Элрик мерил шагами галерею, из которой открывался вид на город. Было утро, но солнце никак не могло пробиться сквозь свинцовые тучи, нависшие над башнями Имррира. На городских улицах продолжалась обычная жизнь, разве что непривычным было отсутствие солдат, многие из которых не вернулись еще из бесплодных поисков принца Йиркуна. Пройдет немало времени, прежде чем они снова соберутся все на Мелнибонэ.

— Сколько драконов спит в пещерах?

Дайвим Твар, опершись на парапет галереи, глядел невидящим взором на улицы. Лицо его было усталым; руки он сложил на груди так, словно хотел удержать остаток сил.

— Кажется, двое. Придется основательно потрудиться, чтобы разбудить их, и потом сомнительно, пригодятся ли они нам. Что это за Корабль-что-Плывет-по-Морю-и-Суше?

— Я читал о нем в Серебряной Рукописи и в других книгах. Волшебный корабль. Давным-давно, еще до Мелнибонэ и до империи, им воспользовался один рыцарь. Но где он находится и существует ли вообще, я не знаю.

— А кто знает? — Дайвим Твар выпрямился и повернулся спиной к городу.

— Эриох, — Элрик пожал плечами. — Но он не пожелал сказать мне.

— Может, обратиться к твоим друзьям водяным духам? Разве они не обещали тебе свою помощь? И разве им не все известно про корабли?

Элрик нахмурился. Морщины на его лице стали глубже.

— Да, Страаша может знать. Но мне не хочется призывать его. Водяные духи все-таки не Владыки Хаоса, да к тому же они весьма своенравны, как это часто бывает с духами. Говоря откровенно, Дайвим Твар, не хочется мне прибегать к колдовству без особой надобности…

— Ты чародей, Элрик. Ты совсем недавно совершил чудо из чудес, призвал Владыку Хаоса. И ты колеблешься? Подумай, мой повелитель. Ты решил настигнуть принца Йиркуна с помощью колдовства. Жребий уже брошен. Терзаться сомнениями неразумно.

— Ты не представляешь себе, каких усилий…

— Я представляю, мой повелитель. Я твой друг. Я не хочу, чтобы тебе было больно, и все же…

— Понимаешь, Дайвим Твар, дело тут еще в моей слабости, — сказал Элрик. — Я принимаю отвары, которые возбуждают меня и вытягивают из моего тела последние силы. Я вполне могу умереть прежде, чем отыщу Киморил.

— Извини, мой повелитель.

Элрик подошел к Дайвиму Твару и положил ему руку на плечо.

— А с другой стороны, что я теряю? Ничего. Ты прав. Это трусость — колебаться, когда ставкой жизнь Киморил. Я повторяю собственные ошибки, ошибки, которые навлекли на нас беду. Решено. Пойдешь ли ты со мной в море?

— С радостью, мой повелитель!

Дайвим Твар начинал чувствовать на своих плечах бремя угрызений совести, которые снедали Элрика. Для мелнибонэйца подобное чувство было по меньшей мере странным, и Дайвиму Твару оно пришлось совершенно не по душе.

Последний раз этой дорогой Элрик ездил вместе с Киморил. С тех пор прошло как будто много лет. Каким же он был глупцом, поверив в счастье!

Император повернул своего белого жеребца к утесам. Стал накрапывать дождь. Во всем ощущалось приближение зимы.

Оставив коней в утесах, чтобы колдовство не причинило им вреда, Элрик и Дайвим Твар спустились на берег. Дождь усилился; над водой висел туман, и на расстоянии пяти корабельных корпусов от берега уже ничего не было видно. Стояла мертвая тишина. Высокие мрачные утесы за спиной, стены тумана впереди — Дайвиму Твару почудилось, будто они вступили в призрачный мир, где так легко повстречать печальные души тех, кто совершил самоубийство через членовредительство. Шаги двух мужчин по гальке казались громкими и одновременно заглушёнными туманом, который словно впитывал в себя шум и жадно его поглощал.

— Пора, — пробормотал Элрик. Он как будто не замечал унылого, угнетающего пейзажа вокруг. — Теперь вспомнить бы заклинание, которое пришло тогда ко мне непрошеным.

Покинув Дайвима Твара, он пошел туда, где вода встречалась с землей, и уселся, скрестив ноги. Взор его устремлен был в туман.

Когда он сел, Дайвиму Твару помнилось, будто высокий император весь как-то съежился. Он словно превратился в беззащитного ребенка, и Дайвим Твар преисполнился сочувствия к Элрику и хотел было предложить, чтобы тот забыл про колдовство и отправился в земли оинов и ю обычным путем.

Но Элрик уже поднял голову. С уст его сорвались странные, бередящие душу слова. И заговори сейчас Дайвим Твар, Элрик его не услышал бы.

Дайвим Твар, как и всякий мелнибонэйский дворянин, понимал немного Высший Язык, но все равно слова заклинания казались ему странными и незнакомыми, ибо Элрик произносил их по-особому, придавая звукам тайный смысл. Голос его то понижался до басового стона, то взлетал до вопля фальцетом. Слушать подобные звуки было не очень-то приятно, и теперь до Дайвима Твара начало потихоньку доходить, отчего Элрику так не хотелось прибегать к колдовству. Правитель Драконьих Пещер с трудом подавил в себе желание сбежать наверх, к утесам, и оттуда наблюдать за Элриком. Отступив на два шага, он встал дожидаясь.

Заклинание было долгим. Дождь припустил вовсю. Он яростно хлестал прибрежную гальку, темные морские волны и хрупкую светловолосую человеческую фигурку у кромки воды. Дайвим Твар задрожал и плотнее запахнулся в плащ.

— Страаша… Страаша… Страаша…

Слова мешались с шумом дождя. Это были уже не слова, а звуки, которые разносит ветер или которыми разговаривает море.

— Страаша…

И снова Дайвиму Твару захотелось подойти к Элрику и убедить его бросить это дело.

— Страаша!

В крике слышалась тайная мука.

— Страаша!

Дайвим Твар решился окликнуть Элрика, но понял внезапно, что язык ему не повинуется.

— Страаша!

Фигура на берегу покачнулась. Имя превратилось в зов, который ветер подхватил и понес по кавернам Времени.

— Страаша!

Дайвиму Твару ясно было, что по какой-то причине заклинание не сработало и что Элрик впустую расходует силы. Но Правитель Драконьих Пещер ничего не мог поделать. Язык его словно прилип к небу. Ноги его будто вросли в песок. Он поглядел на туман. Тот, похоже, приблизился к берегу и теперь отливал странным зеленоватым светом.

Твар вгляделся пристальнее.

Вода забурлила. Море нахлынуло на берег. Захрустела галька. Туман отступил. В воздухе заплясали огоньки, и Дайвиму Твару почудилось, что он видит сверкающие очертания выходящей из моря фигуры, и он понял вдруг, что Элрик перестал петь.

— Король Страаша, — голос Элрика был уже почти нормальным, — ты пришел. Благодарю тебя.

Фигура заговорила, и голос ее напомнил Дайвиму Твару величавую поступь прибоя.

— Мы озабочены, Элрик, ибо ходят слухи, будто ты привел в эту плоскость Владык Хаоса, а мы, духи, никогда их особенно не любили. Но я знаю, что ты сделал это потому, что обречен был сделать, и поэтому мы не держим на тебя зла.

— Я вынужден был так поступить, король Страаша. Иного выхода не было. Если ты не хочешь помогать мне, скажи, — я пойму и не стану тебя больше призывать.

— Я помогу тебе, хотя сейчас мне будет труднее, не ради того, что случится в ближайшем будущем, но ради того, что произойдет через много лет. Теперь говори, чем духи воды могут быть полезны тебе.

— Ты что-нибудь знаешь про Корабль-что-Плывет-по-Морю-и-Суше? Мне нужен этот корабль, если я хочу сдержать свою клятву и найти мою возлюбленную Киморил.

— Я многое про него знаю, ибо он мой. Правда, на него еще притязает Гром. Но он мой, честное слово, мой.

— Земляной Гром?

— Гром, Правитель Земли под Корнями. Гром, Владыка Земли и всего, что живет на ней. Гром, мой брат. Давным-давно даже для нас, духов, мы с ним построили этот корабль, чтобы путешествовать из моря на сушу и обратно, когда захотим. Но потом мы поссорились — нам обоим не хватало ума — и устроили драку. Ну, тут начались всякие землетрясения, наводнения, извержения вулканов, тайфуны. Потом произошла битва, в которой участвовали все духи. Одни континенты затонули, другие появились. Не в первый раз мы сражались с братцем, но, как оказалось, в последний. В конце концов, чтобы уж совсем не уничтожить друг друга, мы заключили мир. Я отдал Грому часть моих владений, а он передал мне Корабль-что-Плывет-по-Морю-и-Суше. Но сделал он это с неохотой, и потому корабль по морю идет лучше, чем по суше, ибо Гром, как только может, мешает ему. Как бы то ни было, если корабль тебе нужен, ты его получишь.

— Благодарю тебя, король Страаша. Где мне его найти?

— Он сам придет. А теперь я устал, ибо чем дальше ухожу я от границ своего королевства, тем хуже себя чувствую. Прощай, Элрик, — и будь осторожен. Сил у тебя больше, чем ты догадываешься, и многие могут воспользоваться ими для собственных целей.

— Мне подождать тут Корабль-что-Плывет-по-Морю-и-Суше?

— Нет… — голос морского короля стал слабее. Серый туман скрыл его фигуру и зеленые огоньки. Море успокоилось. — Жди в своей башне… он придет…

Несколько волн обрушилось на берег, и короля водяных духов словно и не бывало. Дайвим Твар протер глаза. Медленным шагом двинулся он к Элрику. Наклонившись, он предложил императору руку.

Элрик с удивлением поглядел на него.

— А, Дайвим Твар. Сколько времени прошло?

— Не один час, Элрик. Скоро наступит ночь. Нам лучше вернуться в Имррир.

С трудом, опираясь на Дайвима Твара, Элрик поднялся.

— Да… — пробормотал он. — Морской король сказал…

— Я слышал морского короля. Я слышал его совет, и я слышал его предостережение. Не забудь про то и про другое. Не нравится мне этот волшебный корабль. Как всегда бывает с колдовскими штучками, у него пороков не меньше, чем добродетелей. Словно меч с двумя клинками: ты его поднимаешь, чтобы пронзить врага, а он поражает тебя самого.

— Что поделаешь, колдовство есть колдовство. И потом, ты ведь сам настаивал на нем, мой друг.

— Да, — согласился Дайвим Твар тихо, поднимаясь по крутой тропинке к утесам, где ждали кони. — Да. Я не забыл этого, мой повелитель.

Элрик слабо улыбнулся и коснулся руки Дайвима Твара.

— Не тревожься. Все позади, и теперь у нас есть корабль, который домчит нас к принцу Йиркуну в земли оинов и ю.

— Будем надеяться, — сказал Дайвим Твар, оставаясь при своем мнении относительно Корабля-что-Плывет-по-Морю-и-Суше.

Кони дожидались их. Твар принялся отирать влагу с боков жеребца.

— Жаль, — сказал он, — что мы опять понапрасну утомили драконов. А иначе — ох, как поплясал бы у нас принц Йиркун! И потом, мой друг, разве не хочется тебе снова взмыть в поднебесье?

— Вот найдем принцессу Киморил и освободим ее, тогда полетаем, — ответил Элрик, устало забираясь в седло. — Ты затрубишь в Драконий Рог, и наши братья-драконы услышат его, и мы с тобой споем «Песнь Повелителей Драконов», правя Пламенным Клыком и Острым Зубом. О, какое время наступит для Мелнибонэ, когда мы перестанем отождествлять свободу с властью, когда позволим Молодым Королевствам идти своей дорогой и будем уверены, что и они позволят нам то же!

Дайвим Твар натянул поводья. Лоб его пересекли морщины.

— Будем молиться, чтобы пришло такое время, мой повелитель Но я никак не могу отделаться от мысли, что дни Имррира сочтены и что моя собственная жизнь приближается к концу.

— Ерунда, Дайвим Твар! Ты переживешь меня. Хоть ты и старше, в этом не может быть сомнения.

Они поскакали обратно. Дайвим Твар сказал:

— У меня двое сыновей. Ты знаешь о том, Элрик?

— Ты никогда не упоминал про них.

— Они от прежних любовниц.

— Я рад за тебя.

— Они истинные мелнибонэйцы.

— К чему ты ведешь, Дайвим Твар? — спросил Элрик, пытаясь разглядеть выражение лица друга.

— Я люблю их и хочу, чтобы они познали все радости Драконьего Острова.

— На здоровье. Ты чего-то опасаешься?

— Не знаю, — Дайвим Твар в упор посмотрел на Элрика. — Мне кажется, что судьба моих сыновей в твоих руках.

— В моих?

— Я так понял из слов водяного духа, что твои поступки определяют судьбу Драконьего Острова. Прошу тебя, не забудь про моих сыновей, Элрик.

— Хорошо, Дайвим Твар. Я уверен, из них выйдут отличные Повелители Драконов. Со временем один из них займет место Правителя Драконьих Пещер.

— Ты не понял меня, мой император.

Элрик пристально поглядел на Твара и покачал головой.

— Я все понял, старый друг. Однако ты излишне суров ко мне, если думаешь, что я хочу зла Мелнибонэ и его жителям.

— Тогда прости меня, — Дайвим Твар наклонил голову, но выражение глаз не изменилось.

Прискакав в Имррир, они переоделись и выпили горячего вина. Им принесли обильно сдобренные пряностями кушанья. Элрик, несмотря на усталость, был в лучшем, чем за все прошедшие месяцы, расположении духа. Однако улыбка его казалась несколько вымученной. И неудивительно, подумал Дайвим Твар. Хотя положение дел немного улучшилось и скоро предстоит встреча с принцем Йиркуном, но впереди поджидают неведомые опасности, ловушки и западни.

Дайвим Твар радовался нынешнему настроению Элрика и всеми силами старался его поддержать. Они проговорили до ночи: о том, что захватить с собой в таинственные земли оинов и ю, о том, что такое Корабль-что-Плывет-по-Морю-и-Суше, сколько человек он может взять на борт, сколько надо загрузить провианта и так далее.

В спальню Элрик отправился твердым шагом, который так разительно отличался от его прежней походки; желая ему доброй ночи, Дайвим Твар вновь испытал то же чувство, что и на берегу, когда Элрик произносил заклинание. Быть может, не случайно заговорил он с императором о своих сыновьях. Твару хотелось подбодрить Элрика, подбодрить и защитить от какой-то неведомой угрозы.

Отогнав эти мысли, Дайвим Твар тоже пошел спать. Элрик винит себя за Йиркуна и за Киморил; Дайвим Твар задумался, не лежит ли часть вины и на нем. Пожалуй, ему следовало быть решительнее и настойчивее, помогая молодому императору словом и делом.

Будучи истинным мелнибонэйцем, он немедля откинул подобные сомнения как нелепые. Существует лишь одно правило: развлекайся, как можешь. Но всегда ли оно определяло жизнь Мелнибонэ? А вдруг кровь у Элрика вовсе не дурная? — подумал Дайвим Твар. Вдруг Элрик — воплощение одного из самых далеких предков? Всегда ли мелнибонэец думал только о себе и о собственном удовольствии?

И снова Дайвим Твар отогнал эти мысли. Какая от них польза? Мир есть мир. Человек есть человек.

Прежде чем лечь в постель, он навестил двух своих прежних любовниц, разбудил их, твердя, что хочет видеть сыновей. Заспанных, смятенных мальчиков, одного из которых звали Дайвим Слорм, а другого — Дайвим Мав, привели, и отец долго глядел на них, а потом отослал обратно. Он ничего им не сказал, но часто морщил лоб и потирал его, и качал головой; а когда дети ушли, он проговорил, обращаясь к Ниопал и Сарамал, своим любовницам:

— Пусть их отведут завтра в Драконьи Пещеры. Пора начинать обучение.

— Так скоро, Дайвим Твар? — спросила Ниопал.

— Да. Я боюсь, у нас осталось мало времени.

Яснее он выразиться не мог — это было всего лишь ощущение. Но ощущение росло и постепенно превратилось почти в навязчивую идею.

Поутру Дайвим Твар пришел к императору и нашел Элрика на галерее. Тому не терпелось узнать, не показался ли где-нибудь у побережья острова волшебный корабль. Дайвим Твар не мог сообщить ничего утешительного. Слуги на вопросы Элрика отвечали, что, если император опишет им корабль, они скорее его узнают; но он не мог этого сделать, ибо не знал даже, где появится судно — на море или на суше. На нем были его черные доспехи; Дайвим Твар с первого взгляда понял, что Элрик сильнее обычного напился своих отваров. Алые глаза сверкали, речь императора была быстрой, движения белых рук — стремительными.

— Как ты себя чувствуешь, мой повелитель? — спросил Твар.

— Чудесно, Дайвим Твар, — усмехнулся в ответ Элрик.

— Хотя мне станет еще лучше, когда появится Корабль-что-Плывет-по-Морю-и-Суше.

Он подошел к парапету и, опершись на него, устремил взгляд в морскую даль, не замечая городских стен и башен.

— Ну, где же он? Слишком уж скрытен король Страаша.

— Действительно, — согласился Дайвим Твар. Он не завтракал и потому задержался около столика, что стоял в углу балкона и был уставлен различными яствами. Элрик, по-видимому, к еде не притрагивался.

Внезапно Твару подумалось: не оказали ли всякие отвары разрушающего воздействия на мозг его друга? Быть может, безумие, вызванное колдовством, тревогой за Киморил, ненавистью к Йиркуну; исподтишка овладевает Элриком?

— Не хочет ли мой повелитель отдохнуть, пока не показался корабль? — спросил Дайвим Твар, вытирая губы.

— Было бы неплохо, — признался Элрик, — но я не в силах. Мне не терпится встать лицом к лицу с Йиркуном, Дайвим Твар, не терпится отомстить ему, не терпится увидеть Киморил.

— Я понимаю, однако…

Смех Элрика был громким и грубым.

— Ты дрожишь надо мной, словно Перекрут. Две няньки — это для меня слишком много, Правитель Драконьих Пещер.

Дайвим Твар принужденно улыбнулся.

— Ты прав. Что ж, будем надеяться, волшебный корабль… Что это?! — воскликнул он. — Вон в том лесу? Видишь, словно ветер? Но ветра-то нет!

— И в самом деле, — проговорил Элрик. — Что бы…

И тут из леса выплыло нечто, и земля вдруг заволновалась, и по ней пошла рябь. Странный предмет был белым, голубым и черным. Он приближался.

— Парус, — сказал Дайвим Твар. — Это твой корабль, мой повелитель.

— Да, — прошептал Элрик, подаваясь вперед, — мой корабль. Готовься, Дайвим Твар. К полудню мы должны покинуть Имррир.