Инка продолжала работать на двух работах, успевала заскакивать к бабушкам и заглядывать к матери с Юркой. Она отдала долг Татьяне и стала откладывать немного денег на банковский счет. Этому ее надоумила соседка. — Чего ты мне все деньги отдаешь? — Я боюсь сорваться и все спустить, — ответила Инна. — У меня же денег на руках никогда не было. Все, что попадало ко мне, тут же пропивалось или прожиралось. Я и не знаю, как их нормально тратить. — Часть мне отдавай на житье-бытье, а остальное клади на счет в банке. — На карточку? — с недоверием спросила Инна. — Карточка фигня, при твоем отношении к деньгам. Клади на счет под проценты, и чтобы хотя бы три месяца нельзя было снять, — сказала Татьяна. — А потом можно будет снять? — испуганно спросила Инка. — Конечно, — кивнула тетя Таня. — Потом можно. Еще и какие-то копейки на них накапают. — Хорошо, мне это подходит. Да и лишних денег не бывает, из копеек образуются рубли. — Это точно. Мало ли, вдруг захочешь комнату снять, а тут и денежки будут на первое время. Инна стала копить деньги, на что, пока еще сама не знала, но думала, что в жизни может всякое случиться и лишняя копейка не помешает. Как-то мама собрала у себя племянниц и Инну с Юркой. — Вот что, мои дорогие, надо что-то решать с бабушкой, — сказала она. — А что с ней решать? — состроила непонимающее лицо двоюродная сестрица. — Ты за ней ухаживаешь, мамка деньги присылает. Все нормально. — Я недавно переболела бронхитом, до сих пор дохаю, как портовой матрос со стажем курения в тридцать лет. Мне тяжело одной за ней ухаживать, — ответила Ирина. — Так мать деньги высылает, — возмутилась старшая племянница. — Давай я тебе их буду отдавать, а ты будешь присматривать за дементной бабушкой. — Я замужем, у меня дети. Вон Инка без семьи, пусть за ней приглядывает, — фыркнула гражданка. — Я предлагаю продать ее трешку, купить большую однушку и нанять на эти деньги ей сиделку, — сказала Ирина. — Ее трешка стоит столько же, сколько хорошая однушка, — вклинилась младшая Алька. — Много ты за нее выручишь. — Значит, вы уже рынок изучили? — хмыкнула мама. — Вы вон в восьмером в трехе ютитесь. Кто-то же из вас может переехать к бабушке. Лучше впятером в трешке, чем санузел с кухней на восемь человек делить. — Ага, она, значит, будет жить в мамкиной квартире со всей своей семейкой, а я буду с дементной бабкой проживать, — возмутилась Алька. — Заткнулись все, — рявкнул Юрка. — С каждой по семь тысяч. — Что так много? — возмутились сестры. — С каждой по семь тысяч в месяц на сиделку, — продолжил он. — Умножаем на шесть, получается сорок два — это на зарплату. — Ты тоже будешь давать семь тысяч? Ты же учишься, — удивилась старшая. — И что? Несколько часов в день подработаю и вот они, эти семь тысяч. Или продаем квартиру и определяем бабушку в хороший пансионат. — Какой ты умный, мы что, без наследства останемся? Осталось-то там потерпеть совсем немного. — Вот ты и потерпи, — ответил Юрка. — А мать моя не железная, и то у металла усталость бывает. Вы свою уже изгнали из квартиры, еще и мою хотите довести из-за наследства. — Может, дежурство установим? — спросила тихо Инна. — Это тебе легко с дежурствами, у тебя ни детей, ни плетей, и вообще из какой подворотни ты выползла, — завелась младшая Алька. — До твоего появления тетя Ира спокойно ухаживала за бабушкой и нормально справлялась. Это ты ее настроила против нас. — А ну ша, — гаркнула на них мама Ира. — Валите обе из моего дома, никакого наследства не получите, козы. Еще мою дочь будете тут всяким дерьмом поливать. — Тетя Ира, что за беспредел? Как это не получим? — возмутилась Алька. — Мать сколько лет вам деньги на бабкино содержание высылала. Хорошо устроились, совсем обнаглели. — Я ее официальный опекун, сейчас квартиру продам, а ее устрою в хороший пансионат. И матери твоей ничего мне высылать не нужно будет. Все, разговор закончен, а теперь шагом марш на выход, обе! Что там после этого началось, орали, кричали, ругались матом, чуть не подрались. Еле выперли сестер из квартиры. — Мама, чего делать будем? — спросил Юрка. — Диалога не получилось. Давай дежурство на троих как-то распределим, но у Инки две работы, а я учусь и еще у меня спорт. — Не переживай, сейчас они матери позвонят, накрутят ее, и она из своей Москвы сразу прискачет, — усмехнулась Ирина. — Я так и знала, что ни одна из них не согласится. Зато живут в две семьи на шестидесяти квадратных метрах, собачатся каждый день между собой. Никто не хочет съезжать и уступать другой материну трешку. Через полчаса позвонила сестра и стала Ирине всё высказывать. — Ленка, сил моих больше нет, устала я, толком еще не выправилась после болезни. Муж еще ушел. Ну что я одна всё тяну? Не хотят твои девки помогать, так я сделаю так, как мне легче будет. Мне своих детей тоже жалко. Инка вся больная, а у Юрки спорт и универ. Иди ты, у самой девки оторви и брось, еще моей попрекать будешь. Ты сама уже на пенсии, а всё до сих пор пашешь и в своей Москве по съемным комнатам мыкаешься, — разговаривала она со старшей сестрой. Инна слушать не стала, развернулась и отправилась домой. — Вот и посмотрела на родственничков, — усмехнулся Юрка, провожая сестру. — Не видела я их столько лет, и еще бы столько же не видеть, — ответила она. — Тетя Лена вернется, я тебе точно говорю. — А она разве на пенсии? — Да, у нее там то ли по выслуге лет, то ли за вредность, я, если честно, не знаю. Меня это не сильно интересует, — пожал плечами Юра. За две недели до Нового года приехала тетка Лена и сразу поселилась у бабушки Поли. Когда Инна забегала проведать старушку, та демонстративно уходила из дома, общаться с ней она не желала. — Это тебе Ирка всё простила, а я тебя видеть не хочу, — как-то сказала тетка племяннице. — Да и не надо, — хмыкнула Инна. Однако от помощи тетка не отказывалась. На выходные приезжала к сестре, а ее отправляла присматривать за бабушкой. — Мама, не тяжело так? — поинтересовался у матери Юрка. — Легче, чем было. В квартире чисто, бабушка прибрана и ухожена. Мне только приготовить для нее надо и дать лекарства в выходные. Мы в субботу утром с Ленкой вдвоем бабульку нашу накупаем и всё. А то же я одна всё делала, а тут, считай, большая часть нагрузки на сестре. Правда, она злится на меня, но ничего, я это переживу. — Ну вот и решился вопрос с бабушкой, — обрадовалась Инна. — Ага, если бы не заболела, так бы и тащила все на себе, — кивнула мама.