Длинные волосы теплого каштанового цвета тронула, подобно серебряным нитям горных ручейков, седина; горделивая красота, еще оживлявшая ее лицо, отчасти померкла за этот последний год. И все же Пиккарда никогда не была так прекрасна, как в этот близкий к смерти час.

Она сидела в библиотеке в своем любимом кресле. В том, что стояло у камина. Много лет отличавшаяся строгостью и умевшая находить радость в простых вещах Пиккарда наслаждалась приятным благодатным теплом, уютно устроившись с чашкой заботливо приготовленной прислугой настойки или хорошей книгой в руках.

Она прожила насыщенную и достойную жизнь, и сейчас, когда время, отпущенное ей для земной жизни, подходило к концу, не испытывала ни грусти, ни сожалений, потому как получила много больше, чем могла бы пожелать: взять хотя бы мужа – Джованни боготворил ее и до последнего своего вздоха хранил пришедшие со временем на смену былой страсти любовь и уважение, которые в своей нежности и зрелости осознанного чувства давали ей не меньше радости. Потому, в благодарности и счастье, она была готова к последнему шагу. И, чувствуя, что час ее пробил, Пиккарда призвала к себе любимых сыновей, невесток, внуков, дабы глаза ее закрылись в кругу близких и дорогих людей.

Обвела взором такой милый ее сердцу зал; пристально, словно прощаясь, посмотрела в глаза каждому.

Все они: Козимо, Лоренцо, Контессина и Джиневра, Пьеро, Джованни, Франческо и Пьерфранческо – глядели на нее с бесконечной любовью и благодарностью; и Пиккарда в последний раз обратилась к ним:

– Дети мои, ибо различий я не делаю и всех вас считаю таковыми: кто – кровь от крови моей, а кто выбрал эту кровь со смелостью и решимостью, еще более достойными восхищения, нежели если бы она текла в ваших жилах, – чувствую я, что время, отпущенное мне Господом, на исходе. Слов, что хочу сказать вам, немного, однако, надеюсь, те, что имеются, упадут в сердца ваши золотыми зернами. Так вот просьба моя к вам и последнее желание – держитесь всегда вместе, и тем самым осчастливите меня на небесах, куда я скоро отправлюсь, дабы встретиться с вашим отцом. Знайте, что в жизни нет ничего важнее семьи: она – колыбель самых нежных привязанностей и неисчерпаемый источник радости и удовлетворения, и мною, Господь тому свидетель, именно благодаря вам получено их было немало.

Джованни, который, услышав эти слова, не сумел сдержаться, всхлипнул. По его маленькому лицу потекли соленые блестящие слезы. Он достал из кармана платок и утер кое-как глаза.

Пиккарда с нежностью посмотрела на внука.

– Не стыдись, Джованни, не утирай слез. Нет ничего предосудительного в выражении чувств, и ценю я сие не меньше, а то и больше тишины. Считается, что слезы – признак слабости, однако я полагаю, что следует опасаться мужчины, который боится растрогаться, ибо самая прекрасная часть жизни ему неведома, коли не умеет он сказать о своих чувствах. И мужчина такой, обожаемый мой внук, всего лишь жалкий трус.

Джованни, приободренный словами бабушки, успокоился.

Пиккарда благожелательно кивнула.

– Семья – самое дорогое для нас, и ее прочность подвергается испытаниям ежедневно. Каждый день проводим мы вместе под этой крышей и каждый день сталкиваемся с взаимными страхами, тревогами, сомнениями, однако также и прежде всего с достижениями, успехами, радостями и прощением. И нет ничего более прекрасного, нежели жить вместе с тем, кто рожден от тебя или приходит к тебе не по принуждению или давлению, а по своей воле, дабы пройти с тобой рядом по жизненному пути – прекрасному и яркому, но где поджидают нас порою опасности и коварные соблазны. Старайтесь любить друг друга. Ты, Козимо, помни, что твоя обязанность – употребив ум, мудрость и дальновидность, быть семье защитой. Всегда смотри вперед и заботься о том, чтоб доброе имя Медичи в этом городе оставалось таким, каким ваш отец передал его тебе и брату, множь, сколь в силах твоих, авторитет его и влияние, ибо ежели оно по справедливости приложено – а значит, с мерой и рассудительностью, – то несет обществу благо. Ты, Лоренцо, легкий на подъем и скорый на решения, следи с должной прилежностью и усердием за делами банка: доходы увеличивай, филиалы наши, где можешь, открывай да заботься о том, чтоб семья жила без нужды, в благочестии и достатке. Любите и почитайте ваших красавиц-жен, делайте сие со всей страстью и нежностью, что есть в ваших сердцах, а вы, Контессина и Джиневра, умейте прощать и принимать слабости ваших мужей, будьте им надежной опорой, однако не забывайте требовать уважения и верности и, как самые близкие люди, никогда не бойтесь высказывать собственное мнение, ибо оно ценно и способно привести к неожиданным результатам.

Пиккарда замолчала. Нагнулась к стоявшему перед ней маленькому столику и протянула руку за чашкой с розовой настойкой. Ей потребовалась целая вечность, чтобы взять ее, однако никто не осмелился ей помочь, потому как все знали: если бы она в том нуждалась, то попросила бы.

Пиккарда поднесла чашку ко рту, сделала несколько глотков. В ее бездонных глазах блеснул огонек, и Козимо, наблюдавший за матерью, улыбнулся: в этой своей искренней, вызванной такой малостью радости она чем-то походила на довольного ребенка. С годами Пиккарда начала обращать внимание прежде всего на приятные мелочи и те простые и милые сюрпризы, коими жизнь в своем неумолимом беге пока еще могла одарить ее.

Напившись вдосталь, отняла губы от чашки, однако не торопилась поставить ее на столик. От настойки поднимался голубоватый пар, и Пиккарда закрыла глаза, словно желая подольше сохранить внутри себя тонкий аромат, которым уже пропитался воздух комнаты.

– И наконец вы, – продолжила она, – мои ненаглядные внуки. Слушайтесь и почитайте ваших родителей, не забывайте выказывать вашу благодарность и ваши чувства к ним, потому как даже от самого малого, пустякового жеста отцовское и материнское сердце переполняются любовью, – и было бы невыносимо жестоко отказывать им в безграничном утешении, кое может им дать всего одно ваше доброе слово. Научитесь познавать себя, используйте сполна и во благо все то, что семьей вашей по всем дням дается вам. Живите в чести и благополучии благодаря ежедневному труду ваших родителей, однако будьте того достойны, воздайте старанием, рвением, прилежанием за все, что имеете, так чтобы и вы вскорости могли стать незаменимыми для семьи. Теперь я сказала все и, полагаю, могу отдохнуть. Благодарю вас за внимательность, с коей выслушали меня.

С этими словами Пиккарда закрыла глаза.

Внукам позволили выйти, а Козимо, Лоренцо, Контессина и Джиневра остались подле нее. Сон Пиккарды был глубоким и безмятежным. Лицо стало таким умиротворенным и покойным в тишине, царившей в комнате, что, казалось, никакие слова не смогли бы сделать ее счастливее.

Время спустя отправились в свои опочивальни Контессина и Джиневра.

Шли часы.

Козимо и Лоренцо неотлучно находились с матерью. Сидя по обе стороны от нее, они бережно держали ее слабеющие руки в своих крепких ладонях.

Чувствовали, как постепенно тело ее делается холодным, словно мрамор. Потом лицо ее побелело и дыхание остановилось.

Пиккарда отошла в мир иной.

Козимо послал за священником, которому надлежало совершить последний обряд.

Дожидаясь его прихода, братья молча смотрели друг на друга, и каждому на мгновение показалось, что из глаз другого на него глядит мать.