Завтра первый день школы, а значит, сегодня последний день лета. Самый грустный день в году. Ну, может, в этом году не совсем самый, потому что грустных дней этим летом было много, но все равно – грустный. За завтраком папа заметил, что я понурый.

– Чего такая кислая мина? – спросил он.

Я пожал плечами.

– Знаешь, что ты чувствуешь? Это называется меланхолия, очередное ирландское проклятие, – сказал он. – Спроси у своей матери. – И мама даже засмеялась.

А я не засмеялся, потому что не знал, что значит «меланхолия», и папа отправил меня к толковому словарю. Это значит «глубокая печаль, уныние». Но не это я чувствовал, потому как после смерти Деда я уже знаю, что такое настоящая глубокая печаль, и у меня чувство сейчас другое.

– Просто последний день лета, и, не сомневаюсь, паршивое это дело, но ты же рад, что завтра в школу, а? – спрашивает мама. – Увидишь всех своих прочих друзей, кого с июня не видал? – Я киваю.

– Горько-сладко, – добавляет она. – Одно заканчивается, другое начинается.

Она права. Вот это ближе к тому, что я чувствую. Но я и выражения «горько-сладко» толком не знал, пришлось лезть в словарь и за ним, и оно неплохо описывает мое чувство: что-то приятное, но с примесью боли и сожаления.

Если вдуматься, так можно довольно точно описать все это лето. Было много всякого приятного, но и много боли. Худшим днем стал тот, когда помер Дед Максуини, но случилась еще и смерть мистера Форда, и, конечно, тяжело было смотреть и на то, что происходило этим летом между моими родителями, однако сколько-то раз нам было здорово всем вместе, и папа сказал, что это дикая мысль, когда я спросил его про развод, а сегодня утром я ел миску безымянных хлопьев, а они оба сидели со мной на кухне, пили кофе и выглядели вполне счастливыми. Это хорошо. Может, потому что маме сняли швы и шрама на лбу почти не видно, а значит, ничего не будет ежедневно напоминать ей о папином небрежении.

В общем, насчет боли этим летом все понятно, а вот насчет чего я сожалею, мне не ясно. Я даже глянул в словаре, не дожидаясь папы, что значит «сожаление», чтобы знать наверняка, что оно означает, и означает оно «горевать о потере или смерти чего-то». «Чувствовать, что чего-то не хватает». И я наконец понимаю, что именно чувствую, чего мне не хватает и о чем горюю. Это все об одном. Я больше не малявка, и мне грустно, что все прошло так быстро. И у меня, как и у мамы, сердце вдребезги из-за того, что все неизбежно меняется.