Я убираю штопор в кухонный ящик и достаю из шкафа бокал для вина. Старая деревянная рама скрипит, напоминая мне, что давно пора заменить ее на новую. Шкаф, как и весь дом, достался мне в наследство от родителей. На самом деле он слишком велик для нас с Николасом. Некоторые комнаты наверху и флигель мы даже не используем. Раньше там жила прислуга моих родителей: няня, повар, водитель отца. Это старинный особняк с двустворчатыми дверями, лепниной на потолках и паркетом «елочкой», который поскрипывает при каждом шаге. Бо́льшая часть антикварной мебели напоминает мне о детстве.

Будь воля Николаса, мы бы давно перестроили дом и заменили старую мебель на новую. Но по какой-то причине мне тяжело с ней расстаться.

Я наливаю в бокал «Бордо», которое нашла в кладовке. Подарок, который Николас получил от одного из своих деловых партнеров. Мы редко пьем алкоголь, обычно не хватает времени, но сегодня мне захотелось.

Сажусь за дубовый стол и открываю дело Малены Таннер, матери Джессики. Тереза была так добра, что достала его для меня из архива. В папке всего три документа и фотография.

Пригубив вина, я пробегаю глазами заявление о пропаже, поданное отцом Джессики Франко Таннером. Он утверждал, что его жена собиралась на семинар в отель «Корона», который находится во Франции, примерно в ста километрах отсюда. Согласно протоколу, администратор не нашел бронирования номера в системе. Кроме того, в том отеле вообще не проводилось никаких семинаров.

Все указывает на то, что Малена солгала мужу. Но зачем? Есть также показания соседей Таннеров. Они утверждали, что родители Джессики часто ссорились, хлопали дверями, обвиняли друг друга, а иногда переходили на оскорбления.

Но в каком браке этого не происходит? Сколько раз я ссорилась с Николасом, потому что он вечно откладывает все на потом и никогда не выносит мусор. Иногда дело доходит и до криков, никто не хочет уступать, и каждый считает себя правым. Но это не значит, что мы перестали любить друг друга.

Я ставлю бокал и смотрю на фотографию в папке. Малена – красивая женщина с каштановыми волосами, лицом в форме сердечка, большими темными глазами и румяными щеками. Джессика очень похожа на нее.

Я закрываю глаза и вздыхаю. Не может быть, чтобы никто не знал, где сейчас находится эта женщина. Должно было случиться нечто серьезное, чтобы она бесследно исчезла. К тому же родители Джессики ждали второго ребенка. Неужели можно вот так просто сбежать лишь из-за размолвок друг с другом? И уж точно нельзя бросить свою одиннадцатилетнюю дочь. Или все же такое возможно?

Вспоминается мое детство. Отец был предпринимателем и почти не бывал дома, а мама часто путешествовала – по делам благотворительности. Чужие дети были ей нужнее, чем собственные. За мной присматривала няня, она каждый день надевала мне новую одежду и проверяла домашнее задание. Конечно, она не могла дать мне ту любовь, в которой я нуждалась, и делала лишь то, за что ей платили.

За день до моего двенадцатилетия родители впервые за долгое время оба оказались дома. Они собирались устроить для меня вечеринку с гелиевыми шарами и большим надувным батутом. Но вечеринка так и не состоялась. Посреди ночи в наш дом вломился преступник и зарезал моих родителей спящими. Убийцу приговорили к пожизненному заключению. Он до сих пор находится в тюрьме и хранит молчание.

После той ночи я переехала жить к тете, а в восемнадцать лет унаследовала состояние родителей. Все эти деньги ничего для меня не значат. Как и отец, я нахожу удовлетворение в том, чем занимаюсь, в своей работе. А в лице Николаса у меня есть муж, который поддерживает меня в этом. И одно я знаю точно: если бы у нас были дети, я бы не была такой, как мои родители.

Я наливаю себе еще вина и читаю дальше. Франко Таннер ответил на показания соседей. Он утверждал, что у его жены не было причин уходить от него.

Я пью и чуть не захлебываюсь, когда читаю, что́ еще он указал в протоколе.

В замке входной двери слышится скрип ключа, Николас вернулся домой. Он впускает с собой поток холодного воздуха, который достигает и меня. Судя по звукам, он вешает пальто на вешалку, снимает туфли и ставит их на полку.

– Милая? – зовет он, как всегда, когда приходит домой.

– Я на кухне!

Не проходит и минуты, как он появляется. В темно-синей рубашке, которую я подарила ему на годовщину свадьбы, Николас выглядит как настоящий бизнесмен. Дома он обычно носит толстовки и джинсы. Главное, чтобы было удобно и практично.

Он смотрит на бутылку красного вина и мой наполовину наполненный бокал.

– Есть что отметить?

Я с удивлением понимаю, что опустошила почти всю бутылку.

– Это из-за дела, – говорю я. – Оно непростое.

– Видимо, и вино тоже. – Николас хитро улыбается, отчего на щеках появляются милые ямочки.

– Я не собиралась напиваться, – уверяю я и отодвигаю бутылку на полметра, словно это она во всем виновата. – Как прошло у тебя?

– Ох, – стонет он, проводя пальцами по светлым волосам и откидывая их с лица, затем качает головой. – Ничего не получится.

– Почему? У программиста нет необходимых навыков?

– Нет, он хорош. Но у него слишком мало времени.

– И поэтому ты его не берешь?

Я не понимаю, почему Николас хотя бы не попробует. Он работает над этим приложением уже более семи лет и до сих пор не заработал на нем ни цента. Единственный программист, который от него не сбежал, – это Бен. И то только потому, что Николас с ним дружит. Но Бен уже давно стонет, что не может заниматься программированием в одиночку. Я не удивлюсь, если однажды он бросит Николаса и найдет себе другое занятие.

– Мне нужен тот, кто был бы увлечен этим так же, как и я, Эви.

– Я это понимаю, но когда-нибудь тебе уже нужно будет закончить.

Он опускает взгляд и вздыхает.

– Ты боишься, что на это уйдет все твое наследство. Но я обещаю, что верну все до цента, как только…

– Нет. – Я перебиваю его. – Дело не в этом.

Материальная поддержка – самое меньшее, что я могу сделать для Николаса, раз уж не получится подарить ему детей. Он дает мне так много, что я хочу хоть что-то дать взамен.

– Я просто хочу, чтобы ты наконец-то добился успеха. Да и Бену когда-нибудь это тоже надоест.

Я не хочу, чтобы Николас думал, что я в него больше не верю. Потому что я верю. Если он что-то задумал, то доводит это до конца, даже если иногда на это требуется больше времени. И у его идеи с виртуальным ассистентом действительно есть потенциал.

– Все получится, – говорит он. – Бен меня не подведет. И не то чтобы мы совсем не продвинулись.

Само спокойствие. Таким я его и знаю. В этом отношении Николас – моя идеальная противоположность. Проблемы начинаются тогда, когда что-то идет не так, как он ожидал. Но об этом лучше не думать.

– Это то дело, о котором ты говорила по телефону? – Николас указывает на папку, которая все еще лежит открытой передо мной.

– Да, в некотором смысле.

Он подходит к холодильнику.

– И что же в нем такого ужасного, что тебе понадобилась целая бутылка вина?

– Девочка, о которой я тебе рассказывала, Джессика – ее похитил мужчина, чтобы у его дочери была живая кукла.

– В каком смысле? Он сделал ее куклой своей дочери?

– Именно так.

– Это же ненормально. – Он режет багет и делает сэндвич с ветчиной.

– Но самое странное, что пять лет назад пропала ее мать. А вскоре после этого отец попал в капкан для животных во время пробежки и умер от потери крови. Я думаю, что похититель как-то с этим связан.

– И почему? – Николас открывает ящик и начинает что-то в нем искать.

– Потому что он знает ее мать. И он браконьер. Болте считает мое предположение слишком надуманным… Ты ищешь что-то конкретное?

Он чешет висок.

– У нас совсем не осталось плавленого сыра?

Я вздыхаю:

– Он в отделении слева от холодильника. Ты меня вообще слушал?

Николас достает ломтик сыра, срывает фольгу, кладет сыр на сэндвич и садится рядом со мной.

– Извини, теперь я весь внимание.

– Я постоянно думаю о том, была ли смерь отца Джессики лишь несчастным случаем. И исчезновение ее матери тоже не дает мне покоя. Единственные, кого Болте допрашивал, были ее муж и соседи. А что насчет коллег или друзей? Ведь должен же был найтись хоть кто-то, кому она доверяла. Я не хочу ни в чем обвинять Болте, но, судя по всему, он не особо вовлекался в это дело.

– Ну, мы-то уже знаем, что Болте – идиот.

Подходящее утверждение.

– Согласно его расследованию, она бросила мужа. Но я не могу в это поверить, потому что в протоколе я обнаружила кое-что еще. Отец Джессики, оказывается, несколько раз видел темно-зеленую «Ладу» рядом с их домом. А Джессика рассказала, что у ее похитителя был зеленый внедорожник.

Николас замирает с куском сэндвича во рту и некоторое время думает, прежде чем прожевать и проглотить его.

– Это действительно странно.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Это не может быть простым совпадением.

– И что ты будешь делать?

– Первым делом я поговорю об этом с Болте. Завтра же утром.