Есть такая поговорка: «Не пяться задом в Кубер-Педи».

Кубер-Педи знаменит по двум причинам. Во-первых, там невообразимая жара, заставляющая бóльшую часть из тысячи горожан жить под землей. Их дома утоплены в склоны горы, а каменные стены комнат напоминают ядерные бункеры пятидесятых годов прошлого века. Двери либо вырублены в скальной породе, либо это просто люки в земле. Что удивительно, вторая особенность – вовсе не дефицит витамина D, как можно было подумать, а опаловые рудники. Еще необычнее то, что эти подземные богатства не захвачены одной горнодобывающей корпорацией-мультимиллиардером. В основном их добывают мелкие предприятия вперемежку с оптимистами-одиночками. Ходят слухи, что в городе полным-полно тайных миллионеров, предпочитающих изображать бедняков, чтобы люди не узнали, какие богатые у них участки, и не забрали себе.

Добыча опалов ведется просто: вырыл яму, проверил яму, забросил яму. Власти Кубер-Педи требуют, чтобы шахты оставались открытыми, а отработанную породу высыпали рядом. Таким образом достигаются две цели: защита людей от падения в плохо засыпанную шахту и сообщение о том, что участок уже обследован. В результате вся пустыня вокруг усеяна шахтами и холмиками пустой породы. Хотя Кубер-Педи и не виден со станции Мангури, где стоял теперь поезд, эти ямы все еще маячили перед глазами, словно постоянно расширяющийся пояс астероидов. Порой они отстояли на метр одна от другой, хотя и отличались по глубине и степени опасности для жизни. Главный совет каждому, кто сюда попал: смотри под ноги. И никогда не пяться задом.

Мне самому не особенно грозила опасность свалиться в яму, потому что всех нас заточили в наших купе до конца поездки. Но я не завидовал дублерам Аарона и Синтии из другого конца поезда, где обычные пассажиры, ничего не знавшие о предполагаемом убийстве Мактавиша и очевидном убийстве Уайатта, были ужасно недовольны сокращением путешествия, которое случается раз в жизни.

Я смотрел из окна на тысячи шахтных термитников, пытаясь разобраться со своими версиями, мотивами и подозреваемыми и определить единственно верные. Раскрытие преступления мало чем отличается от добычи опалов: вырыл яму, проверил яму, забросил яму. Честно говоря, я полагал, что уже мог исключить четверых подозреваемых, и мне не хватало всего одной детали, чтобы покончить с остальным. Нужно просто вырыть еще одну яму.

Между участками старателей пропетлял, поднимая столбы пыли, полноприводной «лендкрузер» и затормозил рядом с поездом. На машине не было никакой эмблемы, да и вылезший из нее мужчина не носил форму, но было ясно, что это либо полицейский, либо детектив. На спине у него висел небольшой рюкзак, а на голове была широкополая шляпа, потерявшая форму от долгого использования, не то что туристская модель Дугласа прямо из коробки. Бежевый фермерский костюм плохо сидел на нем, а густые усы он, видимо, отрастил для того, чтобы мухи не залетали в рот. Мужчина просунул голову в салон «лендкрузера» и сказал что-то в переговорное устройство, вмонтированное в приборную панель, а затем направился к поезду и постучал в борт вагона-бара.

Видимо, остальные пассажиры лучше меня исполняли приказ, потому что в коридоре было настолько тихо, что я, выйдя из купе, почувствовал себя преступником. После трех дней пути, когда под ногами грохотали колеса, тишина казалась еще более глубокой. В книгах убийство всегда представляется захватывающим, но в реальной жизни это скорее адреналиновые качели, и временами просто необходимо побыть в одиночестве. Такими замкнутыми и задумчивыми были сейчас все в нашем вагоне.

Возле купе Уайатта дремала на стуле Синтия. Я на цыпочках прокрался мимо нее.

В вагоне-баре Аарон болтал с полицейским. Заметив меня, он немедленно показал на меня пальцем:

– Нет-нет! Опять? Только не это! Только не вы! У нас теперь есть профессионалы. Вернитесь, пожалуйста, в купе.

– Я хочу знать, что здесь происходит, – заявил я.

– Это и есть тот самый детектив-любитель, который вам помогает?

Усы полицейского дернулись в ухмылке.

– Он не помогает, – решительно возразил Аарон. – Честно говоря, они тут совсем ополоумели.

Я подошел к полицейскому и протянул руку:

– Эрнест.

– Детектив Хатч, – представился он и ответил на рукопожатие.

– Прошу вас, детектив! – взмолился Аарон. – Этот фарс и так затянулся. Не думаю, что стоит его продолжать.

– Рано или поздно мне нужно будет переговорить с Эрнестом. Так почему бы не сейчас? Уверен, его содействие может оказаться полезным.

Я невольно выпятил грудь. «Может оказаться полезным». Еще как! Детектив положил мне руку на плечо и проводил к дивану. Даже сквозь рубашку я почувствовал, какая крепкая, грубая у него рука. Он был спокоен и никуда не спешил. Насколько я понял, Хатч планировал проехать с нами до Аделаиды, а потом вернуться в Мангури, чтобы забрать автомобиль.

– Коллега, расскажите мне все, что знаете, – сказал Хатч, и, должен признаться, слово «коллега» воодушевило меня еще больше.

– Итак, Генри Мактавиш упал замертво посреди выступления вчера утром. Мы подозреваем яд. Возможно, героин, но мы открыты и для других версий.

– Мы?

– Я и Алан Ройс.

– А-а-а, тот самый, что работал патологоанатомом? – Хатч сцепил руки на груди.

Я решил, что он из тех детективов, которые обладают достаточно подвижным умом, чтобы не записывать все подряд. Совсем как Морбанд.

– Что ж, вы правильно поняли, – медленно кивнул он. – Героин. Судя по анализу крови.

«Надо же! – подумал я. – Интерном был Ройс или нет, но он не подвел».

– Так, что скажете еще?

– У многих людей были причины убить Мактавиша, – продолжил я. – Я бы сказал, от личной неприязни до сильной ненависти. У каждого подозреваемого свои мотивы. Возьмем, например, С. Ф. Мейджорс. Она считала, что Мактавиш…

Хатч расцепил руки и отмахнулся от моих объяснений:

– Хорошо-хорошо. Давайте сначала поговорим о фактах, а потом перейдем к версиям. Что со вторым убийством?

– Оно произошло рано утром. Мы нашли Уайатта, издателя Мактавиша, убитым ударом в горло, вскоре после того, как поезд отъехал от Алис-Спрингс. Так вот, это все усложняет. Можно допустить, что Уайатт имел серьезный мотив убить Мактавиша, потому что рассчитывал заработать кучу денег на посмертном издании его последней книги.

Я описал Хатчу всю закулисную сторону дела, объясняющую, почему последние слова Мактавиша – собственноручно написанное имя на обложке, вероятно, последний след, который он оставил в мире, – приобрели большую ценность для издателя.

– Но у кого был мотив убить Уайатта? Если снова взглянуть на наших подозреваемых, можно задуматься о Лизе Фул…

– Так-так. Отличная работа.

– Я еще не рассказал вам свою версию.

– Еще успеем, успеем. – Он все-таки достал из нагрудного кармана блокнот, щелкнул ручкой и покатал ее между пальцами, как покерную фишку. – Итак, Уайатт Ллойд. Вы обнаружили труп, когда поезд был в пути, то есть Джаспер обнаружил. Он сказал, что находился в соседнем купе, услышал, как кто-то проходил мимо, а когда проснулся окончательно, почувствовал запах крови. Кто-нибудь видел, как Уайатт уходил после обеда на Телеграфной станции?

– Я не видел, – ответил я. – Про остальных сказать не могу. Хотите, я выясню это, когда буду продолжать расследование?

– Давайте разбираться не спеша, шаг за шагом. Мы определим ваш круг задач позже. – (Щелк, щелк, завертелась ручка.) – Значит, никто не видел его после обеда. Можно предположить, что он умер до отправления из Алис-Спрингс?

– Не думаю. Кровь была свежая… вроде бы.

– Вроде бы свежая? – повторил Хатч, перекатывая слова на языке так, словно они были иностранные. – Это медицинское заключение Ройса?

Я откашлялся:

– Не совсем. Я решил, что Ройс становится в этом деле ахиллесовой пятой и лучше не подпускать его к расследованию.

– Мне это кажется разумным решением. Отгонять показушников подальше и использовать собственный бога-а-атый опыт, – протянул Хатч.

От моего самодовольства в одно мгновение не осталось и следа. «Коллега», «круг задач» – точно с такими же словами посылают ребенка за мороженым. «У меня для тебя есть ва-а-ажное поручение, напарник!»

– А медицинское заключение о времени смерти Уайатта? Как именно, – Хатч покрутил в воздухе ручкой, – оно было получено?

– Это совершенно очевидно.

– Да-да. Вроде бы свежая кровь. Очень хорошо.

– Вы что, прикалываетесь?

– Нет, мистер Каннингем. Я очень серьезен. Значит, вполне можно допустить, что Уайатт Ллойд был убит до отправления «Гана» из Алис-Спрингс. – Он что-то записал в блокноте.

– Наверное. Но кровь была свежая.

– Вроде бы.

– Да, – уступил я. – Могло пройти какое-то время. Точно не знаю.

– Ага.

– Послушайте! – Я подался вперед. – Вам нужен мой анализ каждого подозреваемого? Я провел ряд допросов.

– Допросов? Впечатляюще.

– По моему мнению…

– Думаю, мы будем придерживаться фактов, мистер Каннингем, – улыбнулся он.

– Вы не заинтересованы в моем участии во всем этом, да? Просто любезничаете со мной?

Его зубы на мгновение показались под усами, как белый тигр в тростниковых зарослях.

– Нет, я не нуждаюсь в ваших взбалмошных версиях и легко могу обойтись без вашего представления. Мне нужно, чтобы вы помогли установить время некоторых событий.

Я обернулся к Аарону:

– Я не хочу сидеть здесь и терпеть покровительственные насмешки, в то время как убийца находится в поезде. Позвольте мне помочь вам.

– Вы в полной безопасности. Убийцы вообще нет в поезде, – ответил Аарон. – Арест произвели еще в Алис-Спрингс.

– Спасибо, достаточно, – строго сказал Хатч, но Аарон уже и сам догадался, что наговорил лишнего.

Хатч повернулся ко мне, и сразу стало ясно: даже если его не интересуют мои рассуждения, он все же хочет, чтобы я ему что-то рассказал.

– Вы кого-то арестовали? Кто это?

Я прокрутил в голове список всех, кого видел после посадки в поезд. И мог бы поклясться, что сели все. За исключением разве что Уайатта. Может быть, его и впрямь убили до того, как поезд отошел от платформы? Я понимал, что Хатч мало ценит мои медицинские заключения, но даже он обязан был признать, что я способен отличить свежую кровь от засохшей.

– Ума не приложу, кого вы могли арестовать в Алис-Спрингс. И не думаю, что мы здесь в безопасности, – добавил я, оглянувшись на Аарона.

– Она за решеткой, – заверил меня Хатч. – А вы в безопасности.

– Она?

Хатч прикрыл глаза, осознав свою ошибку. А я наконец-то понял все. Почему он хотел поговорить со мной. Почему я не дождался ни звонка, ни сообщения до того момента, как связь была потеряна. Почему Хатч забеспокоился, что Аарон слишком много болтает.

Я побледнел.

– Вы, должно быть, шутите?

– Джульетта ушла с обеда раньше вас. Вы видели ее после отправления?

– Это просто смешно. – Я попытался встать.

Хатч положил тяжелую руку мне на плечо и надавил, усаживая обратно. Несмотря на мешковатую одежду, мужчиной он был крупным, и его сила удивила и потрясла меня.

– Я хочу, чтобы вы ответили на мои вопросы. И это не смешно. – Он стиснул мое плечо еще сильнее. – Джульетта носила голубой шарф, который был намотан на кулак покойника. Если у вас нет убедительного объяснения этому, я хочу знать, видели ли вы ее между обедом и отправлением.

– Вы все неправильно поняли. Это шарф Симоны. Джульетта только взяла его поносить.

– Значит, Джульетта вернула его Симоне?

– Вообще-то… нет… но она оставила его на завтраке, – внезапно вспомнил я. – А Уайатт подобрал! Потому что узнал шарф Симоны. Он сказал мне, что сам ей отдаст.

Хатч посмотрел мне прямо в глаза:

– Значит, единственный человек, который мог подтвердить, что Джульетта потеряла шарф, сейчас мертв?

– Это правда, – признался я. – И нет, я не видел ее после обеда.

– Но она ушла раньше вас, так? Взяла такси. Я уже поговорил с водителем. Он высадил ее на вокзале в Алис-Спрингс.

Я скептически затряс головой:

– Может быть, это потому, что вокзал находится в центре города? Ее багаж остался в купе, нетронутый. Она не возвращалась за ним.

– Или хотела, чтобы вы так думали. Почему она сошла с поезда? Люди мечтают об этом путешествии, а она закончила его раньше времени. Или она убегала от чего-то?

Вопрос показался мне ехидным. Должно быть, Хатч знал настоящую причину ее отъезда. Джульетта могла дать разумное объяснение своему поступку, когда ее допрашивали. Ну конечно.

Все, с меня хватит!

– Могу я идти? – твердо спросил я.

Хатч ослабил нажим на мое плечо и похлопал по нему, как врач ребенка после укола: «Видишь, это совсем не больно».

– Конечно. Спасибо за вашу экспертизу.

Я не смог сдержать желание оставить последнее слово за собой.

– Моя невеста не убийца.

– Вроде бы невеста, не так ли? – ощерился Хатч.

Я не поверил. Ни на секунду. Даже мысли такой не допускал.

Джульетта невиновна. Она не могла быть виновной. И эта слепая вера, которой Джульетта так хотела от меня двенадцать часов назад, пробудила во мне что-то новое. В детективах золотого века, по правде говоря, не требовались ни прорисовка характеров, ни мотивы: их raison d’être[19] составляло интеллектуальное любопытство. Этого было достаточно, чтобы вызвать исследовательский зуд, желание решить загадку просто потому, что она и создана для решения. Я тоже начинал с этого, из чистого любопытства стараясь свести все факты воедино, не задумываясь о том, что ответ означает. Потом мои мотивы стали шире: теперь я хотел создать из этого книгу, а дальше убийство Уайатта оказалось куда более жестоким, чем смерть Мактавиша, поиски сюжета сменились страхом. Но все мои мотивы – любопытство, обналиченное в тревогу за собственную безопасность, – были эгоистичны. Как раз то, что хотела сказать Джульетта, когда спрашивала, чья это история. Моя.

Я представил себе Джульетту, сидящую на алюминиевой скамье в камере. Действия детектива перестали быть загадкой. Теперь я не просто хотел раскрыть дело, я обязан был его раскрыть. И быстро.

В тот момент, когда на меня снизошло откровение, одновременно произошли два события. Во-первых, из громкоговорителя приплыл голос Аарона, объявившего, что путь свободен и через пять минут мы отправимся из Мангури в заключительный рывок до Аделаиды. А во-вторых, я заметил разбитое стекло «лендкрузера» детектива Хатча и чью-то тень на водительском сиденье.

Я выскочил из купе, но не успел пробежать весь коридор, как наткнулся на Хатча. Он стоял у двери в купе Уайатта и, цокая языком, осматривал место преступления. Проснувшаяся Синтия вскочила, увидев мое приближение. Хатч обернулся и выставил вперед руку, останавливая меня.

– Думаю, вам лучше вернуться в свое купе, – сказал он, но в просвете между его рукой и телом я успел разглядеть все, что мне было нужно для подтверждения своих подозрений. – Хватит, приятель! Предоставьте это дело юристам и суду.

Меня так и подмывало гаркнуть ему: «Кто-то хочет угнать ваш „лендкрузер“!», но я лишь примирительно поднял руки вверх и попятился. Стараясь сохранять непринужденный вид, я направился обратно к себе, но ноги так рвались перейти на бег, что мне пришлось сдерживать себя. Убедившись, что Хатч отвернулся, я проскочил мимо своей двери и двинулся в сторону тамбура. Там уже ноги понесли меня во всю прыть, пока я не уткнулся в хвост последнего вагона и не повернул ручку двери на площадку для курения.

Жар пустыни стеной обрушился на меня. Я поморщился от белого сияния. Но тут поезд с грохотом ожил и покатил вперед, прямиком до Аделаиды. Я посмотрел вниз, где земля превращалась в ленту конвейера. Скорость увеличивалась от прогулочной ходьбы до бега трусцой, а затем и к стремительной скачке. Земля начала расплываться. Времени на сомнения больше не оставалось.

Я вырыл яму. Теперь пора было отыскать опалы.

Ухватившись за железные перила, я перемахнул через них и с хрустом приземлился на насыпи.