Своего отца – человека, который дарил миру радость веселым нравом и привычкой тихо напевать себе под нос, – Агнес обожала всем сердцем. Она прекрасно понимала, почему мать влюбилась в него, и даже спустя много лет после его смерти улыбалась, вспоминая, как отец называл вещи по их назначению: стулья – «держателями для зада», окна – «гляделками наружу», а валик для смачивания марок, стоявший на его внушительном письменном столе, – «лизатель для писем».

В детстве этот «лизатель для писем» ее завораживал. Агнес восхищалась хитроумным устройством валика, который, вращаясь в воде, смачивал клей на конвертах и марках. В ее обязанности входило подливать в емкость воду, и она относилась к делу со всей серьезностью, словно бы ухаживала за цветком. Девочке нравилось думать, что ей доверили пусть и весьма скромную, но ответственную задачу. К сожалению, тогда она еще не знала, сколько забот ей вскоре предстояло взвалить на себя.

Когда Агнес было двенадцать, она молча сидела в углу кабинета, пока отец писал одно письмо за другим. Он больше не напевал себе под нос, тишину нарушал только далекий плач младенца, доносившийся с верхнего этажа. Агнес не нравилась кормилица, но папа сказал, что пока придется довольствоваться ее услугами, ведь от этой женщины зависела жизнь слабенькой новорожденной Дафны. Он толком не спал пять суток, то бродя по парадной гостиной, то дежуря у постели умирающей жены. Увы, тревожное ожидание завершилось трагически. Теперь ему оставалось лишь писать скорбные письма и рассылать траурные карточки.

Агнес получила заказанный набор конвертов и бланков с траурной окантовкой и спрятала одну из карточек в свой альбом, но, даже увидев слова, напечатанные на ней, не смогла поверить в случившееся.

Вечная память

ХЕЛЕНЕ ФЛОРЕНС ХАМФРИС,

скончавшейся 21 мая 1878 года

в возрасте 35 лет,

возлюбленной дочери, жене и матери

Когда Агнес было почти двадцать один, она сидела за тем же самым столом и смотрела во двор. По городу разгуливала весна, и на голых ветках деревьев набухли крошечные зеленые почки. В воздухе витало ожидание новой жизни, однако для Агнес перемен не предвиделось.

«Дорогой Джеймс…» – так начиналось ее письмо. За приветствием следовал поток слов, терзавших ее, как разъяренные кошки. Дважды она начинала заново и оба раза сминала листки с неудачными вариантами, бросая маленькие комки бумаги в расписную металлическую корзину для мусора под столом. Изображение галеона на боку корзины напоминало о том, что вместе с этим письмом она отказывается от надежд путешествовать и увидеть дальние страны.

Спустя тринадцать лет после той сердечной травмы ее постигла самая тяжелая утрата: Агнес использовала оставшиеся траурные бланки, чтобы известить о смерти отца. Он прожил гораздо дольше, чем предсказывали врачи, и ей бесконечно твердили, что это результат ее терпеливого и заботливого ухода. Агнес было трудно подобрать нужные слова. Томас Хамфрис, всего за десять лет преодолевший путь от конторского служащего до состоятельного коммерсанта и женившийся необычайно поздно, был для старшей дочери всем. Хелена, мать Агнес и Дафны, была вдвое моложе мужа, однако составила ему прекрасную партию. Супруги беззаветно любили друг друга, однако преждевременная смерть Хелены стала настоящей трагедией. Судьба умеет играть в жестокие игры и ломать привычный порядок вещей. Томас знал об этом чересчур хорошо, ведь именно рискованные вложения принесли ему состояние.

Отправив последнее письмо, Агнес повернула обратно на Бёрлингтон-сквер, наблюдая, как осенние листья кружатся у ее ног.

«Жизнь продолжается, – подумала она тогда, глядя на средних лет полную даму в очках, которая целеустремленно шагала вперед. – Эта женщина кому-то нужна. Возможно, у нее есть работа. А что есть у меня? Теперь – ничего».

Агнес пришла домой и несколько часов просидела в кабинете отца, ощущая, как давит на нее тишина пустых комнат. Не зная, чем себя занять, она крутила валик увлажнителя для марок так яростно, что тот забрызгал настольный коврик для писем. Прямо на глазах у Агнес капли воды испарялись и исчезали, словно их никогда и не было.