Князь императорской крови. Четвертый сын великого князя Константина Константиновича и великой княгини Елизаветы Маврикиевны; правнук Николая I. Выпускник Полоцкого кадетского корпуса и Императорского Александровского лицея. Корнет лейб-гвардии Гусарского полка.
Славу истинного пушкиниста снискал князь Олег Романов.
Он появился на свет в Петербурге в ноябре 1892 года, в Мраморном дворце, возведенном задолго до его рождения августейшей прародительницей Екатериной Великой. В начале следующего года младенец был крещён, и восприемниками его стали императрица Мария Фёдоровна и цесаревич, великий князь Николай Александрович, в скором времени Государь Николай II.
Имя Пушкина князь Олег слышал с малолетства. Для своего воспитанника няня Екатерина Фёдоровна Чернобурова придумала поэтическую игру – она называла первые стихотворные строки, а тот угадывал: «Папá? Пушкин? Майков?»
С детских лет увлечениями князя стали музыка, живопись и поэзия, чему немало способствовал учитель русского языка его старших братьев Н.К. Кульман: на литературные чтения допускались и младшие члены великокняжеского семейства. Тогда впервые юный Олег услышал славные имена Пушкина и Гоголя, Аксакова и Тургенева, Толстого и Короленко.
В десять лет князь Олег был зачислен в Полоцкий кадетский корпус императора Александра II. Вряд ли знал новоиспечённый кадет Романов, что в те же самые годы в Полоцке жила семья Орловых, потомков «арапа Петра Великого» Абрама Ганнибала. Но наверняка слышал о том, что тремя столетиями ранее Пётр I по пути в Вильно останавливался в Полоцке вместе со своим крестником арапчонком Абрамом, прадедом поэта. Да и самому Пушкину случалось проезжать через этот старинный белорусский город…
Первым из царской фамилии князь Олег поступил в гражданское учебное заведение – Императорский Александровский лицей (ранее – Царскосельский). Имя Олега Константиновича вписано в историю отечественной пушкинистики: его трудами к столетию Лицея увидел свет сборник факсимиле пушкинских рукописей из лицейского собрания.
Князь Олег Константинович
Незадолго до лицейского юбилея Владимир Иванович Саитов, член-корреспондент Академии наук и страстный почитатель поэта, переслал молодому князю автограф Пушкина. Князь Олег тотчас ответил дарителю: «Не знаю, как выразить Вам мою радость, восторг и самую горячую благодарность за Ваш неоценимый подарок. Он удесятеряет мою любовь к Пушкину и придает мне ещё большее рвение в моих занятиях литературой».
Празднование столетия Императорского Александровского лицея перенесли на 7 января 1912 года. Торжественное собрание в тот день почтила своим присутствием августейшая семья: Государь Николай II, императрица Александра Фёдоровна, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна.
Из воспоминаний князя Гавриила Константиновича, брата Олега:
«Государь обходил здание Лицея, и когда он пришёл в класс Олега, последний преподнёс ему изданные им рукописи стихотворений Пушкина. При этом Олег очень волновался».
Князь Олег положил начало научному изучению бесценных автографов, а его многочисленные последователи (не облеченные столь громкими титулами) в грядущие десятилетия довершат дело, им начатое.
В 1913-м – памятном году для Царского Дома – выпускник Лицея князь Олег Романов за успехи в учёбе был удостоен серебряной медали. Но его ожидала ещё более дорогая награда.
Из воспоминаний князя Гавриила Константиновича:
«В день последнего лицейского экзамена князь Олег узнал, что его напряжённые труды нашли себе справедливую оценку: он окончил Лицей с серебряной медалью, а выпускное сочинение “Феофан Прокопович как юрист” было удостоено Пушкинской медали, что особенно его порадовало, так как Пушкинская медаль давалась не только за научные, но и литературные достоинства сочинения».
Молодой Романов мечтал «сделать много добра Родине, не запятнать своего имени и быть во всех отношениях тем, кем должен быть русский князь».
«Моя жизнь – не удовольствие, не развлечение, а крест», – такую запись князь Олег оставил в дневнике. Словно предвидя свой недолгий век…
О дай мне, Боже, вдохновенье,
Поэта пламенную кровь.
О, дай мне кротость и смиренье,
Восторги, песни и любовь…
Господь внял его молитвам: дал ему вдохновение, даровал и любовь. Княжну императорской крови Надежду Романову нарекли невестой Олега.
Олег Романов среди выпускников Императорского Александровского лицея (четвертый слева во втором ряду). 1913 г. Фотография
Княжна Надежда, младшая дочь великокняжеской четы: Петра Николаевича и Милицы Николаевны, родилась в марте 1898 года в крымском имении Дюльбер. Свидетельницей счастливого события суждено было стать Анне Пушкиной, внучке поэта, – ту весну она, как фрейлина великой княгини Милицы Николаевны, провела в Крыму.
…Лучшей избранницы для князя Олега, имевшей счастье с детских лет близко знать родную внучку Пушкина, трудно было бы и представить!
Не судьба была сохранить Надежде Романовой девичью царскую фамилию. Нет, она не предала жениха: их разлучили иные, не подвластные человеческой воле обстоятельства… В роковом для России и венценосных Романовых революционном семнадцатом, уже после кончины Олега, Надежда Петровна венчалась в Крыму с князем Николаем Орловым. Ей посчастливилось избежать кровавых ужасов русской революции: во Франции, в эмиграции, она провела долгие годы и мирно почила в весьма преклонных летах, будто прожив и ещё одну жизнь – любимого Олега.
Олег Константинович оставил о себе память деятельным участием в Императорском Православном Палестинском обществе: в июне 1914-го он посетил итальянский город Бари, задавшись благой целью ускорить строительство храма во имя Святителя Николая. Уже в России его настигла весть о начале войны с Германией. Тотчас, без раздумий, молодой князь отправился на фронт. Гордился, что братья также не пренебрегли патриотическим долгом.
Из дневника князя Олега:
«Мы все пять братьев идем на войну со своими полками, мне это страшно нравится, так как это показывает, что в трудную минуту Царская Семья держит себя на высоте положения. Пишу и подчеркиваю это, вовсе не желая хвастаться. Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером на войне».
Воевал в гвардейском Гусарском полку. В сентябре 1914-го под Вильно князь Олег, при атаке вражеского разъезда, был смертельно ранен.
Из воспоминаний генерала Н.Н. Ермолинского, воспитателя князя Олега:
«27 сентября после полудня 2-я Гвардейская кавалерийская дивизия, имея в авангарде два эскадрона Гусарского полка, наступала в направлении Владиславова. …Застава заметила неприятельский разъезд и начала его обстреливать… Как раз в этот момент князь Олег, давно стремившийся в дело, стал проситься у эскадронного командира, графа Игнатьева, чтобы ему позволили с его взводом захватить зарвавшихся немцев… Преследуя отступающий неприятельский разъезд, князь Олег вынесся далеко вперед на своей кровной кобыле Диане. Вот они настигают отстреливающегося противника… Пятеро немцев валятся, прочие сдаются; но в это время в князя Олега целится с земли раненый всадник… Выстрел, и князь Олег валится с лошади…»
В госпитале в Вильно князь вёл себя чрезвычайно мужественно. Один из генералов, решив подбодрить раненого, поздравил его с «пролитием крови за Родину», и князь Олег совершенно искренне ответил: «Я так счастлив, так счастлив! Это нужно было. Это поднимет дух. В войсках произведёт хорошее впечатление, когда узнают, что пролита кровь Царского Дома».
В госпитальную палату доставили телеграмму от Государя: о представлении крестника к ордену Св. Георгия 4-й степени. То была одна из последних радостей, дарованных князю Олегу при жизни…
Князь Олег Константинович на фронте. 1914 г. Фотография
К умирающему приехал встревоженный отец. Он ещё успел прикрепить к рубашке сына Георгиевский крест, прежде принадлежавший деду Олега, великому князю Константину Николаевичу.
Из воспоминаний генерала Н.Н. Ермолинского:
«Великий князь привёз умирающему сыну Георгиевский крест его деда. – Крестик Анпапá! – прошептал князь Олег. Он потянулся и поцеловал белую эмаль. Вскоре больной стал задыхаться… Великий князь, стоя на коленях у изголовья, закрывал сыну глаза; великая княгиня грела холодевшие руки… Светлое, детски чистое лицо князя было отлично освещено верхней лампой. Он лежал спокойный, ясный, просветлённый, будто спал. Белая эмаль, к которой он прикоснулся холодеющими губами, ярко выделялась на груди».
О, дай мне прежних мук забвенье
И тихий, грустный, зимний сон,
О, дай мне силу всепрощенья
И лиры струн печальный звон…
На перроне Волоколамского вокзала выстроился почётный караул. Под звуки траурного марша на артиллерийский лафет водрузили гроб, и печальный кортеж двинулся в сторону великокняжеского имения Осташево. В тот день, 3 октября 1914 года, во всех российских храмах служили панихиды по погибшему князю-воину…
Горестные заметы судьбы: смерть настигла молодого князя в Вильно, где некогда Пётр I крестил будущего прадеда поэта. Мемориальная доска на фасаде церкви Св. Параскевы Пятницы и по сей день удостоверяет: «В сей церкви Император Пётр Великий в 1705 году слушал благодарственное молебствие за одержанную победу над войсками Карла XII, подарил ей знамя, отнятое в той победе у шведов, и крестил в ней Африканца Ганнибала – деда знаменитого поэта нашего А.С. Пушкина».
В конце 1860-х в Вильно служил старший сын поэта Александр Пушкин. В виленском предместье, в усадьбе Маркучай, многие годы жил его младший брат Григорий. В маркучайском особняке, ставшем позднее пушкинским музеем, хранились фамильные реликвии, перевезённые Григорием Александровичем из отцовского Михайловского.
Да и само Осташево, последнее земное пристанище князя-героя (над его усыпальницей безутешный отец воздвиг храм во имя Спаса Нерукотворного Образа), связано с близкими Пушкину людьми. По соседству с имением находилась гончаровская усадьба Ярополец, где не раз бывали Александр Сергеевич, его красавица-жена Наталия Николаевна, дети поэта.
Прежде чем стать великокняжеской вотчиной, подмосковное Осташево числилось во владении дворян Шиповых. И жила в нем супруга кавалергарда Николая Шипова Софья Петровна, в девичестве Ланская. Дочь пушкинской Мадонны. Князь Пётр Вяземский, давний приятель поэта, посвятил хозяйке имения поэтические строки:
По Божьей милости и родовому праву,
И красоты венец, и красоты державу,
От матери своей наследовали вы,
Венец сей перешел с прекрасной головы
На вашу голову прекрасно-молодую…
Правнучка поэта Наталия Мезенцова вспоминала, со слов своей тётушки Анны Александровны Пушкиной, что «Шиповы были красивой парой: она – настоящая красавица, он – военный, кажется, в чине генерала». В доме часто звучали музыка и стихи, и домашние концерты собирали много благодарных слушателей. Приезжала погостить в Осташево к сводной сестре Софье Шиповой дочь поэта Мария Гартунг. Здесь любили собираться вместе, по-родственному, Гончаровы и Шиповы, Ланские и Пушкины…
И, бесспорно, о родословной любимой усадьбы дано было знать пушкинисту царской крови князю Олегу Романову!