Очень надеюсь, что это уже не галлюцинация и я не стою сейчас на своём подоконнике. А то вот так сиганёшь вниз, считая, что прыгаешь с горы, и голову расшибёшь, приземлившись в баб Верином палисаднике.
Нет, ночью спускаться по горному серпантину — такое себе удовольствие. Даже если это новая реальность, а не галлюцинация. Решительно развернувшись, иду обратно в пещеру. Лучше переждать. Либо меня отпустит эта странная галлюцинация и я окажусь вновь в своей квартире, либо дождусь утра и выясню, наконец, куда попала. Как отсюда выбираться, а главное — вернуться домой. У меня работа, между прочим. Перспективная. И повышение обещали, если во время сезона отпусков не накосячу, заменяя коллег.
Облюбовав тот самый валун, об который споткнулась, устраиваюсь удобнее. Прислоняюсь к шероховатой стене и задуваю свечу. Экономить нужно свой единственный источник света. А темноты я не боюсь. Если только не услышу посторонних шорохов.
Шумно выдохнув, прикрываю глаза. И ловлю себя на мысли, что реагирую на всё происходящее совершенно спокойно, без паники и истерики. Меня не пугает то, что я нахожусь неизвестно где в одном нижнем белье, халат — так себе одежда, и в домашних тапочках. Кроме наполовину пустого коробка и странной свечи ничего нет.
— А воду я выключила? — спрашиваю пустоту. Не хотелось бы в этом бреду устроить потом.
Представляю, как Полинка со свиданки возвращается, а квартира затоплена. Меня нет, на плите кофе остывший. Ну хоть поесть успела.
— Тебе лишь бы поесть, — сама себя ругаю, потому что да, грешу этим.
Это всё голодное детство виновато. Нет, в детском доме нас кормили и даже сладостями угощали. Но чаще всего старшаки отбирали самые вкусные кусочки и блюда. А так как у меня характер был непростой, то за еду я могла и подраться, за что меня часто оставляли вовсе голодной. В назидание и в наказание.
Усталость и нервное напряжение этого дня как-то быстро окутывают всё тело, и я отключаюсь.
Просыпаюсь от того, что падаю со своего насеста. Резко вскакиваю и оглядываю уже совершенно не тёмную локацию. Из неровного проёма светит утреннее солнце, открывая моё укрытие и наскальную живопись на одной из стен этой пещеры.