Ника сошла вниз без приключений. После того как Нинель и Монах не вернулись на чердак, она предложила Родиону поискать их, а когда тот не согласился, решила действовать сама.

По лестнице Ника спускалась с опаской. Боялась наткнуться на лаум-хозяек или на кого-то из их верных слуг. Она не представляла себе, что скажет им при встрече, как станет выкручиваться, придумывая очередное враньё.

В коридоре царил полумрак. По углам застыли густые тени, большой белой сетью провисла лохматая паутина. Ника не помнила, была ли она здесь раньше. Но это было совсем неважно – в доме постоянно что-то менялось.

У стены, не таясь, рыдал карлик в холщовой одёжке. Бубенчик на кончике красного колпачка скорбно позвякивал. Поначалу Ника не поняла причину его горя и, лишь приблизившись, с трудом рассмотрела бледный контур лежащего без сил кота.

Это рунгис! Он исчезает! Не задумываясь, Ника опустилась рядом, попыталась погладить короткую, бывшую когда-то чёрной шёрстку. Но рука не ощутила её, свободно прошла сквозь пустоту. Всхлипнув, транялис залопотал непонятное, а затем протянул ей мешок, показав жестами, что тот зашит.

– Да, да, я знаю!

Ника попыталась разорвать неумелые кривые стёжки, но те оказались слишком прочными и не поддались ей.

– Принеси ножницы! Или хотя бы ножик! – крикнула она домовому, но тот лишь мигнул и снова захныкал. Зарычав от досады, Ника бросилась в сторону кухни и едва не споткнулась об бегущих навстречу крошечных существ. Шаловливые духи дома – кауки – всё так же резвились меж собой, происходящее вокруг как будто не затронуло их.

Не раздумывая, Ника прихватила на руки одно существо и ловко посадила его на мешок.

– Сможешь разгрызть? – ткнула пальцем в кривую дорожку. – Это прикольно! Попробуй!

Смахивающий на мышь домовой довольно пискнул и вцепился в стежок. Остальные последовали его примеру. В считаные секунды со стежками было покончено – мешок рунгиса вернулся к первоначальному виду. Справившись с заданием, кауки с визгом унеслись прочь. А Нику мягко подтолкнуло в ногу: вернувшийся к жизни рунгис благодарно боднул свою спасительницу.

Залопотав что-то восторженно, транялис сорвал с головы колпачок, бубенчики радостно тренькнули.

Рунгис же вдруг выгнул спину дугой и, зашипев, подтолкнул Нику к тёмному углу.

Не ожидавшая подобного девушка машинально шагнула в заросли паутины, и липкие нити моментально облепили её, пристали к лицу, приклеились к коротким прядкам волос.

Ника собралась было возмутиться, но в эту минуту из кухни вывернули Веник со Светусей. Приостановившись рядом, заспорили о чём-то яростным шёпотом.

При их появлении рунгис притиснулся к стене и, слившись с нею, исчез. Нацепив колпачок, транялис шмыгнул следом за другом. В коридоре никого не осталось.

Ника застыла. Бежать было некуда. Меньше всего ей хотелось объясняться с помощниками сестёр. Не нападут ли они в открытую? Не попытаются ли засунуть в мешок, как это было с Марьяной? После того как сёстры перестали скрываться, от оммена с буконей можно было ожидать того же самого.

Словно в ответ на её мысли, Веник повернул голову и взглянул прямо на Нику.

Закусив губу, девушка едва сдержала крик. Если б не паутина – побежала бы отсюда бегом! Попыталась спастись. Теперь же оставалось только молиться. В бога Ника не верила. Допуская существование высших сил, не задумывалась о том, какие они, насколько благосклонны к человеку. Всё, что ей пришло на ум сейчас, – обратиться к своей кормилице, мысленно попросить защиты у желтоглазой. Словно в ответ на её мольбу, татуировка слегка потеплела, нарисованный узор мягко сдавил шею. И Нике стало полегче – откуда-то пришла уверенность, что она в безопасности.

Скользнув по девушке взглядом, оммен равнодушно отвернулся.

С момента последней их встречи он сильно сдал: черты лица заострились, тело вытянулось вверх, отчётливее проступил костяк. Нервно сплетая пальцы, он слушал Светусю и морщился.

– Всё пошло не по плану! Эта девка старухам не по зубам! – За толстыми линзами очков глаза Светуси отсвечивали красным.

– Хозяйки справятся, – без особой уверенности пробормотал Веник.

– Ты гонишь? Времени мало!

– Успеют. Они всегда успевают.

– Часики тикают, дни идут. Если сёстры не успеют до конца Святок…

– Знаю, знаю, – скривился Веник. – Агата их заберёт.

– Она только и ждёт этого. Эта девка… Марьяна… откуда-то узнала про кровь! Она может не подпустить Надежду к себе! И тогда – всё!

– Каким образом? Поцарапает себе лицо? Продерёт руки? У неё вроде бы нет твоих когтей. – Веник раздражённо сплюнул. – Жрать охота. Хоть бы мышь пробежала…

– Откуда мне знать! Только Надежде не удалось подпитаться! Она сейчас едва держится, да ты и сам это видел.

– Любовь тоже сдала.

– Ну так они же повязаны. Если одной из сестёр худо, второй не может быть хорошо.

– Почему она сразу не выпила рыжую? Зачем было тянуть?

– Будто не знаешь. Малыми порциями надёжней. С потоком силы она могла бы не справиться. Расплескала бы её, и тогда точно конец. Агата этого и ждёт. Караулит, словно змея.

– Слышь… – Веник огляделся и подался поближе к Светусе. – Честно… мне на них наплевать. Пусть бы и забирала Надежду. Любовь более гибкая, с ней легче договориться.

– Придурок! – рассвирепела Светуся. – Пока жива одна, будет жить и другая. Если между ними разорвётся связь, Любови тоже придёт конец. Когда сбежала средняя, они едва выкарабкались!

– Может, я и придурок. – Веник потёр желудок и снова сплюнул. – Но ты не лучше, дорогуша. Напомнить, почему они выкарабкались?

– Не надо… – Светуся разом остыла.

– Не надоело делиться? Довольствоваться крохами? Вспомни, как жили мы без них! Добыча была только нашей! – Оммен сглотнул и ругнулся. – Как же хочется жрать! Было время, я не испытывал такого голода!

– Попроси что-нибудь у Илси. – В голосе Светуси прорезалось что-то похожее на сочувствие.

– Убланича теперь не в себе. Сама же видишь – дому приходит конец. Сёстры теряют силу, и их убежище тоже угасает… – Внезапно Веник упал на колени и принюхался. – Ты чувствуешь? Этот запах!

– Что-то есть! – Светуся сунулась к углу, где стояла Ника, зашмыгала носом перед лицом девушки. – Пахнет меченой. Определённо ею! Запах довольно сильный! Где же она? Где?

Зарычав, Веник по-собачьи принялся обнюхивать пол. Он крутился на месте, пускал слюну, глаза сделались будто стеклянные.

– Чёрненькая была здесь недавно. Давай глянем наверху. Пошли! – На четвереньках Веник затрусил к лестнице.

Светуся поковыляла следом за ним. Ника только теперь отметила, что она тоже изменилась. Расплылась ещё больше. Сделалась рыхлой и неуклюжей.

Почему так? Из-за происходящего с домом? Или скорее из-за того, что ослабла поддержка сестёр?

Сёстры сейчас сами за себя, у них не осталось сил поддерживать своих помощников, неожиданно осознала Ника. Только зачем их поддерживать?

«Чтобы была сила. Чтобы могли работать и не были голодны. – Ответ возник словно из ниоткуда. – Светуся и Веник таскают сёстрам детей. А раньше пожирали их сами!»

От жуткого открытия Нику скрутило спазмом. Захотелось на мороз – подышать, окунуться в студёную свежесть. Она рванулась из паутины, но та не пустила, мягко спружинив, удержала девушку в углу.

Оказалось, что не зря: из кухни выступила Любовь Валентинна. Ощупывая дорогу тростью, она брела вперёд как слепая. Тряпочки век прикрывали глаза, младшая лаума действительно ничего не видела!

– Надюша! Надюша! За что! – стонала она. – Веник! Светуся! Кто-нибудь! Подойдите ко мне! Помогите!

Замерев посреди коридора, она напряжённо вслушивалась в звуки дома, пытаясь уловить хоть чьи-то шаги.

– Илси! Ну, где же ты? – позвала Любовь Валентинна со всхлипом. – Мне нужно наверх, проводи…

Из стены тёмной тенью выступила убланича. Ника едва узнала прежнюю яркую Илси. Облачённая в выцветшее тряпьё, убланича будто усохла – пригнулась к земле, побледнела. На маленьких рожках появились ниточки трещин.

– Надюша! – снова позвала старшую сестру Любовь Валентинна. – Меня-то за что? За что? Этот мальчик… Монах… он ведь не глупый… всё понял про нас… Тебе не добиться его любви. И в том нет моей вины!

– Виновата! Ты во всём виновата! – Голос Надежды Валентиновны прозвучал словно из громкоговорителя. Ника завертела головой, но не увидела старшую из сестёр. – Ты проворонила Марьяну! Ты рассказала ей про кровь!

– Нет! Нет! Что ты такое говоришь! – Любовь Валентинна сжалась, как мышь перед котом. – Я всегда была за тебя. Поддерживала, угождала! Нам нельзя друг без друга! Зачем мне тебе вредить?

– Из зависти! – прогрохотала старшая. – Я всегда была красивее! Сильнее! Я – главная среди лаум. Я! А не вы с Веркой…

– При чём здесь Вера? Она предала тебя! Я! Я осталась рядом.

– Ещё бы! Куда тебе было бежать, бестолковой. Ты самая слабая из нас! Самая неумелая!

– Я всегда любила тебя, Надюша. Тебя и ещё… Верочку…

– Не ври! Ты любила Веру, и только. Когда она сбежала, ты изменилась. В твоих глазах поселились тоска, а ещё сожаление! Год за годом я смотрела на них. Но больше не могу это вытерпеть! И не хочу!!

– Надюша… – Любовь Валентинна тихо заскулила. – У нас остался последний шанс, а ты лишила меня возможности помочь! Я ничего не вижу! Не смогу тебя поддержать!

– Мне помогут Светуся и Веник! От них куда больше проку. А ты отправляйся к себе. Да не высовывайся больше! Не раздражай меня!

Голос затих, и лишь тогда Илси приблизилась к плачущей трясущейся фигурке. Подхватив Любовь Валентинну под руки, поволокла её к шкафу под лестницей. А Ника так и осталась стоять, поражённая подслушанным разговором.