Первые лучи утреннего солнца озарили павильоны и террасы и просочились сквозь зеленые занавески в спальню супругов Юйвэнь. В щели приоткрытой двери лучи слились в золотую струю, направленную четко в шелковый полог. Налетел ветерок, полог шелохнулся, и золотая струя остановилась на лице сладко спавшей Чжэн Ми и замерла, словно влюбленный до безумия юноша, ожидающий благосклонности объекта своих воздыханий.

Резко очнувшись от приятных грез, Чжэн Ми поняла, что проспала час, когда должна была поприветствовать матушку Цуй Юйфан. Поначалу Чжэн Ми хотела встать, но, откинув полог, ощутила пронизывающий холод и тотчас свернулась под теплым одеялом. Не зная, чем занять себя, она вытащила из-под подушки бирюзовые подвески в виде драконов и принялась любоваться ими. Это был подарок на помолвку от ее возлюбленного.

Возлюбленным Чжэн Ми был ее названый старший брат Чжэн Иннянь, сын ее мачехи и того самого безвременно почившего кузнеца. Когда ей было четырнадцать лет, они вдвоем вкусили запретный плод в полях за стенами города, тогда названый брат и подарил ей эти подвески в качестве признания в чувствах. Чжэн Ми перевязала их цветной шелковой лентой и носила на груди.

Опьяненные первой любовью, молодые люди часто встречались за городскими стенами, где однажды и были обнаружены отцом, выехавшим на охоту. Отец метал громы и молнии, неистово и жестоко хлестал Чжэн Инняня кнутом, пока Чжэн Ми жалобно умоляла его остановиться. Воспользовавшись моментом, Чжэн Иннянь сбежал на подкосившихся ногах, но оступился и упал в трясину.

Застряв в болотной жиже, Чжэн Иннянь протянул обе руки к Чжэн Ми и с отчаянием взмолился о помощи. Она кинулась к нему, но отец за волосы оттащил ее в сторону. На ее глазах названый брат скрылся в иле, оставив после себя только несколько мутных пузырьков.

Отец пригрозил ей, чтобы она не смела распространяться о смерти брата, и поскорее организовал состязание за ее руку. Чжэн Ми думала, что ее супругом станет образованный и утонченный второй сын рода Юйвэнь – Юйвэнь Кай. Однако, только прибыв в новый дом и увидев своего однорукого жениха, она узнала, что в погоне за удовлетворением своих амбиций отец заранее договорился, что отдаст ее за Юйвэнь Сюна, грубого и бесстрашного Бога войны.

В первую брачную ночь, увидав ее роскошный наряд, Юйвэнь Сюн пришел в крайнее возбуждение и стал будто совершенно пьяным. Чжэн Ми самодовольно усмехнулась про себя. Все мужики одинаковы, все падки на свеженькое. Им вовсе не нужна добродетельная и степенная супруга, нет, им нужно, чтобы женщина была распутной, но благородной, была отличной хозяйкой и чарующей красоткой, способной удовлетворить любые потребности мужа.

Юйвэнь Сюну нравилась ее белоснежная кожа, шелковистые темные волосы, чистые, как вода, глаза. Его было невозможно прогнать из супружеской спальни, и за то короткое время, что прошло со свадьбы, он уже совсем потерял голову от страсти.

Однако тут его величество отправился в горы Куньлунь на охоту, включив Юйвэнь Сюна в состав свиты, их не было уже несколько дней и скорого возвращения не предвиделось. Чжэн Ми осталась одна, ей только и оставалось, что каждый вечер заливать тоску вином. Ей было не по себе от одиночества в первый месяц супружества.

Она отложила подвески и достала шелковый платок с вышитыми золотыми нитями иероглифами «Юйвэнь», накрыла им лицо и медленно вдохнула мягкий аромат нежной ткани. Если бы ее мужем стал Юйвэнь Кай, этот элегантный юноша, так мастерски умеющий стрелять верхом, как было бы хорошо! Если кого и винить, так отца, который во всем следует принципу получения максимально возможной выгоды, а потому и заставил ее стать женой Бога войны.

Но какое ей было дело до этого Бога войны? Чжэн Ми хотела лишь жить по своим правилам и наслаждаться яркими впечатлениями.

– Цзиньчань, – перевернувшись на бок и сев на край кровати, позвала она служанку.

Все-таки надо пройтись по поместью, кто знает, вдруг получится встретить Юйвэнь Кая? А в комнате сидеть, так недалеко и плесенью начать покрываться!

– Госпожа, вы желаете умыться и причесаться? – подбежала ловкая и изящная Цзиньчань с парой туфель в руках.

– Угу. Как там старшая матушка Цуй, что-то слышно от нее? – беспечно спросила Чжэн Ми.

Усевшись за туалетный столик с зеркалом, украшенным сложными резными узорами, она прополоскала рот соленой водой из серебряной чашки, а затем справила нужду в медный таз.

– Эге, куда там! Тишина. А вот матушка Ли – дело другое, весь день занята приемом гостей, меня тоже звала помогать. Говорит, что сейчас идет приготовление к пиру в честь Праздника весны, рук им не хватает. Но я помню, что мне еще вам прислуживать надо, а потому под этим предлогом отказалась, – склонив голову, Цзиньчань подумала немного, а потом ответила звонким голосом, подобострастно хлопая черными глазами.

– Что ж, чуть погодя я с тобой вместе пойду, подсобим.

У Чжэн Ми был свой расчет – она собиралась притвориться благородной девушкой, благопристойной и изысканной, вежливой и предупредительной.

– Слушаюсь, госпожа.

Освободив стол от вещей, Цзиньчань принялась расчесывать хозяйку. Голову Чжэн Ми украшала копна каштановых, слегка красноватых волос – эта особенность девушки делала ее еще более красивой: белая кожа, каштановые волосы, пышная грудь и ягодицы, тонкая талия.

Когда она еще говорить толком не умела, к ним в дом постучался странствующий даосский монах, попросил кружку воды. В благодарность он принялся гадать по лицам каждого из членов семьи, но, дойдя до Чжэн Ми, лишь улыбнулся и ничего не сказал. Только перед самым уходом он со вздохом повторил несколько раз:

– Чудесная плоть красотой совратит, кто подойдет – непременно погиб.

После этого все друзья по детским играм отвернулись от нее, считая, что она приносит несчастья, что каждый, кто сблизится с ней, обязательно попадет в беду. Рядом с Чжэн Ми остался только ее старший братец, он заботился о ней, оберегал ее, потому она и была готова отдать себя ему без остатка. Кто же знал, что он погибнет, точно как было сказано в пророчестве?

Изначально ее отец скептически отнесся к приговору даоса, но после смерти брата Чжэн Ми он уверовал. Решение организовать соревнование за невесту было продиктовано все тем же суеверием: в конце концов, только сильному в боевых искусствах мужчине с подходящей картой бацзы удастся совладать с ней.

Но кто знает, какие грустные думы кружились в ее голове, пока она в одиночестве томилась желанием любви в пустых покоях?

– Госпожа, какого цвета платье желаете надеть сегодня? – в нерешительности спросила Цзиньчань, заколов волосы хозяйки гребнем из белого нефрита с подвеской в виде цветка.

Каштановым волосам Чжэн Ми больше всего шли белые украшения.

– Кораллового цвета. Хм, нет, карминного.

Чжэн Ми была намерена случайно встретиться со вторым молодым господином дома Юйвэнь, а коралловый цвет слишком бросается в глаза. То ли дело сдержанный карминный! Когда навещаешь старших, нужно соблюдать приличия, не то можно нарваться на осуждение.

– А что второй молодой господин Юйвэнь? Чем он обычно любит заниматься? Похож на старшего брата, тоже любит боевые искусства и забавы с копьем, попойки и охоту? – якобы невзначай спросила Чжэн Ми.

– Госпожа, это не так. Этот второй молодой господин… В поместье всяк и каждый говорит, что он меньше всего похож на члена дома Юйвэнь. Ладно бы он просто книжками увлекался, так нет же, он еще и обожает заниматься делами прислуги – выполняет всю черную работу по ремонту в поместье, – Цзиньчань живо описала Юйвэнь Кая, преувеличивая и не вдаваясь в подробности.

– Да уж, ну и странный он мужчина, – прыснула со смеху Чжэн Ми.

Сидя перед бронзовым зеркалом, она любовалась собой со всех сторон. В карминном платье она напоминала пышно цветущее персиковое дерево, соблазнительное и притягательное. Накинув поверх платья зеленый плащ, подбитый перьями диких гусей, она окончательно стала похожа на благородную и обворожительную госпожу.

– Таких плащей с гусиными перьями по пальцам пересчитать можно, госпожа! Небось, немало серебра пришлось за него выложить? – Цзиньчань жадно смотрела на редкостный наряд.

Неудивительно – во всем Дундучэне таких наберется самое большое десять штук, а тот, что у Чжэн Ми, – еще и помолвочный подарок от Юйвэнь Сюна, вставший тому в кругленькую сумму.

Задумчиво прочитав любовные стихи, которым когда-то научила ее матушка, Чжэн Ми загрустила.

Когда ей было три года, отец отправился на охоту, и в его отсутствие к ним в дом проник разбойник. Он хотел убить юную Чжэн Ми, но матушка вцепилась в него, готовая быть обесчещенной в обмен на жизнь дочери. Тут вернулся отец, он насмерть зарубил разбойника и хотел уже расправиться с матушкой, но она вырвалась. Отец яростно выругался на нее, назвал грязной потаскухой, не чтящей супружескую добродетель.

– Ты меня виноватой считаешь? Да, я виновата! Но в чем? Не в том ли, что уродилась слишком красивой? Или, может, в том, что меня осквернили, и я этим запачкала твое имя? Я смерти достойна за это? – рыдая навзрыд, с упреком прокричала матушка.

Ее обвинения только больше распалили гнев отца, он безжалостно убил и жену… Чжэн Цецзун думал, что Чжэн Ми мала и глупа, а потому не может помнить этих кровавых событий прошлого. Ему было невдомек, что все это четко отпечаталось в ее памяти.

Чжэн Ми притворялась, что ничего не знает. Рано осознав, как короток человеческий век, она решила, что жизнью нужно наслаждаться. Как ни крути, всем людям суждено умереть, так что непременно нужно радоваться и получать удовольствие от настоящего момента.

Разумеется, она не стала бы заводить разговор о делах, минувших с Цзиньчань. Время пролетело, Чжэн Ми выросла, расцвела и стала даже краше и обворожительней матушки.

– Пошли, – хлопнула она Цзиньчань круглым веером по плечу, очаровательно улыбнувшись.

Первым делом нужно навестить старшую матушку Цуй, поклониться ей и справиться о здоровье.

Подойдя к дверям покоев госпожи Цуй, Чжэн Ми и ее служанка увидели Юйнур, беспокойно вздыхавшую и заплаканную.

– Сестрица Юйнур, что стряслось? – с любопытством спросила Цзиньчань, подойдя первой.

– Госпожа Цуй ни с того ни с сего разгневалась, она там внутри рвет и мечет, перебила уже всю утварь! И молодого господина так некстати нет дома, что же делать? – Юйнур схватила Цзиньчань за руку, увидев в ней последнюю надежду на спасение.

– Что же вызвало такой гнев госпожи? – шепотом спросила Чжэн Ми у Юйнур.

– Госпожа… похоже, госпожа злится, что ее чудодейственный эликсир не приносит пользы, злится, что впустую время потратила, – объятая ужасом, высказала Юйнур свои догадки тихим голосом.

Чего все люди так стремятся к вечной жизни? Чжэн Ми усмехнулась про себя. Сколько раз к ним домой приходили странствующие алхимики, занимавшиеся созданием пилюли бессмертия! Батюшка верно говорит, все они – всего лишь жулики, скрывающиеся под маской бродячих фокусников, которые кормятся тем, что дурачат наивных олухов.

– Что ж, тогда нам лучше позвать вторую матушку, чтобы она помогла утешить госпожу, – передумав, Чжэн Ми развернулась и направилась к покоям второго молодого господина Юйвэнь Кая.

– Госпожа, вы не туда пошли. Вторая матушка живет здесь, – поспешно остановила ее прямодушная Цзиньчань.

Чжэн Ми залилась краской и притворилась, что правда ошиблась дорогой.

– Ай-яй-яй! Ну какая же я бестолковая, видать, не протрезвела еще от выпитого прошлой ночью, – отшутилась она, прикрыв лицо.

Тут прямо перед Чжэн Ми возник Юйвэнь Кай, закутанный в серую мантию, с разными ремесленными инструментами на плечах. Увидав краем глаза Чжэн Ми, он остановился и вежливо поприветствовал ее, сохраняя почтительное выражение лица:

– Приветствую супругу старшего брата.

– Снова ты, братец, сбегаешь куда-то, отчего матушке своей не помогаешь? – чуть заметно кивнула Чжэн Ми с легкой улыбкой на губах, сдерживая свою язвительную натуру и смиренно принимая роль жены старшего брата.

– Вы правы. – Юйвэнь Кай оставался на безопасном расстоянии и даже не смотрел на нее.

Эта прекрасная девушка должна была стать его судьбой, но из-за его розыгрыша старшему брату пришлось связать себя узами брака, а красавица стала его невесткой. Юйвэнь Кай опустил голову и сложил руки у груди в почтительном жесте, не в состоянии скрыть своего смущения.

Глядя на пристыженное выражение его красивого лица, Чжэн Ми невольно порадовалась, но ее чувства не ослабли. Она решила поддразнить Юйвэнь Кая, чтобы узнать его натуру поближе.

– Братец, такие холода стоят на улице! Отчего ты не пойдешь в увеселительные кварталы, не согреешься вином и девушками? – грациозно ступая и покачивая бедрами, приблизилась к нему Чжэн Ми. Ее каштановые волосы колыхались с каждым шагом.

– Благодарю невестку за заботу. Я занят строительством храма, сроки работы сжатые, у меня почти нет свободного времени, так что совершенно не подобает тратить его на увеселения и пьянки, – сжался от испуга Юйвэнь Кай.

Увидев, что он человек высоких нравов и строг к себе, Чжэн Ми внезапно почувствовала раздражение. Она потеряла интерес, даже почти разочаровалась в этом чурбане. Оставим его пока в покое! Натянув на лицо улыбку, она хвалебно произнесла, кривя душой:

– Братец, ну какой ты молодец! Так юн, а уже строительством занимаешься!

Договорив, она качнула тонкой талией и направилась в покои Ли Чжэньмэй, оставив после себя лишь благоухающий аромат.

– Вторая матушка, здравствуйте, – обратилась Чжэн Ми к Ли Чжэньмэй, которая внимательно изучала учетные книги, сидя за столом.

Краем глаза девушка увидела, что стол в полнейшем беспорядке завален обрывками бумаги, нитками и безделушками. Ли Чжэньмэй пропустила мимо ушей ее приветствие, поэтому Чжэн Ми ничего не оставалось, как снова позвать ее, напомнив о себе. Только тогда Ли Чжэньмэй подняла голову, открыв свое прелестное лицо. Почти не разжимая пухлых вишневых губ, она равнодушно произнесла:

– А, это ты.

– Вторая матушка, с матушкой беда приключилась, прошу вас, пойдемте со мной, – настойчиво сказала Чжэн Ми, не обратив внимания на холодность собеседницы.

– Беда приключилась? Да что с ней могло случиться? Она же только и делает, что целыми днями пилюлю бессмертия в своей киноварной изготавливает, – Ли Чжэньмэй нахмурила свои тонкие брови, но не шелохнулась, уставившись в учетную книгу и не выпуская ее из рук.

Она наконец из невестки превратилась в свекровь, а потому могла позволить себе заносчивость и пренебрежение.

– Не знаю, что там случилось, но матушка в своих покоях рвет и мечет, это на нее совсем не похоже, – Чжэн Ми не знала, как правильно объяснить сложившуюся ситуацию.

– Ммм, – протянула Ли Чжэньмэй, в ее взгляде вдруг мелькнул огонек хитроумной мысли.

Девушка сдержанно ждала ее ответа.

– Ну что ж, пойдем вместе посмотрим, что там такое, – после долгих размышлений произнесла наконец Ли Чжэньмэй.

Чжэн Ми в сопровождении Цзиньчань и Ли Чжэньмэй вместе с Биюнь вчетвером отправились к покоям госпожи Цуй Юйфан. Когда они подошли к дверям, след Юйнур уже давно простыл, изнутри раздавались лишь бранные вопли госпожи, сопровождаемые пыхтением раздувавшихся мехов.

– Сестрица Юйфан, – мягко позвала Ли Чжэньмэй, выступив вперед.

Биюнь открыла своей госпоже дверь, но не успела та ступить внутрь, как Цуй Юйфан явилась собственной персоной, яростно крича:

– Прочь отсюда! Ах вы, шлюхи лицемерные, снова притащились, чтобы навредить мне?

Выплюнув эти слова, она словно в помешательстве вдребезги разбила чашку и убежала обратно к себе.

Чжэн Ми увидела, что лицо Ли Чжэньмэй то заливалось краской, то белело. Сколько найдется женщин, способных стерпеть несправедливое оскорбление?

Голос старшей матушки был хриплым, сбивчивым, наверняка это результат чрезмерного употребления эликсира. Из-за него же и нервное расстройство, галлюцинации, поэтому она и не узнает пришедших.

– Вторая матушка, видимо, старшая матушка слишком много эликсира приняла, а потому так раздражительна. Может, подать ей усыпляющего отвара, чтобы помочь успокоиться? – предложила Чжэн Ми Ли Чжэньмэй.

– Усыпляющий отвар? А ты разбираешься в лекарствах? – недоверчиво взглянула Ли Чжэньмэй на девушку, будто пытаясь увидеть ее насквозь.

– Знаю, но немного. Когда я была маленькой, часто не могла есть и спать от волнения и тревог, тогда батюшка выведал у даосских монахов рецепт снадобья. Его достаточно совсем чуть-чуть принять, как начинает в сон клонить, – смышленно ответила Чжэн Ми.

Пока они говорили, из дверей вылетел черный предмет, пронесся над их головами и плюхнулся на землю, подняв вокруг себя столб пыли. От испуга четыре женщины отскочили в разные стороны. Присмотревшись, Чжэн Ми поняла, что это расшитая подстилка из лисьего меха. Следом за ней из дверей показалась Цуй Юйфан, ее распущенные поседевшие волосы были взлохмачены, в руках она крепко держала меч из персикового дерева и, беспорядочно размахивая им, двинулась на них. Перепуганные Цзиньчань и Биюнь убежали, а Чжэн Ми, научившаяся от отца основам боевых искусств, смело выступила вперед, закрывая собой Ли Чжэньмэй. Одной рукой она схватила Цуй Юйфан за запястье, – хрясь! – и меч выпал из ее рук.

– Ах вы подлые подстилки, да под кого вы только не прогибались! Небось думаете, я не знаю, что вы сотворили? Не знаю, что вы подкинули в наш дом ублюдка-бастарда, опозорив честь предков рода Юйвэнь? – в беспамятстве разразилась грязными ругательствами Цуй Юйфан.

Слушая все это, Чжэн Ми залилась краской. Вокруг столпились слуги, прибежавшие поглазеть на шумиху. Лицо Ли Чжэньмэй приняло еще более болезненный вид, она вдруг вспыхнула гневом и принялась разгонять слуг, шепотом приказав Биюнь принести полотенце, чтобы заткнуть старшей госпоже рот.

– Цзиньчань! – Чжэн Ми тоже засуетилась и позвала служанку, чтобы та немедленно приготовила усыпляющий отвар из лекарственных трав.

Сейчас самое важное – привести старшую матушку в чувство, не позволить ей и дальше неподобающе вести себя, безумно вопить – а то так недалеко и насмешек дождаться. Чжэн Ми и Ли Чжэньмэй взглянули друг на друга, прекрасно понимая, о чем думает каждая из них. С помощью Биюнь они насильно затащили Цуй Юйфан в ее покои, где весь пол был завален пустыми кубками и мисками. Толкнув ее на кровать, они разорвали платье на полосы, которыми связали ноги и руки госпожи. Только управившись с этим, три женщины вздохнули с облегчением.

– Вторая матушка, болезнь старшей матушки кажется очень серьезной. Мы будем ждать возвращения супруга, а пока просить у богов исцеления? Или же… – Чжэн Ми прикусила язык, ожидая решения второй матушки.

Когда молодая девушка только входит в новую семью, ей не стоит с порога показывать свою силу.

– Так разве у тебя нет успокоительного отвара? Нельзя же дать госпоже вот так буянить, нарушая спокойствие во всем доме! – взволнованно спросила вторая матушка, она была в полном смятении.

– Вторая матушка, не беспокойтесь, я уже послала служанку приготовить отвар, нужно лишь немного подождать, – опустив голову, поклонилась Чжэн Ми. Она отчетливо видела, как Ли Чжэньмэй пытается подавить в себе панику.

– Госпожа, – взволнованно вбежала в покои Цзиньчань и почтительно подала плотно прикрытую глиняную миску с отваром. Такое лекарство можно готовить только в специальных глиняных горшках, иначе лечебный эффект не проявится.

– Лекарство готово. Вторая матушка, у вас и так много дел, вы можете идти, а я позабочусь о старшей матушке, – почтительно поклонилась Чжэн Ми.

У второй матушки душа не на месте, не стоит ей оставаться здесь, только больше встревожится.

– Хорошо. Эй, а где же Юйнур? Беспутная девчонка, куда она убежала? А кому за госпожой ухаживать? В этом месяце не получит и ляна серебра! – оглядевшись и не увидев служанки старшей госпожи, сказала Ли Чжэньмэй, задыхаясь от возмущения.

– Вторая госпожа, я виновата! Госпожа Цуй все лицо мне в кровь расцарапала, я отошла только чтобы мазь нанести. Прошу, простите меня! – Юйнур словно из-под земли выскочила.

Она бросилась Ли Чжэньмэй в ноги и принялась оправдываться, стоя на коленях. На запрокинутом лице переливался фиолетовым огромный синяк, окруженный множеством порезов с запекшейся кровью, похожих на следы острых когтей дикого зверя – смотреть на бедняжку было невыносимо.

– Как старшая госпожа могла так поступить? – нахмурившись, спросила Ли Чжэньмэй, обращаясь то ли к Юйнур, то ли к самой себе.

Чжэн Ми держала ухо востро, наблюдая за происходящим со стороны. Биюнь и Цзиньчань, действуя сообща, разжали рот Цуй Юйфан и влили в нее отвар. Чжэн Ми крепко сжала руки свекрови, не давая ей вырваться. Девушка никак не могла взять в голову, почему даже самые умные и духовные люди попадают в ловушку эликсира бессмертия и теряют из-за него рассудок.

– Вторая госпожа, госпожу Цуй вчера вечером словно что-то напугало. Ваша покорная служанка спит в пристройке, в ночи мне приспичило встать по малой нужде. Кажется, я видела какого-то человека, он говорил с госпожой Цуй. Мне еще подумалось, что это все спросонья померещилось. А утром, когда настало время умывания и причесывания, я почувствовала, что как-то нехорошо госпожа Цуй выглядит, да и вспыльчива очень. И вот пока я ее расчесывала, госпожа вдруг поднялась и принялась раскидывать и бить все, что под руку попадалось, я перепугалась и выскочила на улицу. Потом госпожа нашла меня, схватила и… – горестно всхлипывая, Юйнур не смогла договорить.

Чжэн Ми задумалась: как-то не складываются слова Юйнур. Она же только что говорила, что неподобающее поведение госпожи было вызвано недоработанным эликсиром бессмертия, а сейчас уже новую версию предлагает? Чжэн Ми пристально взглянула на Юйнур. Что за капкан расставляет эта служанка?

– Ми, девочка моя, – донесся до ее слуха ласковый оклик второй матушки.

– Вторая матушка, какие будут распоряжения? – подняв голову, откликнулась она.

Лежавшая на кровати Цуй Юйфан постепенно успокоилась, было слышно, что ее дыхание выровнялось. По всей видимости, отвар и впрямь оказался эффективным. Чжэн Ми развязала тканевые полоски, освободив свекрови руки, и укрыла ее расшитым одеялом.

– Биюнь, Юйнур, уберитесь в покоях старшей госпожи, замените всю побитую посуду на новую. Праздник весны на носу, давайте в конце года все как следует поработаем, попросим милости у богов, чтобы они благословили род Юйвэнь и будущий год прошел гладко! – сохраняя властный облик и невозмутимость хозяйки дома, произнесла Ли Чжэньмэй.

Затем она ласково протянула к Чжэн Ми руки, та поспешно приняла этот жест, и Ли Чжэньмэй притянула девушку к себе.

– Ты очень помогла сегодня с госпожой. Ах, как было бы хорошо, если бы ты стала женой моего Кая!

Когда вторая матушка вот так раскрыла перед ней душу, Чжэн Ми склонила голову и смущенно улыбнулась. На душе вдруг стало грустно, она ведь тоже только и мечтала о том, чтобы стать женой Юйвэнь Кая. Игры судьбы жестоки, никому не под силу противиться решениям богов.

– Ми, ты такая смышленая, такая умная. Как ты думаешь, это эликсир бессмертия так на госпожу повлиял? Или, может, кто-то тайком подсыпал ей яд? – Ли Чжэньмэй притянула Чжэн Ми и усадила ее на плетеный стул, после чего осторожно задала вопрос.

– Вторая матушка, вы слишком хвалите меня. Судя по виду старшей матушки, скорее всего, она правда приняла слишком много эликсира бессмертия и помутилась рассудком, из-за чего и впала в безумие. А вы как считаете? – задала встречный вопрос Чжэн Ми.

– Мне-то откуда знать? Я ведь из иероглифов только свое имя и могу написать, ничего, кроме стен дома, в своей жизни не видела, только и знаю, как ухаживать за цветами в поместье да застолья устраивать. Какой еще от меня прок? – хотя слова Ли Чжэньмэй были в высшей мере скромными, но на самом деле она так лишь хвалилась своей фактической властью.

– Вторая матушка, вы очень талантливы, все в поместье об этом знают! То, что второй молодой господин Юйвэнь так трудолюбив и хорошо воспитан, тоже ваша заслуга, результат ваших стараний, – слегка улыбнулась Чжэн Ми, прикрыв рот рукой. Со второй матушкой намного проще поладить, чем с главной госпожой.

– Но ведь ты сама не захотела стать женой моего Кая! Это так, между нами, как между матерью и дочкой, поговорим начистоту. Если кто другой прознает – плохо будет, – легко улыбнулась Ли Чжэньмэй, говоря то ли всерьез, то ли в шутку.

– Вторая матушка, вы так искусны и у вас такой хороший вкус, могу предположить, что в юности вы тоже были первой красавицей во всей округе! – Чжэн Ми интуитивно почувствовала, что Ли Чжэньмэй – выдающаяся женщина.

– Куда мне с тобой тягаться? Природа наделила тебя изумительной красотой, а потому ты обязана быть порядочной и верной супругой. Другие мужчины будут толпами за тобой бегать, но, боюсь, только Богу войны Юйвэнь Сюну и удастся покорить тебя, умерить пыл прочих воздыхателей, – голос Ли Чжэньмэй становился все тише и ниже, пока она говорила это.

К чему одной женщине понадобилось ставить другую в неловкое положение? Просто Ли Чжэньмэй раскусила натуру Чжэн Ми.

Слушая вторую матушку, та почувствовала, как по телу побежали мурашки – Ли Чжэньмэй не так проста, как казалась. Сохраняя благопристойную позу, девушка мягко ответила в свою защиту:

– Судить о вещах нужно с чистым сердцем, нельзя иметь пристрастий, только тогда можно будет познать их истинную суть. Раз уж я вошла в дом Юйвэнь в качестве невестки, значит, всю жизнь до самой смерти останусь членом семьи Юйвэнь.

– Вот как? Уж не знаю, как обрадовалась бы старшая госпожа, услышь она эти твои слова, – одобрительно погладила ее по плечу Ли Чжэньмэй.

Затем она встала и скрылась в покоях, а чуть погодя вернулась с парчовым мешочком, мелко расшитым шелковыми нитями. Ли Чжэньмэй развязала его и достала черный, глянцево блестящий гребень, а затем, наклонившись, воткнула его в прическу Чжэн Ми. Та послушно приняла подарок: все-таки он не без причины получен.

– Благодарю вторую матушку за доброту, – радостно произнесла Чжэн Ми, проведя рукой по гребню.

– Твоим пышным волосам очень идет этот гребень из черного нефрита, смотрится дорого и изящно. Добрым скакунам положены роскошные седла. Ах, меня так беспокоит здоровье старшей госпожи! Послушай, а если она будет долгое время принимать вот это твое лекарство, погружающее в сон, не повредит ли это? Вдруг и правда что случится, как же я тогда буду ответ перед Сюном держать? – улыбку словно сдуло с лица Ли Чжэньмэй, она вдруг нахмурилась и стала чернее тучи.

Чжэн Ми прониклась состраданием и попыталась придумать, чем могла бы ей помочь.

– Вторая матушка, во всем нужно знать меру. Это лекарство можно спокойно принимать от трех до пяти месяцев, но если продлить этот срок до года, то эффект может быть непредсказуемым. Не беспокойтесь, я непременно сделаю все, что в моих силах, – Чжэн Ми сказала чистую правду, этим она будто обязывала Ли Чжэньмэй.

– Ми, как я тебе благодарна! Если вдруг будешь чувствовать себя одиноко в большом поместье Юйвэнь, захочешь побеседовать с кем-то, иди сразу ко мне, я всегда будут рада выслушать, – легко и нежно улыбнулась Ли Чжэньмэй, сразу же просветлев.

Чжэн Ми, однако, почувствовала, что ее намерения не так просты и поверхностны, но решила не спешить с выводами – чтобы по-настоящему узнать человека, нужно время. Рассмеявшись, она подхватила тон второй матушки:

– Всенепременно! Вторая матушка, время позднее, не смею вас больше задерживать, благодарю за ваше радушие.

Когда Чжэн Ми вернулась к себе, Цзиньчань тут же поспешно подала ей обед. Девушка уже изрядно проголодалась, но тут заметила, что на столе прибавилось блюдо, которого раньше не было – тушеная баранина в красном соусе.

– А это откуда взялось? – спросила она, ткнув пальцем в еще шкварчащее[13] и источавшее чудесный аромат мясо.

– Это принесли люди второй матушки, сказали, что послезавтра будет совершаться жертвоприношение духам предков, а потому сейчас всем домочадцам раздают баранину, пока свежая. Но я считаю, что это такая отговорка – только нам баранину и принесли. Просто вторая матушка особенно ценит вас. – Цзиньчань прекрасно разбиралась в таких вопросах.

– И то правда. Вторая матушка действительно добрее и внимательнее старшей матушки. У той лицо вечно застывшее, без капли чувств, да еще нотации читать любит, точно монахиня даосская. Надоедлива и скучна, что слов нет! – радостно болтала Чжэн Ми, внимательно отбирая как следует проварившиеся кусочки мягкой баранины.

Когда она впервые пришла поприветствовать старшую матушку, то нарядилась в одно из лучших платьев, почтительно опустилась на колени вместе с Юйвэнь Сюном, отдала земной поклон. Чжэн Ми была уверена, что первая встреча с матерью мужа пройдет без особых церемоний. Кто же знал, что та разразится тирадой нравоучений! Веди себя как достойная женщина, знай свое место, будь послушна, бла-бла-бла, и так до бесконечности. Чжэн Ми ничего не оставалось, как покорно слушать и смущенно улыбаться, терпя головокружение и боль в онемевших коленях. Хорошо еще, что Юйвэнь Сюн догадался вступиться за нее – поднял с колен, поручился за нее перед матушкой. С тех пор Чжэн Ми воспринимала ежедневный ранний подъем, приветствие матушки и выслушивание ее поучений как бесчеловечную пытку.

– Госпожа, вы можно сказать, от бремени освободились – ближайшее время не придется мучиться, – заискивающе произнесла Цзиньчань, сощурив свои и без того маленькие глаза.

– Небо благоволит желаниям людей! – Чжэн Ми была в прекрасном настроении.

Она не смогла доесть всю баранину, отложила палочки и отдала Цзиньчань блюдо, до краев заполненное мясом с характерным тяжелым запахом. Служанка была родом из Лунси на северо-западе, а потому обожала такое кушанье.

Приближался день жертвоприношения предкам, а значит, супруг скоро должен был вернуться, чтобы провести обряд. А больше в этом празднике ничего интересного не было. Чжэн Ми взяла хрустящую жареную лепешку и принялась жевать ее без особого аппетита. Все ее мысли были заняты Юйвэнь Сюном: его образом, его грубоватыми манерами, громким хохотом, мускулистой фигурой. Все ее нутро тосковало по нему.

– Ах, где же мой супруг, мой Бог войны? Даже и не знаю, когда он вернется. – Чжэн Ми непроизвольно прижала рукой низ живота, там было тепло от постепенно закипавшего желания.

– Госпожа, я убеждена, что молодой господин Юйвэнь тоже ждет не дождется возвращения! – сидя на корточках у низкого столика и уплетая баранину, Цзиньчань подняла измазанное в жире лицо и, хлопая глазами, нашла слова утешения.

– Но он даже весточки о себе не передал. Ах да, не забудь еще отвара приготовить и отнести старшей матушке, чтобы второй матушке не пришлось утруждаться этим. – Чжэн Ми сняла черный нефритовый гребень и, сжав его в ладони, ощутила резкий холод камня, попутно размышляя, как справиться с охватившим ее сильнейшим желанием.