Несколько секунд обе женщины ошеломленно смотрели на Клару, а затем Агнес залпом осушила свой бокал и закашлялась:

– Но он ведь…

– Ага, потерянный сын, как же! Несчастный сирота без роду и племени! – Клара с отвращением поцокала языком. – У него в деревне еще четверо братьев, и все они похожи друг на друга, как горошины в стручке. Особенно Стивен и его младший брат Оливер – ну просто одно лицо, в детстве их вечно путали, хотя между ними три года разницы. Вот уже несколько поколений Томпсонов живут в Хекстоне, и все это время их семья обрабатывает землю в нашем поместье. Папа помнит этих мальчишек еще детьми. Кажется, он родился в тот же год, что и самый старший из братьев, хотя, разумеется, близко они не общались.

– Разумеется, – повторила Мерси, стараясь осмыслить поразительную новость о том, что Стивен – самозванец, и изо всех сил пытаясь не обращать внимания на снобизм Клары, подразумевавшей, что смешение социальных слоев нежелательно и его следует избегать.

– От этого типа вечно были одни неприятности, – прищурилась Клара, усаживаясь обратно. – Насколько я помню, он долго увиливал от призыва и отправился на фронт самым последним, хотя я была еще ребенком, когда он ушел на войну. Значит, теперь Стивен выдает себя за подкидыша?

Агнес кивнула, и ее лоб прорезала тревожная морщина.

– Если ты не против, тетя, я сегодня переночую, свернувшись клубочком, на этом старом диване. Думаю, мне стоит принять участие в завтрашнем праздничном чаепитии. Возможно, оно окажется не менее занимательным, чем развлечения, которые я пропускаю в Сомерсете. Ну, разве что костюмированного бала не будет.

***

Когда на следующий день Стивен вошел в комнаты Александра и обнаружил там толпу людей, которые явно не собирались устраивать обещанное чаепитие, на лице его отразилось полное недоумение. Гилберт немедленно встал, отсекая ему путь к двери. Собравшиеся жаждали объяснений, а в центре сидел совершенно подавленный Александр, накануне узнавший о подозрительных обстоятельствах. Заметив, что вся компания настроена недружелюбно, о чем свидетельствовали враждебные взгляды и скрещенные руки, Томпсон насторожился.

– Стивен, – сказал Александр, – заходи, устраивайся поудобнее. Кажется, в твоей истории есть какая-то путаница, и нам нужно задать тебе несколько вопросов.

Мерси сочувственно посмотрела на мистера Горски. Несмотря на явные доказательства, он все еще цеплялся за слабую надежду, что Клара ошиблась и этот человек действительно его сын. До чего же жаль старика: судьба подарила ему чудесную возможность возместить годы жизни, полной сожалений и чувства вины, а теперь у него собирались отнять это чудо.

– В чем дело? – спросил Стивен, и Мерси заметила, как он нервно вытер ладони о брюки и слегка повернул голову, желая убедиться, что Гилберт действительно преградил ему выход.

Как и Агнес, Мерси предпочитала доверять людям. Однако ее надежды на то, что Клара могла ошибиться, быстро таяли. Глаза Стивена метались от одного лица к другому, пока не остановились на сидевшей с невозмутимым видом Кларе. Томпсон нахмурился, а она лишь изящно пожала плечами, словно бы говоря: «Поглядим, как ты будешь выкручиваться».

– Спектакль окончен, дорогуша. Ты вовсе не сын мистера Горски, – произнесла Клара, разомкнув длинные ноги и потянувшись за серебряным портсигаром, как будто устраивалась поудобнее в театре. – Мне это доподлинно известно.

– Прошу прощения, но разве мы знакомы? – осведомился Стивен, делая вид, что пытается вспомнить, кто эта привлекательная девушка, и недоумевает, почему она здесь. – Вы кто же будете, позвольте узнать?

– Клара Гудвин.

Она улыбнулась, зажала сигарету губами и щелкнула покрытой эмалью зажигалкой в египетском стиле, ожидая, пока гость осмыслит услышанное.

– Неужели дочь Реджинальда Гудвина? – Стивен прищурился, будто имя он слышал, однако в лицо собеседницу не узнал.

– Вот именно, дорогуша. А ты – независимо от того, что наплел этому милому джентльмену, – на самом деле третий сын мистера и миссис Томпсон, проживающих в одном из коттеджей на землях моего отца в Хартфордшире, и уж никак не подкидыш, которого некая незамужняя немка пятьдесят лет назад оставила на пороге богатого лондонского особняка.

– Она говорит правду? – тихо спросил Александр, сидевший в кожаном кресле во главе стола.

Стивен не смог заставить себя встретиться с ним взглядом и продолжал смотреть только на девушку, которая разоблачила его. Этой паузы оказалось достаточно, чтобы все присутствующие окончательно убедились в правоте Клары. Томпсон понял, что спектакль окончен.

– А ты – избалованная высокомерная дамочка из обеспеченной семьи, никогда не знавшая голода и не работавшая до изнеможения за гроши. Ты не имеешь ни малейшего понятия, что значит родиться в нищете и видеть, как все в твоей жизни определяется происхождением и финансовым положением: какие препятствия встают у тебя на пути и сколь предвзято к тебе относятся окружающие. Твой статус магическим образом открывает тебе двери повсюду, куда бы ни ступала твоя изящная ножка в шелковой туфельке. Ты всегда жила в достатке лишь потому, что твой папаша – богатый землевладелец и высокопоставленный политик. Интересно, как бы ты справилась, если бы родилась в более скромных условиях? Не смей меня осуждать за то, что я решил уравнять чаши весов. Легко тебе говорить! Посмотрел бы я, как бы ты сама выкручивалась на моем месте!

– Да я уж точно бы не стала лгать доброму и беззащитному пожилому джентльмену в надежде обманом завладеть состоянием, которое мне не принадлежит.

– Ну разумеется: такие, как ты, ради этого бездумно вступают в брак без любви, – парировал Стивен.

Клара поморщилась, но промолчала.

Томпсон повернулся к Александру:

– Между прочим, я честно предупредил вас, что не могу доказать наше родство. А вы ответили, что это не имеет значения.

– Вы солгали мне, – только и смог сказать Александр, прищурив свои голубые глаза-пуговки. – Я не понимаю, как вам удалось узнать обо мне так много, но это был чрезвычайно хитрый план.

Вероятно, уловив в последней фразе намек на комплимент, Стивен решил объясниться:

– В этом-то и заключалась вся прелесть затеи. Ведь не осталось ровным счетом ничего: ни имени, ни каких-либо записей или свидетельства о рождении. Никто даже не знал, как выглядел ребенок и выжил ли он вообще.

– Но вы ведь работаете в банке, – подала голос Агнес, все еще не в силах разобраться в этой истории. – И ходите в церковь.

В ее представлении этих двух обстоятельств было достаточно, чтобы по умолчанию считать человека благонадежным и порядочным.

«До чего же она наивная», – подумала Мерси. По ее опыту, среди тех, кто усердно посещал церковь, злых людей попадалось больше всего.

– Да не работает Томпсон ни в каком банке, – фыркнула Клара. – Ты хоть представляешь, как тщательно они проверяют сотрудников? Ну подумай сама, тетя Агги, кто же возьмет на службу в банк человека, который сидел в тюрьме? Ведь там хранятся огромные суммы денег, а потому требования к персоналу особенно строгие.

– Ну да, – прошептала Агнес, только теперь осознав свою ошибку. – Кстати, именно это он и сказал мне при нашей первой встрече.

Тут даже неискушенная Мерси, которая поначалу даже и не заподозрила обмана, поняла, насколько ловко Стивен все устроил, назвавшись банковским служащим. Неудивительно, что мисс Хамфрис сразу прониклась к Томпсону доверием и априори сочла его человеком солидным, с безупречной репутацией.

– Надеюсь, ты хотя бы проверяешь рекомендации, когда пускаешь жильцов? – обратилась Клара к тете.

Пунцовые щеки Агнес были красноречивее любых слов.

– Я всегда чувствовал, что с этим типом что-то не так, – пробормотал Гилберт.

И тут поведение и манеры Стивена разительно переменились: от обороны он перешел к нападению. Осознав, что после разоблачения ему уже все равно больше нечего терять, Томпсон резко повернулся к молодому человеку:

– И это говорит тот, кто и сам занимается явным мошенничеством. Да будет вам известно, господа, что этот парень изготавливает для убитых горем родственников фальшивые фотографии, создавая иллюзию, будто духи усопших вернулись, и берет за это деньги. Имей в виду, Гилберт, я тут потолковал с твоим бывшим помощником Чарли Тейлором. Я хорошо его знаю, наши пути прежде пересекались. Так что не тебе судить меня, мерзкий слизняк, который наживается на чужой беде!

– Это правда, Гилберт? – спросила Агнес, явно расстроенная тем, что обманывал ее, получается, не один только Томпсон.

– Так! Очень интересно! Наш бледный как смерть Гилберт оказался темной лошадкой! – воскликнула Клара, явно наслаждаясь лавиной разоблачений.

Мерси вскочила на ноги. Она не собиралась это терпеть. Нельзя позволить Стивену утянуть за собой Гилберта.

– Вы ничего не знаете о Гилберте и истинных причинах его поступков. Не то чтобы я его одобряю, но он занимается своим делом из добрых побуждений: чтобы облегчить боль тех, кто страдал, как и он сам. А вовсе не ради собственной выгоды.

– Тебе не стоит за меня заступаться, – пробормотал Гилберт.

– Еще как стоит. Потому что я всегда буду защищать тех, кого люблю, и не позволю мерзавцу вроде Стивена ставить тебя на одну доску с собой. Да, ты сознательно вводишь людей в заблуждение, но делаешь это исключительно из сострадания.

Осознав, что именно она сейчас сказала, Мерси залилась густым румянцем.

– О, дорогая, как чудесно! Значит, ты все-таки его любишь, – восхитилась Клара. – Но хотя твое признание прозвучало очень мило, боюсь, мистер Томпсон просто пытается увести нас от цели.

Мерси, не решаясь встретиться взглядом с Гилбертом и тем самым признать правду, посмотрела на Стивена, и ей показалось, что в его глазах мелькнула насмешка. Ей вдруг до боли захотелось подойти и с размаху влепить ему пощечину за все то, что он заставил пережить бедного мистера Горски. Как жестоко подарить старику надежду, заведомо зная, что это сплошная ложь! Однако Мерси ясно понимала, что эта пощечина предназначалась бы также и Роланду, который ловко манипулировал ею, лишив шанса на счастье. А потому, разумеется, она не сдвинулась с места.

Клара затушила окурок в позабытом на столе блюдце.

– Увы, тетя, это наглядно доказывает, что можно ходить в церковь и при этом оставаться мерзавцем, – подытожила она.

– Если вы закончили, я должен откланяться, – заявил Стивен. – Уверен, вы убедитесь, что на самом деле никакого преступления я не совершил.

Он повернулся к Гилберту, но тот твердо стоял у него на пути, расправив узкие плечи.

– Пусть уходит, – вздохнул Александр. – Он недостоин того, чтобы тратить на него время.

– Если бы бедный мистер Блэндфорд не умер так внезапно, вы бы никогда не попали на Бёрлингтон-сквер, – заметила Агнес, нахмурившись и скрестив руки на внушительной груди.

– Именно так! – Стивен вновь обратился к собравшимся. – Какое несчастье, что тем душным июньским вечером бедняга внезапно поранился и подхватил заражение крови: всему виной грязная повязка, которую ему протянул незнакомец в пабе.

Эти последние ядовитые слова были его единственной маленькой победой. Самозванец оттолкнул Гилберта и выскочил в коридор.

После этого заявления у всех присутствующих застыла в жилах кровь. В комнате воцарилась зловещая тишина. Никто не решался озвучить смысл того, что только что было сказано.