Обнаруженное в пироге кольцо Нинель узнала мгновенно. Но ещё раньше её поразило послание духа на импровизированном спиритическом сеансе.

«УЕЖАЙ», – указала по буквам чья-то невидимая рука. С ошибкой точь-в-точь такой же, как писала Настёна. Когда же на вопрос, кому адресовано это слово, дух вывел две первые буквы: «МА», она не выдержала и постаралась прервать сеанс, сразу поверив, что это весточка от дочки.

Найденное в панфорте кольцо лишь подтвердило её догадки. Изящный узор из лилий и водяных дев не оставил места для сомнений. Семейная ценность. Талисман, передаваемый по женской линии рода. Маленькой, Настёна всё время играла с этим кольцом. Чуть повзрослев, носила на цепочке вместо кулона.

Притупившаяся боль от потери всколыхнулась в груди. Но Нинель не дала ей разгореться – изобразив самую томную из своих улыбок, проворковала с придыханием:

– Какое милое колечко. Вы позволите? Так хочется рассмотреть этот дивный рисунок.

Проигнорировав неодобрительный взгляд хозяйки, Марьяна протянула украшение поэтессе.

– Какое чудо! – разохалась та, поглаживая пальцами ободок. – Вам несказанно повезло.

– Не думаю, – равнодушно обронила Марьяна. – Я не возьму кольцо. Не привыкла носить чужие украшения.

– Вы откажетесь от такой красоты? – слегка фальшиво поразилась Нинель. – Может, передарите его мне?

– Что за глупости вы говорите! – нахмурилась Любовь Валентинна. – У кольца уже есть хозяйка!

– Девочка явно не оценила находку. А я обожаю подобные сюжеты. Русалки – моя величайшая страсть, мои музы! Я как раз заканчиваю поэму, посвящённую этим дивным обитателям морей.

Впервые за всё время Ника взглянула на Нинель с интересом. Во взгляде же Монаха мелькнуло что-то похожее на предостережение.

Заметив это, Нинель осеклась, послушно сбавив обороты.

– Нет так нет. Я всего лишь спросила. Забирайте своё сокровище.

Поправив котелок, она продекламировала с надрывом:

Родион поперхнулся водой и закашлялся. Агата никак не среагировала на перлы, продолжая таращиться в опустевшую тарелку. Веник откровенно рассмеялся, и поэтесса хлопнула его по руке появившимся откуда-то веером. Мушка в уголке её рта предательски дрогнула, но удержалась на месте.

– Вы несёте бред! – грубо заявила Светуся.

– Спорное утверждение, – взмахнула ресницами Нинель. – Вы же не слышали всей поэмы! Не прочувствовали силу страсти героев! Не оценили драматизм накала!

– Ваше глубокое произведение мы выслушаем в другой раз. – Прервав поток бессмысленного словоизвержения, Любовь Валентинна поднялась из-за стола. – Спасибо всем за милый вечер. Надеюсь на продуктивное сотрудничество, Марьяна. Мы будем готовы через полчаса. Илси проводит вас.

– Счастливого Рождества, – спохватилась Марьяна. Как-то так случилось, что никто из гостей даже не вспомнил про наступающий праздник, не поздравил ни друг друга, ни сестёр.

Напряжение, последовавшее за этим пожеланием, можно было потрогать руками. Некоторые из гостей словно застыли, излучая явное недовольство.

– Спасибо, дорогая. – Любовь Валентинна улыбнулась через силу. – Вы могли бы не утруждаться поздравлениями. Это не наш праздник.

Опираясь на трость, она проплыла к выходу из гостиной и уже от портьеры поманила к себе Нинель.

– Любопытство наказуемо, дорогая. – Дама стряхнула невидимую пылинку с белоснежной блузы поэтессы. – Оставляю на ваше попечение милых гостей. Послушайте музыку. Развлекитесь как-нибудь. И умоляю, Нинель! Не затевайте снова свою декламацию. Дайте людям спокойно провести вечер.

Светуся и Веник выразительно хмыкнули. Монах негромко заговорил с Родионом.

Не попрощавшись ни с кем, Агата направилась вслед за хозяйкой дома.

– Мы тоже пойдём. Доброго вечера. – Ника потянула за собой Марьяну. Уже в коридоре шепнула негромко: – Интересная реакция, да?

– Ты про кольцо?

– Я про твоё поздравление. Заметь, тебя никто не поддержал.

– Похоже, я опять опростоволосилась. – Марьяна нервно переплела пальцы. – Вечно ляпаю невпопад.

– Почему же. Ты всё сделала правильно. Жест вежливости – поздравить гостеприимную хозяйку на ужине в Рождественский сочельник.

Марьяна только вздохнула в ответ. Остановившись возле своей комнаты, попросила Нику зайти.

– Боишься? – понимающе кивнула та.

– Боюсь. Вдруг оно меня ждёт.

– Оно?

– Ну да. Я же не знаю, что это могло быть.

– У меня есть некоторые догадки. Но поручиться – не поручусь. – Ника смело прошла внутрь. Бегло осмотрев комнату, позвала: – Заходи. Всё спокойно.

– Какие догадки? – напряглась Марьяна. – Ты кого-то подозреваешь?

– Ты любишь сказки? – вопросом на вопрос ответила Ника.

– Ну… да.

– Кто приходит под Рождество с огромным мешком?

– Дед Мороз… Санта-Клаус?..

– Марьян, очнись. Ты что, никогда не читала о фрау Перхтен? О Крампусе? Гриле? Йольском коте?

– Слышала что-то, но в подробности не вдавалась. Я не люблю ужастики. – Марьяна покраснела.

– А как же истории о призраках?

– Они совсем другие. Ты что, правда думаешь, что ко мне приходил кто-то из этих?

– Судя по мешку, вполне допускаю. Кстати, где мешок? Я оставила его у тебя на кровати.

– Не знаю, – растерянно огляделась Марьяна.

Мешка в комнате не оказалось. Пока все ужинали, его успели забрать.

– Да уж, весёленькое местечко, – пробормотала Ника. – Нам нужно быть начеку!

– Давай расскажем обо всём хозяйкам!

– Нет! Не стоит. Вдруг это кто-то из них?

Марьяна испуганно охнула. В горле словно застыл кусочек льда. А ведь Ника права! Она ничегошеньки не знает про сестёр! Воображение услужливо нарисовало Любовь Валентинну с огромным мешком, длинные заострённые ногти Надежды Валентиновны, странного Веника, неприятную Светусю…

– Успокойся! – Ника чуть встряхнула посеревшую Марьяну. – Тебе ещё работать сегодня.

– Побудешь со мной? Пожалуйста!

– На съёмке?

– Да! Я не смогу одна… Я их боюсь!

– Марьян, прекрати. Если бы они хотели причинить нам вред, не растягивали бы удовольствие. И потом, я только предположила. Навела поклёп на милых дам, а ты сразу купилась. Не нервничай. Это всего лишь мои дикие фантазии.

– Всё равно. Мне будет спокойнее с тобой!

– Хорошо, – сдалась Ника. – Если меня пропустят, пойду.

– Почему нет? – Марьяна взглянула на часы, а потом взяла в руки приготовленный заранее фотоаппарат.

– Не тебе спрашивать. Разве съёмка не интимный процесс?

– Да, наверное. – Подумав, Марьяна прихватила еще и огромную косметичку.

– А это зачем? – удивилась Ника.

– Просто так. Мы ничего не обсудили. Сомневаюсь, что сегодня получится снять что-нибудь путное. Сделаем пробы. Посмотрю, любит ли Надежду Валентиновну камера.

Пока она собиралась, Ника рассматривала кольцо.

Длинные волосы русалок и стебли изящных цветов составляли непрерывный узор по всему кругу. Ювелир изобразил лишь головы водяных дев, полностью проигнорировав тела и хвосты.

– Удивительно. Нинель сразу поняла, что на кольце вырезаны русалки. Узор очень мелкий, как она заметила их издали?

– И морские лилии, – покивала Марьяна.

– Кувшинки!

– Как скажешь. Пусть будут они.

Кольцо Марьяне не нравилось. От него веяло чем-то холодным, тревожащим, опасным.

– Что мне с ним делать?

– Не знаю. Носи.

– Не стану. Оно чужое. Я чувствую какое-то отторжение. Не могу объяснить.

– Ты же любишь старинные вещи.

– Люблю. Но тут другое. Это кольцо словно само не хочет меня, понимаешь?

– Тогда передари его Нинель. Видела, как она на него смотрела?

– Кстати! Что ты думаешь о ней?

– Специфическая мадам, – протянула Ника. – Насквозь фальшивая и непростая.

– Ты тоже заметила? В ней всё слишком… всё через край. Мне доводилось работать с такими клиентками. Им вечно не угодишь. Для них есть только один авторитет: они сами. Интересно, в качестве кого она здесь?

– Не знаю, Марьян. Возможно, приехала за вдохновением. Ты же слышала начало её поэтического шедевра?

– Это странно…

– Что именно?

– Всё. И кольцо. И Нинель. И новенький… Монах. Он тоже гость?

– Наверное. Обратила внимание на шрам?

– Такое трудно не заметить. Он ведь меня спас сегодня!

– Шрам? – хмыкнула Ника, потянувшись.

– Монах. Без его салфетки я бы точно опозорилась. – Марьяна и теперь порозовела, вспомнив, каким образом обнаружила кольцо.

– Обычный жест вежливости. Нашла о чём переживать.

– Не скажи. Я уверена, что он понял моё состояние. И пожалел меня. Интересно, где он так поседел?

– Возможно, там же, где получил знак отличия.

– Ты про шрам, – догадалась Марьяна. – Ужасный рубец.

– Погоди. Мы ещё не знаем, что скрывают очки Агаты. Вот где простор для фантазии!

– Она такая неприятная! Безобразно повела себя за столом.

– Согласна. Мне кажется, она бывала здесь раньше. Такое поведение не прощают незнакомым. Ты видела, как смотрела на неё парочка придурков?

– Веник и Светуся?

– Ага. С плохо скрываемым страхом.

– С чего бы её бояться?

– Не знаю, не знаю… Тебе не пора?

– Уже так поздно. – Марьяна вновь взглянула на часы. Что-то щемило внутри, удерживало в комнате. – Мы упустили лучшее время.

– Почему? Если правильно выставить освещение…

– Я не только о нём. Мне нужно понять, как выстроить сцену. Как лучше посадить Надежду, как лучше подать её… подобрать подходящий ракурс. Она ведь не молоденькая, сама понимаешь.

– И к тому же очень капризная, – сочувственно кивнула Ника.

– Вот-вот. А ещё она не вышла к ужину. Значит, ей нездоровится. Думаю, следует перенести всё на завтра.

– Так пойди и скажи им об этом.

– А ты?

– Так и быть. Составлю тебе компанию.

В дверь громко брякнули, из коридора прогудела Илси:

– Вы готовы, Марьяна? Хозяйки просят!