Второй сын великокняжеской четы, Константина Николаевича и Александры Иосифовны, родился в Стрельне в августе 1858-го. Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.; флигель-адъютант; шеф 15-го гренадерского Тифлисского полка; командир лейб-гвардии Преображенского полка; генерал от инфантерии. Президент Императорской Академии наук, Русского общества деятелей печатного слова, Императорского Русского археологического общества, Православного Палестинского общества, многих комиссий и институтов.
С апреля 1884 года женат на немецкой принцессе Саксен-Альтенбургской Августе-Марии-Агнессе – великой княгине Елизавете Маврикиевне, сохранившей свою лютеранскую веру.
О рождении сына великий князь Константин Николаевич восторженно сообщал брату Александру II: «Маленький Костя… необыкновенный красавчик. Весь день он лежит у жены на постели и составляет все её счастие. Остальные наши дети ему не нарадуются».
Великого князя, внука Николая I, ожидало блестящее будущее: поэт, драматург, переводчик, музыкант. Многие его стихотворения, положенные на музыку русскими композиторами (и какими – Чайковским, Глазуновым!), обратились прекрасными романсами: «Сирень», «Повеяло черёмухой», «О дитя, под окошком твоим…», «Растворил я окно…»
Растворил я окно, – стало грустно невмочь, –
Опустился пред ним на колени,
И в лицо мне пахнула весенняя ночь
Благовонным дыханьем сирени.
А вдали где-то чудно так пел соловей…
Блистательный поэт, известный в литературных кругах своим скромным псевдонимом: К.Р. Собрат русского гения по поэтической крови.
Великого князя Константина Константиновича дóлжно причислить к кругу августейших пушкинистов. Именно ему пришлось принять на себя все заботы и хлопоты по устроению в России пушкинских торжеств – столетия со дня рождения русского гения.
Великий князь Константин Константинович. Фотография
В мае 1899-го великий князь открыл заседание вверенной ему Императорской Академии наук, посвящённое юбилею поэта, огласив приветственную телеграмму Государя Императора.
Константин Константинович возглавил юбилейный комитет и стал одним из первых, кто ратовал о создании Пушкинского Дома.
Но пусть не тем, что знатного я рода,
Что царская во мне струится кровь
Родного православного народа
Я заслужу доверье и любовь, –
Но тем, что песни русские, родные
Я буду петь немолчно до конца,
И что во славу матушки России
Священный подвиг совершу певца.
Великий князь одержал победу в поэтическом турнире – закрытом конкурсе на лучшее стихотворение, посвященное памяти русского гения. Имена участников конкурса держались в строжайшей тайне, и до решения жюри никому не открывались. Так что победа князя-трубадура, как в рыцарском поединке, была честной и безупречной. А наградой К.Р. стала кантата, положенная на музыку Глазуновым и прозвучавшая на торжественном заседании Академии наук, в день столетия Пушкина!
Многие годы Константин Константинович считал достойным для себя занятием рецензирование произведений, представленных на Пушкинскую премию. И делал это со свойственным ему литературным аристократизмом.
Тесная дружба связывала великого князя с генералом Александром Пушкиным. По его просьбе в 1903 году старший сын поэта разрешил снять полную копию с дневника отца, – знак особого доверия! – ведь прежде на подобные предложения Александр Александрович отвечал отказом.
Великий князь Константин Константинович в роли Иосифа Аримафейского (спектакль «Царь Иудейский»). 1914 г. Фотография
Великий князь Константин Константинович. Фотография
Георгиевский, главный хранитель рукописного отдела Румянцевского музея, вспоминал, что когда великий князь просил разрешения прочесть пушкинский дневник, «Александр Александрович просто не знал, что делать, был в отчаянии, за голову хватался». Ведь в нём упоминались персоны, которых поэт не жаловал, и потомки коих благополучно здравствовали в начале двадцатого века. «Будьте покойны, всё, что вас смущает, останется в тайне», – последовал великокняжеский ответ…
Знал Константин Константинович и младшую дочь поэта графиню Наталию Меренберг, вёл с ней переговоры (к несчастью для него, безрезультатные) с благой целью – вернуть в Россию оставшиеся у графини письма её великого отца.
Правда, Наталия Александровна затаила в сердце обиду, ведь её не пригласили в Россию на празднование столетнего юбилея отца! Была ли в том вина Константина Константиновича или сыграли неблаговидную роль иные, незнаемые ныне обстоятельства?
Ныне почти забыто, что «вывел» великого князя на «Пушкинскую тропу» не кто иной, как замечательный русский писатель Иван Гончаров! Не зря современники считали, что «господин Гончаров воспитан на Пушкине и предан его памяти».
Ему даровано было счастье видеть великого поэта, о чём автор «Фрегата “Паллады”» никогда не забывал. Случилось то достопамятное событие в сентябре 1832-го в Московском университете, где Пушкин слушал лекцию профессора Давыдова о подлинности обретённой рукописи «Слова о полку Игореве».
Словесный портрет, оставленный писателем, сродни живописному: «В позе, в жестах, сопровождавших его речь, была сдержанность светского благовоспитанного человека. …У него было небольшое лицо и прекрасная, пропорциональная лицу, голова, с негустыми, кудрявыми волосами».
Встреча та, поистине судьбоносная, имела неожиданно долгое-долгое продолжение. Благодаря Ивану Александровичу Гончарову, негласному наставнику великого князя, Мраморный дворец в Петербурге станет почти Пушкинским Домом, а его обитатели – пушкинистами и поклонниками русского гения.
Итак, год 1887-й, царствование Александра III. Со дня смерти поэта минуло ровно полвека, живы ещё многие современники и приятели Пушкина, кои удостоились стать свидетелями его поистине всенародной и внесословной славы. Уже в Москве, на Страстной площади, встал величественный памятник поэту. И состоялось открытие знаменитой Пушкинской выставки.
И.А. Гончаров – великому князю Константину Константиновичу (18 марта 1887):
«…Беру смелость представить альбом Пушкина («Альбом Московской Пушкинской выставки 1880 года». – Л. Ч.). На Вашем письменном столе он будет на достойном его месте. Может быть, сделанные Пушкиным наброски, рисунки, также собранные о нём предания – не дадут заглохнуть мысли Вашего Высочества написать – не биографию его (это проза), а творческой фантазией вызвать тень поэта и дать нам его светлый поэтический образ в лучах его славы!»
Случается, старые письма обретают во времени новые адресаты, и, обращаясь в столетиях бесценными документами, имеют особенность говорить искренне и непредвзято. Сколь многое объясняет эта ныне забытая переписка между маститым писателем и князем-поэтом!
Великий князь Константин Константинович – И.А. Гончарову (18 марта 1887):
«Милейший Иван Александрович, еще раз от души благодарю вас за приветливый ласковый прием и за подарок Альбома Пушкинской выставки… Вы мне подаёте прекрасную мысль вызвать творческой фантазией тень Пушкина и дать ей светлый поэтический образ в лучах его славы. Но сладить ли мне с такой задачей? Я ещё значительно не дозрел и мало верю в свои силы».
Великий князь Константин Константинович – И.А. Гончарову (24 июня 1887):
«Отгадайте, чем я занимался всё это время? – изучал Пушкина. И этим я обязан вам. Из подаренной вами книги вычитывал его биографию и в связи с обстоятельствами его жизни прилежно просматривал его творения все по порядку, а также его письма. И вот мне теперь кажется, что я лично знакомлюсь с Пушкиным, он как живой встает перед глазами, со всеми своими слабостями и недостатками, во всем величии своего творчества. Мне кажется, такое изучение последовательного роста и духовного развития гения должно быть очень назидательно нашему брату – начинающему писаке».
И.А. Гончаров – великому князю Константину Константиновичу (28 июня 1887):
«Меня очень радует, что Вы изучили Пушкина, не только с его лицевой, но и с изнаночной стороны. Узнав детали частной, интимной жизни, можно разгадывать яснее мотивы многих его произведений.
Я очень счастлив, что принесённая мною Вам книга о нём послужила Вам маленькой дорожкой к этому капитальному и плодотворному изучению Вашим Высочеством нашего вечного образца и наставника поэзии. …Вы стали уже на этот путь, и мы все усердно, горячо увлекаем Вас туда же, в светлую и заманчивую даль».
И.А. Гончаров – великому князю Константину Константиновичу (8 октября 1890):
«Пушкин и Лермонтов, которых Вы пристально изучаете, осветят Ваш путь лучше всех, особенно если к этому присоединится собственное Ваше сердце!»
Исполненная особого смысла деталь: письменный стол в кабинете великого князя украшала бронзовая статуэтка – склонивший в поэтической задумчивости Пушкин, – образ любимого поэта всегда был перед глазами Константина Романова…
К поклонницам Пушкина можно отнести и супругу великого князя Елизавету Маврикиевну. Во всяком случае, Константин Константинович пытался привить ей любовь к кумиру.
Великий князь Константин Константинович – И.А. Гончарову (1884):
«В свободное от службы время я обыкновенно читаю жене вслух, стараясь посвящать её в прелести нашей родной словесности».
Одним из романов, что читал князь молодой жене в их первый счастливый год супружества, стал «Евгений Онегин».
Переписка с Иваном Александровичем не прекращалась долгие годы. Он приветствовал рождение первенца великокняжеской четы: «Появление на свет князя Иоанна, моего августейшего тёзки (Иоанн Креститель – и мой патрон) было радостью для меня, как и для всякого русского человека, преданного Царскому Дому…»
Нет и не может быть сомнений в том, что все дети великого князя разделяли увлечение отца пушкинской поэзией, преклоняясь перед памятью русского гения.
Великий князь Константин Константинович с супругой и детьми. 1900 г. Фотография
…В октябре 1900 года именитые гости съезжались в Царское Село на торжество – открытие в Лицейском саду памятника Пушкину. «Исторический вестник» подробнейше описал праздничную церемонию: «Вокруг постамента разбит был газон из живых цветов… За памятником находился хор из гимназистов и воспитанников городских училищ, а дальше расположился оркестр. К двум часам – времени, назначенному для молебствия и освящения памятника, – прибыли и разместились в ложе великая княгиня Елизавета Маврикиевна с августейшими детьми князьями Иоанном и Гавриилом Константиновичами и Её Высочеством княжной Татьяной Константиновной, сын покойного поэта генерал А.А. Пушкин, дочь жены Пушкина г-жа Арапова…»
Портрет «К.Р.». 1906 г. Художник А. Асендовский
Под звуки гимна с памятника поэту спало покрывало, и творение скульптора Роберта Баха предстало «во всём своём изящном великолепии».
По каким-то веским, но неведомым ныне причинам Константин Константинович не смог присутствовать на торжестве в Царском Селе. Но дань памяти кумиру всё же отдал: при Императорской Академии наук появилось Отделение изящной словесности.
И ещё одно деяние великого князя осталось в истории: по завещанию Константина Константиновича, из его личного собрания в Пушкинский Дом поступил золотой перстень с изумрудом. Тот самый, с которым поэт изображен на знаменитом тропининском портрете!
Страницы дневника великого князя сберегли исповедь его души: «Как бы мне хотелось быть гениальным поэтом! Но я никогда не выйду из посредственности, никогда не буду гением, как Пушкин, Лермонтов, ни даже гениальным талантом, как А. Толстой. Буду разве навек талантливым и только!»
«Навек талантливым» и остался К.Р. в истории отечественной поэзии…
С началом Первой мировой на долю Константина Константиновича выпало немало испытаний. Самое горькое из них – героическую смерть любимца, сына Олега, – он так и не смог пережить…
Августейший поэт скончался в июне 1915 года. И стал последним из великих князей императорской России, кто был похоронен в усыпальнице Петропавловского собора со всеми подобающими почестями.