Марьяну разбудил настойчивый щебет и щипки.

– Земниеку! Хлебушек! Земниеку!!

Пушистое, как одуванчик, существо суетилось рядом с ней, возило по губам коричневой обгрызенной коркой.

– Хлебушек! – Существо встопорщило розовые острые уши. – На-ка. Прими! Прими!

– Не… хочу… – прошептала Марьяна, но из горла вырвался лишь тихий всхлип.

Голоса не было. И почти не слушались губы. На грудь, там, где сердце, будто положили плиту.

– Хлебушек! На-ка! Прими! – не отставало существо.

Знакомая сморщенная мордочка придвинулась близко-близко.

Барздук по-собачьи обнюхал Марьяну, а потом пощекотал под носом девушки тоненькой колкой соломинкой. И когда Марьяна чихнула, ловко впихнул ей в рот кисловатый хрустящий кусочек.

Едва не подавившись, Марьяна забилась в кашле.

А потом произошло чудо!

Марьяна снова обрела себя!

Телу вернулась чувствительность. В голове болезненно задёргало, заныла ушибленная спина, засаднило содранное кашлем горло.

Повозившись, она смогла кое-как приподняться, и карлик подоткнул ей под спину мягкий вонючий ком тряпья.

– Спасибо! – прохрипела Марьяна. – Ты… меня… спас…

– Долг – платежом! Долг – платежом! – проверещал барздук и отпрыгнул в сторонку, освобождая место подошедшей рагане.

– Получше тебе. – Ведьма удовлетворённо кивнула. – Выпей теперь. Это травяной сбор. Отвар поддержит силы и укрепит твой дух.

– Вы так говорите, словно мне предстоит трудный выбор, – попыталась пошутить Марьяна, принимая чашку с тёплым питьём.

– Трудный выбор, – без улыбки подтвердила рагана. – От него будет зависеть всё.

«Что именно?» – хотела спросить Марьяна, но прежде прихлебнула пахнущий травами настой. От горечи защипало язык, а потом словно сняли заслонку – Марьяна вспомнила, что случилось в подвале пансиона. Вспомнила бунт Веника и Светуси, искажённое злобой лицо своей тюремщицы, липкий старушечий поцелуй…

– Как я здесь оказалась? Я ведь снова у вас, верно? В лесном домике-пне?

Это было действительно так.

В грубо сколоченном очаге весело потрескивали полешки, всё та же шкура лежала в углу. А вдоль стены выстроилась шеренга из книжек, старенькой утвари да кое-какого тряпья – рагана не жаловала порядок.

– Я у вас! – потрясённо повторила Марьяна. – Но… как??

– Тебя перенесло зёрнышко рунгиса. – Рагана помогла девушке сесть поудобнее, набросила на плечи старенькое клетчатое покрывало. – Отдыхай. Тебе нужно восстановиться.

Марьяна послушно закивала и задала новый вопрос:

– Откуда у меня взялось зёрнышко? Это барздук принёс?

Пушистый шарик встрепенулся, отрицательно замахал шерстяными ладошками: нет, нет, не я!

– Барздук притащил тебе гвоздь…

– Да, да! Я помню! Но зёрнышко… Откуда оно?

– Ты не знаешь, кто дал тебе зерно?

– Да… нет… хотя… кажется, знаю… – Марьяна запнулась и покраснела. – Это Миша! Монах! Больше некому! Он спас меня однажды…

– От ванасыга, – кивнула рагана. – Смелый парень. И редкий льстец.

Улыбаясь, она прошла к корзинке и, покопавшись в ней, извлекла обломок старого зеркала. Поплевав на него, протёрла подолом.

– Сейчас и посмотрим, кто дал тебе зерно…

Взглянув в очищенный осколок, рагана пошептала над ним и брызнула водой. Когда по стеклу заскользили дорожки от капель, протянула осколок Марьяне и велела смотреть. Марьяна послушалась – и ахнула: увидела в размытой картинке, как Ника вкладывает ей в руку зёрнышко рунгиса.

– Это сделала Ника! – Скрыть разочарование не получилось.

– Тёмненькая? Вскормленная Прядильщицей судьбы?

– Не понимаю… – удивилась Марьяна. – Кем вскормленная?

– Неважно. Забудь. Значит, это Ника пожертвовала тебе зерно.

– Пожертвовала… Так пафосно звучит. Ведь это всего лишь зерно!

– Видать, тебя хорошо приложило. – Рагана нагнула голову девушки и осторожно ощупала затылок.

– Больно… – пожаловалась Марьяна.

– Ничего. Заживёт. А зерно – это пропуск, ключ. Тебе ли не знать. Ника отдала своё, теперь она не сможет выйти из пансиона.

– Там же не только Ника. Там остальные. Нинель. Родион. Монах…

– И все в ловушке у лаум, как горошины в стручке. – Рагана подошла к очагу, поворошила кочергой поленья. И замерла, уставившись на пламя.

– Я вернусь! Отопру дверь! Помогу им выбраться!

– Ты знаешь способ их выпустить?

– Нет. Но придумаю его. Найду!

– Ты уже вернулась однажды – и едва сохранила жизнь. Если бы не чёрненькая, лаума выпила бы тебя до донышка. Знала ли Вера, к чему приведёт её бегство…

– Вы говорите о бабушке??

– О ней. Вера часто бывала у меня. Вот так же, как ты сейчас, сидела у огня, по крошечке щипала земниеку.

– Вы были подругами?

– Нет. Какая дружба между лаумой и ведьмой. Средняя сбегала ко мне от сестёр. Тайно. Совсем ненадолго.

Прихлопнув в ладоши, рагана поманила явившегося на зов барздука:

– Принеси-ка нам водицы, я заварю чай.

Пошевелив ушами, карлик шариком выкатился из домишка-пенька. А ведьма полезла в сундучок, загремела жестяными коробками.

– У меня оставалось немного… из клевера и мяты… самое время выпить, успокоиться…

Но Марьяну меньше всего сейчас интересовал чай. Выпутавшись из покрывала, она подползла к рагане и дёрнула её за фартук.

– Как вы познакомились с бабушкой? Расскажите! Пожалуйста!

– Она пришла ко мне в пещеру. Как и ты, помнишь? Я выпускала очередную группу теней.

– Вы говорите о детях? Тех, что приносит Веник?

– Не дети. Выпитые тени. Я освобождаю их. Выпускаю в небо.

– Зачем? Что их там ждёт?

– Вечность. Они станут облаками, станут дождём. Будут летать с ветром, качаться на волнах… Всяко лучше, чем сгореть в огне или застрять в темноте и холоде омменова мешка-тоннеля.

– А бабушка, что она?

– Она пришла объясниться. Вера увидела… случайно увидела, что сёстры делают с детьми.

– А она… она сама так не делала? – Вопрос дался Марьяне с трудом, но она не могла не спросить.

– Ни она, ни младшая. Любовь просто помогала Надежде. А Вера не знала ничего.

Дверь заскрипела. Холодный порыв ветра внёс в комнатушку пыхтящего барздука. Едва удерживая в ручонках тяжёлую бутыль, он дотащил её до раганы и, с поклоном вручив, юркнул под тряпичную кучу.

– Вот спасибо! Сейчас согрею чайник. – Ведьма начала хлопотать, а Марьяна всё смотрела на огонь. В причудливой игре пламени виделись ей зловещие картины, чудились страшные лица оммена и букони, слышались крики похищенных ими детей.

– Это умение… способность вытягивать жизнь… есть только у старшей. Она делилась с остальными, восполняла энергию сестёр.

– А бабушка сбежала и… – Марьяна сглотнула слёзы. – Её давно нет, а эти живут!

– Лаумы могут жить вечно. Но они нуждаются в постоянной подпитке. Из-за этого Вера и возненавидела сестёр и попросила помощи у меня.

– И вы помогли.

– Помогла. Но предупредила, что будет дальше.

– Что? – Марьяна не замечала протянутой чашки, ждала.

– Если лаумы разлучатся, они перестанут быть бессмертными. Возьми. Тебе понравится чай.

– Спасибо. – Держать чашку было горячо, но Марьяна словно утратила чувствительность. Откровения раганы заворожили её.

– Сёстры постарели. Всё из-за бегства Веры. Поэтому им и понадобилась ты. Чтобы восстановить нарушенное равновесие.

– Вы обманули меня тогда, раньше. – Марьяна хорошо помнила прежний разговор с раганой. – Когда я спросила, почему вижу вас другой, не такой, как остальные.

– Так было проще. Я не собиралась выдавать чужую тайну.

– А теперь выдали!

– Теперь всё равно. Твоё родство с лаумами не скроешь.

– Почему Веник и Светуся взбунтовались? – невпопад спросила Марьяна. Голова гудела от вопросов, ей важно было узнать всё.

– Почуяли слабину. – Рагана снова пошевелила поленья. – Неудивительно. Без выгоды для себя они и шагу не ступят.

– Кто они на самом деле?

– Порождения зла… страшилы, что воруют и пожирают младенцев…

– Что их связывает с сестрами?

– Договор. Или старый должок. Меня не посвящали в детали сделки. Не станут же лаумы сами ловить детишек. Да у них и не получится – они привязаны к дому.

– Почему привязаны?

– Из-за бегства сестры. Вера была средней, уравновешивала двух других. И когда сбежала – ловушка захлопнулась, дом больше не выпустил лаум. Поэтому и родилась задумка с пансионом: сёстры стремились хоть как-то развлечь себя.

– Но они же такие могущественные!

– Отнюдь. Далеко не всё им подвластно. Как только они утратили триединство, разорвалась связь между ними и нарушилось равновесие, началось их угасание. Время теперь играет против сестёр.

Марьяна закрыла глаза и вздохнула. Могла ли она предположить, чем обернётся ее поездка к морю?! Что у неё появятся родственницы-злыдни? Что она узнает правду о бабушке Вере!

Как теперь жить с такой информацией? Что делать?

Решение пришло тут же: она должна попытаться спасти остальных!

Поблагодарив рагану за откровенность, Марьяна с трудом поднялась.

– Далеко собралась?

Ведьма уже знала ответ.

– В пансион. Я не могу их бросить!

– Это очень опасно. Всё может закончиться слишком… печально для тебя. Ты попала ко мне изменившейся, постаревшей.

– Правда? – Марьяна с ужасом ощупала лицо. – Но в том осколке я была обычной.

– У земниеку получилось тебя восстановить. Но больше он это сделать не сможет. Если ты опять попадёшься Надежде – спастись не получится.

– Я буду осторожна. Я должна вернуться. В доме люди. И домовые духи. Они нуждаются в помощи.

– Что ж. Выбор сделан. – Рагана серьёзно смотрела на девушку. – Я помогу тебе вернуться. Закрой глаза и молчи.