Монах сидел на подоконнике и смотрел, как по двору бродит горбатая рагана, тщетно пытаясь найти лазейку, чтобы пробраться в дом.

Отправляясь за очередной необычной вещицей, он не предполагал, что попадёт прямиком в логово нечисти. Он прибыл сюда вместо старшего брата. В семье Матвея ждали пополнения, и ему было не до заказов.

После женитьбы брат сильно изменился. Любивший раньше азарт и авантюры, он внезапно сделался рассудительным и спокойным. Потеряв интерес к особым заказам, с удовольствием админил на их общем детище – сайте винтажных безделушек. Забота о прочем легла на плечи Монаха. Поиски необычных магических вещей теперь приходилось вести только ему.

Пансион «Рунгитис» оказался поистине уникальным. Наверняка здесь припрятана уйма удивительных цацек. Ему бы улучить момент да покопаться среди них, но он всё никак не мог на это решиться – слишком сильно ощущал опасность, понимал, что не стоит неоправданно рисковать. Но колоду таро он обязательно попробует раздобыть. Иначе потеряет выгодного и щедрого заказчика.

Монах потёр щёку и поморщился. У него опять разболелся шрам. Это было своеобразное предостережение – сигнал, что следует проявить осторожность.

Рагана подняла голову и встретилась глазами с Монахом. Некоторое время она просто смотрела на него, а потом едва уловимо качнула головой да провела ладонью по горлу.

Монах чуть было не сунулся в окно – спросить, что та хотела показать этим жестом. Но ведьма уже повернулась спиной и, оседлав тонкую жердину, лихо взвилась в небеса.

– Вот же виртуозит! – Монах восхищённо присвистнул, а следом вздохнул – в который раз пожалел, что не удосужился как следует навести справки об этом месте.

Едва лишь увидев дом, он понял, что добыть желаемое будет трудновато. Познакомившись же с сёстрами и их гостями, вовсе засомневался в успехе. Мысль всё бросить и свалить неотступно крутилась в голове. Он бы, наверное, так и поступил, если бы не Нинель.

Монах узнал её сразу, только не показал вида. Год назад в их городке случилось нечто экстраординарное: рождественской ночью, вскоре после полуночи, пропало несколько детей. Они словно растворились в воздухе, исчезнув прямиком из своих кроватей. Родители, среди которых была и Нинель, почти сразу забили тревогу, но ребятишек найти так и не удалось.

Нинель тогда пришла просить помощи у его приятельницы-ворожеи. Умоляла узнать хоть что-то о дочери, сулила любые деньги, но Марина наотрез отказалась выполнить её просьбу. Объяснила, что поздно и что время уже упущено. Что есть необратимые вещи, в которые никому не следует вмешиваться.

И вот теперь Нинель объявилась в пансионе, исполняя роль чудаковатой поэтессы. Это была маска. Притворство. Она явно приехала разведать кое-что и чуть не выдала себя за ужином. Монах невольно предостерёг её взглядом, и она среагировала на сигнал, а значит, тоже узнала его.

А ещё были девочки, Ника с Марьяной. Очень разные и очень привлекательные, каждая на свой лад. Они напомнили ему чем-то других давних подружек: Асю и Тину. И Монах почему-то встревожился, словно девушкам грозила опасность.

То, что по дому бродили домашние духи, его конечно же не удивило. На всякий случай он сыграл в простачка, сделал вид, что не замечает их. Притворяться под бдительным взглядом Любови Валентинны было непросто, но Монах справился, сумел разыграть изумление, когда им позволили увидеть иное.

Нинель же как будто не обратила внимания на домовых. Виртуозно изображая любительницу виршей, нимало не смущаясь, понесла поэтическую дичь. А на сеансе снова едва не прокололась. В тот самый момент, когда дух начал отвечать на вопрос.

Монах верил в возможность общения с ушедшими, сам бывал свидетелем подобных разговоров. Поэтому предположил, что послание предназначалось именно Нинели. Вот только от кого оно шло?

Вопросов у него было множество.

Что здесь всё-таки происходит? Что затевают хозяйки пансиона?

Как оказались среди гостей Ника с Марьяной? С какими целями приехали сюда?

Марьяна выглядела немного удивлённой и чуть растерянной, Ника же держалась раскованно и свободно. Оттого, что бывала здесь раньше, или просто изображала уверенность?

Загадки, загадки… Монах всегда их любил. Но теперь они лишь раздражали, мешали думать о предстоящей работе.

Гости сестёр, тощий Веник с угрюмой Светусей, ему очень не понравились. Парочка смутно напомнила кого-то, но он никак не мог сообразить кого. Лишь что-то давно позабытое, из детства, неуловимо свербело в голове, и только.

Оставалась ещё очкастая Агата. Серая мышь. Тощая вобла. За весь ужин она не сказала ни слова. Лишь ела, безобразно двигая ртом. От неё несло холодом и чем-то затхлым, словно залежалой землёй. Монах сразу почуял существо. Нечеловеческую мощь, скрывающуюся в тщедушном теле…

В тишине спящего дома прозвучал звук шагов. Кто-то прошаркал по коридору, не заботясь о покое гостей.

Хозяйкам не спится, решил Монах. Или домовые гуляют. Ночь – это их любимое время.

Можно было бы посмотреть, но ему совсем не хотелось высовываться. Пусть себе бродят.

Снова раздались шаги. Кто-то другой, крадучись, прошёл мимо комнаты и замер, остановившись.

Отлипнув от окна, Монах бесшумно приник к двери, попытался различить хоть какие-то звуки.

Послышался вздох, легонько заскрипели половицы. И Монах не выдержал – разом распахнув дверь, выскочил в коридор, едва не врезавшись в Родиона.

– Полегче! – возмутился мужик. – Ты не на гонках.

– Ты торчал у меня под дверями! – Монах не обратил внимания на его претензии. – Зачем?

– С чего ты взял? – фальшиво удивился Родион. – Я просто шёл мимо.

Он собрался было двинуться дальше, да Монах не позволил, прихватив за плечо, рывком втащил Родиона к себе.

– Сдурел? – Мужику с трудом удалось вывернуться. – Обкурился на ночь?

– Что тебе нужно? – по слогам повторил Монах. Заветный нож выскользнув из кармана джинсов, словно сам собой оказался в руке.

– Ты это… брось! Не дури! – попятился назад Родион. – Я просто так, просто так шёл. Клянусь!

Несмотря на разлитое в воздухе напряжение, он не кричал, продолжал говорить вполголоса. Не хотел, чтобы услышали обитатели пансиона.

Это неожиданно успокоило Монаха. Спрятав обратно нож, он представился:

– Михаил. Монах.

– Да вроде уже познакомились, – пробормотал Родион, но сунулся с ответным пожатием.

– Не спится? – Монах снова подошёл к окну, уставился на мельтешащий за стеклом снег.

– Не мне одному. – Родион стал позади, разглядывая широкую спину парня.

Врезать или не стоит? А может, лучше всё рассказать? Поделиться своей тревогой?

– Так почто не спим, братишка? – повторил Монах и медленно обернулся.

– Да так, – как можно равнодушнее пожал Родион плечами. – Мысли одолевают…

– Может, спустимся? Выйдем во дворик. Покурим.

– Нельзя!

– Серьёзно-о-о? – усмехнулся Монах.

– Эта… управительница предупреждала, чтобы ночью не открывали дверь.

– Да ладно. Мы большие мальчики. Никто ничего не узнает.

– Нельзя, – снова повторил Родион.

– Если так, то что ты делал в коридоре?

– Хотел узнать, кто ты такой, – честно признался Родион.

– И как, узнал?

– Нет. Но, похоже, ты не из этих. – Родион заторопился, боясь передумать. – Ты слышал что-нибудь о лаумах? Знаешь, кто они такие?

– Лаумы? – удивился Монах.

– Тише! У них прекрасный слух! – Родион подбежал к двери и быстро задёрнул щеколду.

– Лаумы… – пробормотал Монах. – Кажется, это богини воздуха? Или земли?

– Ведьмы! Вот кто они такие! Ведьмы! Три сестры, что насылают ночами кошмары. Душат спящих. Подменяют детей.

Сообщение Родиона впечатлило Монаха.

Выходило, что сёстры-хозяйки вовсе не обычная нечисть! Ведьмы, которые похищают детей?! Не по этой ли причине здесь появилась Нинель? Возможно, приехала отомстить за дочку? Только что она может сделать против этих тварей?

Монах лихорадочно пытался вспомнить всё, что слышал о лаумах. Выходило совсем негусто: богини; сёстры, повелевающие стихией. И на этом все.

В отличие от родной, славянской нечисти, существа другого пантеона никогда не интересовали Монаха, и теперь он пожалел об этом.

Нужно будет нарыть информацию в сети, собрать всё возможное, что там найдётся. Но прежде – позвонить своим, рассказать, во что вляпался. Опасности для себя Монах не видел никакой, вот только ведьмовская сущность сестёр могла сильно усложнить стоящую перед ним задачу – заветная колода таро представилась теперь почти недосягаемым призом.

– Ты говорил о трёх сёстрах. Где-то в доме прячется ещё одна? – задал он новый вопрос Родиону.

– Нет третьей. Сбежала, – выдал тот новую неожиданность.

– Серьёзно? Когда?

– Давно. Очень давно.

– Откуда информация?

– От бабки, – вздохнул Родион.

– Твоя бабушка была знакома с сестрами? – недоверчиво переспросил Монах.

– Была наслышана о них, – поправил Родион. – Раньше о лаумах многие знали. И боялись. Берегли детей.

– Отчего же забыли сейчас? – живо поинтересовался Монах.

– Не могу сказать. Может, потому, что их сила ослабла. Это случилось, когда сбежала третья.

– И куда же сбежала сестрица?

– Не знаю, – скривился Родион. – Бабка говорила, что подальше отсюда. Чтобы никогда не нашли.

– Откуда она всё знала?

– Я не спрашивал. Пацаном был, не додумался поинтересоваться.

– Почему она рассказала тебе про это? Пугала?

– Ну. Мы с друзьями тут часто залипали. Вот она и стращала, чтобы не лазили. Дом же заброшкой выглядит, нас к нему так и тянуло.

Родион собрался было добавить главное, да у Монаха заиграл сотовый.

– Слушаю, – приглушённо ответил он, а Родион попятился к дверям, пробурчал грубовато:

– Я… это, пойду, покемарю малёхо. Давай. До завтра.

– Подожди! – Монах помахал рукой, словно придерживая его. Но Родион сделал вид, что не понял сигнала.

Звонила знакомая.

Даже не поинтересовавшись, как дела, она взволнованно выпалила:

– Немедленно уезжай! Марине было видение!

– У неё слишком забористый кофе. Из-за него и глюки, – попробовал отшутиться Монах.

– Мишка, это совсем не смешно. Она видела…

Голос оборвался из-за заглохшей связи.

– Закон бутерброда в действии, – хмыкнул Монах, пытаясь вызвонить знакомый номер. Но услышал лишь равнодушный механический голос, оповещающий, что абонент находится вне доступа.

Вот же засада! И про видение не узнал, и новостями не поделился. Придётся завтра звякнуть из города, а сейчас… самое лучшее, что он может сделать, – это поспать.

Монах улёгся и долго ворочался, заснуть всё не получалось. Сейчас бы посмотреть в сети об этих лаумах. Но интернет исчез вместе со связью.

– Всё в лучших традициях жанра, – успокоил себя Монах. – Завтра первым делом соберу информацию, а после созвонюсь со своими. Да уж. Попал так попал… Зачем лаумы сдают комнаты в пансионе? К чему им лишние гости? Рыженькая любительница винтажа приехала организовать фотосессию. А вот чёрненькая явилась просто отдохнуть. Или он ошибается? И у Ники здесь свой интерес?

Родиону тоже не спалось. Ему было неспокойно.

От Монаха он сразу отправился вниз. Покрутившись у входа, решился выглянуть во двор. Но дверь словно заклинило – ему не удалось приоткрыть её ни на сантиметр.

– Что вам понадобилось снаружи? – Раздражённый голос Илси заставил его отпрыгнуть в сторону. – Разве вас не предупреждали, что ночью выходить нельзя?

– Я хотел покурить, – пробормотал Родион виновато.

– Курите в комнате, – велела убланича. – И не бродите по дому. У нас тут не курорт. – Она неожиданно хихикнула и скрылась в стене.

– Тут ты права, – сквозь зубы процедил Родион. – Курортом здесь и не пахнет.

И вот теперь он тревожился, что не смог отворить дверь. Почему же так вышло? На неё наложено заклятье? Что, если она никогда не откроется? И он сам, сам припёрся в эту ловушку!

«Не раскисай! – подбодрил внутренний голос. – Ты здесь для того, чтобы вспомнить! Если поймёшь, почему тебя отпустили тогда, сможешь помочь другим».

– Как помочь? – сам себе возразил Родион. – Я даже не знаю, кого в следующий раз похитят лаумы.

«Вот и узнай, – тут же откликнулся внутренний голос. – Ты же припёрся с разведкой. Так и не ной теперь. Начинай действовать!»

– Завтра! – пообещал себе Родион. – Прямо с утра расскажу всё Монаху, вдвоём нам будет полегче.

Приняв решение, он замотался в одеяло и, наконец, задремал.