– Надо заявить на него в полицию, – промолвила Агнес.

– И что мы там скажем? – уточнила Клара.

– Томпсон почти открыто признался в убийстве мистера Блэндфорда.

– Он определенно знал Натаниэля, – произнес Гилберт. – Я видел их вместе в «Безумном Шляпнике» в начале лета, но только сейчас сопоставил факты.

– Блэндфорд – это тот джентльмен, который жил в комнатах Мерси? – спросила Клара, и ее тетя кивнула. – Любитель выпить? Ну, тогда все встает на свои места.

Она поднялась с кресла и принялась расхаживать перед собравшимися, готовясь эффектно подвести итоги, подобно элегантной мисс Холмс или Эркюлю Пуаро, недавно снискавшему славу у читателей.

– Случай сводит Томпсона с мистером Блэндфордом в пабе. Или, возможно, они познакомились еще раньше. После изрядной дозы веселящей водицы твой любимый постоялец, который, как известно, мог часами болтать с кем угодно обо всем на свете, делится со Стивеном печальной историей мистера Горски. И Томпсон сразу делает стойку.

– Да, похоже, так оно и было. – Александр подался вперед, вдохновленный весьма правдоподобной догадкой. – Натаниэль был моим другом. Я рассказывал ему то, чего не говорил никому много лет, наверное, потому что слишком остро чувствовал приближение смерти.

Клара продолжала вышагивать взад-вперед перед завороженной публикой.

– Стивен понял, что подходит по возрасту, чтобы сойти за пропавшего сына. А раз сведений о ребенке почти не сохранилось и шансы разыскать его ничтожны, то почему бы и не рискнуть? От него требовалось всего лишь придумать себе новую дату рождения и бросить пару намеков несчастному одинокому старику, отчаянно желавшему искупить вину за предательство своей первой любви и внебрачного ребенка. И бедный наивный мистер Горски поверил.

– Клара, – прошептала Мерси, – нельзя ли поделикатнее?

Ее коробила бестактность подруги, спокойно обсуждавшей человека, который находился тут же, вместе с ними в комнате.

– Все в порядке, милая леди, – отозвался Александр. – А здорово меня, как нынче принято говорить, облапошили. Как выражаются у меня на родине: «Mądry Polak po szkodzie» – «Поляк умнеет лишь после беды». Думаю, когда слишком сильно хочешь чего-то, то можешь убедить себя в чем угодно. Мне повезло, что племянница мисс Хамфрис появилась вовремя и спасла меня от собственной глупости.

Клара передернула плечами и повернулась к тете:

– Подумать только, что могло бы случиться, если бы ты сдала комнаты Томпсону…

Мерси поняла, что пыль от этих тревожных откровений будет оседать еще долго и удушливый запах обмана покинет дом нескоро.

– Несправедливо, что этот негодяй выйдет сухим из воды, не понеся никакого наказания, – проворчала Агнес.

– Не волнуйся, моя дорогая тетушка. Месть – блюдо, которое подают холодным. У меня достаточно связей – и дома, и в Лондоне, – чтобы это горькое угощение оказалось на столе у Томпсона. А теперь… – Клара театрально рухнула в кресло. – После всех этих драматических событий мне надо срочно выпить чего-нибудь покрепче.

– Разумеется. Налейте всем мадеры! – провозгласил Александр, с шумом хлопнув ладонями по подлокотникам. – У нас все равно есть повод для праздника, ведь после того как вы сегодня поддержали меня, я понял, что моя семья находится здесь, в этой комнате. Жаль, что я раньше этого не понимал.

Кларе не требовалось повторять дважды. Она тут же вскочила и направилась к графинам, что стояли на буфете. Агнес тем временем перевела взгляд на Гилберта.

– Нам непременно нужно поговорить о ваших сомнительных контактах с усопшими. Боюсь, это не слишком угодно Богу, мой милый. – И пожилая дама похлопала по креслу, призывая жильца присесть рядом с ней.

– Ах, тетя Агги, мы давно знали, что Гилберт со странностями, – вмешалась Клара. – Но, дорогая, я была абсолютно уверена, что он продает пикантные фотографии в непристойные журналы. Так что спиритизм – это еще ничего, все могло оказаться гораздо хуже. К тому же я и сама не раз баловалась доской Уиджи. Честное слово, бедняжка Митци действительно верит, что ее двоюродную бабушку Эльспет убили. Надо будет сказать, что Невилл дурачит ее вот уже несколько месяцев…

Извинившись перед собравшимися, Мерси объявила, что хочет приготовить всем сэндвичи, и поспешно спустилась на кухню, пока кто-нибудь не вспомнил о ее ошеломляющем признании насчет истинных чувств к Гилберту.

***

В кухне стояла тишина. Повторение простых движений – нарезать хлеб, аккуратно намазать маслом каждый ломоть и разложить по тарелкам сэндвичи с разными начинками – успокаивало взволнованный ум молодой женщины. Мерси надеялась найти в себе смелость вернуться с угощением в комнату Александра, потому что присутствие остальных должно было смягчить неловкость, однако гадала, сможет ли снова остаться наедине с Гилбертом теперь, когда он знал правду. Вероятно, они оба знали ее всегда. Но Мерси не имела права действовать, доверившись чувствам, которые захватывали ее целиком.

Наверное, разумнее всего было бы съехать отсюда. Но возвращаться в Суффолк она не собиралась ни при каких обстоятельствах. Поначалу после побега из дома возвращение в деревню казалось ей неизбежным. Мерси не сомневалась, что ее непременно отыщут и водворят обратно, – это было лишь вопросом времени. Однако с тех пор она встретила на Бёрлингтон-сквер столько тепла и участия, что наконец признала очевидное: дома, на ферме, с ней поступили неправильно и она не обязана снова терпеть несправедливость.

«Пусть приходят, – решила она, – я буду бороться».

Вспомнив, что в гостиной у Агнес стояла симпатичная зеленая стеклянная этажерка для пирожных, Мерси вытерла руки о передник и накрыла тарелки с едой чистыми полотенцами. Инки обожал рыбную пасту, а где сейчас бродит кот, она не знала.

Но едва лишь Мерси вышла в коридор, как вселенная, которая в последнее время и так слишком много забавлялась за чужой счет, преподнесла ей встречу именно с тем, кого она больше всего надеялась избежать.

– Я, э-э-э… Просто подумал, что, может… Агнес послала меня…

«Не сомневаюсь, что так оно и было», – подумала Мерси и махнула рукой в сторону гостиной, чувствуя, как слова застревают в горле.

– Этажерка, – выдавила она наконец.

– Я, э-э-э…

Они нечаянно задели друг друга плечами, пытаясь разойтись в узком захламленном коридоре, и замерли, стоя бок о бок. Мерси подняла голову и посмотрела в усталые и настороженные, ищущие ответа глаза Гилберта. И снова поразилась той странной силе, которая неистово притягивала к нему ее бедное сердце, заставляя его бешено колотиться всякий раз, когда Гилберт был рядом.

– Спасибо, что вступилась за меня, – сказал он и снова нервно провел рукой по волосам.

Их лица разделяло расстояние всего лишь в несколько дюймов. Мерси сглотнула, не зная, что ответить. Молодой человек медленно моргнул, на мгновение задержал взгляд на ее губах и уже потянулся к ней, будто спрашивая разрешения, но она отстранилась.

– Э-э-э, не стоит благодарности. Надеюсь, мы снова будем друзьями, – произнесла она, широко раскрыв глаза и словно бы умоляя Гилберта пойти на компромисс. – Я… я бы хотела посмотреть, где ты проявляешь снимки. Я хочу научиться… попробовать и понять…

Гилберт прикусил губу и опустил глаза:

– Я не могу быть твоим другом, Мерси. Я всегда буду желать большего, а ты, очевидно, не можешь или не хочешь мне этого позволить.

– Просто я… Это сложно объяснить.

Она прикрыла веки, но тут же вздрогнула, почувствовав у своей щеки холодные пальцы. Раскрыв глаза, Мерси встретила растерянный взгляд Гилберта, и сердце рванулось к нему с такой силой, что тело предало ее окончательно. Любые дальнейшие отговорки теряли всякий смысл. Не в силах сопротивляться, она прижалась лицом к его ладони, и слезы побежали по щекам. Он нежно провел большим пальцем по ее коже, стирая боль, а она с наслаждением вдохнула его знакомый, такой восхитительный запах. Мерси жадно впитывала тепло, позволив своей голове упасть на грудь любимого, пока тот обнимал ее, крепко прижимая к себе. Губы Гилберта коснулись ее макушки, и она услышала, как его дыхание участилось и горячий воздух скользнул по волосам.

– Я не понимаю, – пробормотал молодой человек, уткнувшись в ее волосы.

– Все ужасно запутанно, и мне страшно.

– Не бойся, я рядом. Что бы ни было, я рядом, – повторял он.

Забавно, как простые искренние слова порой способны все изменить. Долгие годы лишенная поддержки, Мерси вдруг вспомнила, что в этом доме полно людей, которым она небезразлична. Может быть, стоит попробовать? Разве она не обещала самой себе наполнить жизнь новыми впечатлениями, чтобы потом было что вспомнить?

Она приподняла подбородок, позволяя Гилберту прильнуть к ее губам. Он двигался медленно, оставляя ей возможность отстраниться, если бы она вдруг того захотела. Но вместо этого Мерси лишь сильнее прижалась к нему. Тогда одна его рука легла на талию молодой женщины, а другая скользнула вверх по ее телу, поворачивая лицо Мерси так, как нужно, пока его пальцы не запутались в ее волосах. Когда их губы встретились, Мерси Мейвезер, достигшая почтенного возраста двадцати семи лет, наконец-то почувствовала себя живой.

Каждая клеточка и каждый нерв, каждая частица ее тела взывали к нему. Словно крошечный камешек, сорвавшийся с горы, их чувства набирали силу, захватывая все на своем пути и неизбежно превращаясь в лавину, мощную и неудержимую. Испытывая одновременно стыд и странное чувство освобождения, Мерси поддела край рубашки Гилберта, вытащила ее из брюк и скользнула рукой под хлопчатобумажную ткань, вверх по гладкой теплой коже спины, в то время как поцелуи влюбленных становились все более страстными. Сейчас она уже не думала ни о людях, что ждали их этажом выше, ни о том, что кто-то из них может спуститься сюда. В этот миг в целом мире существовали только они двое, Мерси и Гилберт, а все прочее не имело ровным счетом никакого значения.

«Ага, так вот, значит, как оно бывает».

Мерси растворилась в любимом мужчине, в его прикосновениях, дыхании, взгляде, зная, что именно это искала всю свою жизнь. Счастье всегда было где-то рядом, и она заслужила право наконец-то обрести его.

Когда страсть начала окончательно затмевать рассудок, раздался резкий стук во входную дверь, и они отпрянули друг от друга.

«Возможно, так даже лучше», – подумала Мерси. Заниматься любовью в коридоре Агнес средь бела дня было неразумно, хотя она сомневалась, что у них хватило бы сил остановиться, если бы не вмешательство извне, вернувшее их к суровой реальности.

Мерси пригладила волосы, поправила платье и, бросив тревожный взгляд на бледное лицо возлюбленного, пошла открывать. Гилберт замер позади.

Она распахнула дверь, и в этот миг весь ее мир рухнул. Неужели вселенная не могла хоть раз проявить по отношению к ней милосердие?

– Наконец-то я нашел тебя, дрянь неблагодарная.

На пороге стоял человек, встречи с которым она так боялась.

– Что, черт возьми, происходит? – Гилберт шагнул вперед. – Вы кто такой?

Мерси пыталась найти слова, чтобы объяснить ему то, что сейчас произойдет, но не смогла выдавить ни звука.

– Роланд Мейвезер, – представился мужчина, протягивая руку для приветствия, но в глазах его не было и тени дружелюбия. – Законный супруг Мерси.