Четвертая дочь императора Павла I и императрицы Марии Фёдоровны. Родилась в Царском Селе в мае 1788 г.
С апреля 1809-го – супруга Петра-Фридриха-Георга, принца Ольденбургского. В браке – сыновья, принцы Ольденбургские: Павел-Александр и Пётр. Овдовев в декабре 1812 г., вступила в январе 1816 г. в новый брак с наследным принцем Вюртембергским Фридрихом-Вильгельмом. С октября того же года стала королевой Вюртембергской. Во втором замужестве – дочери: принцессы Мария-Фредерика и София.
Великая княгиня Екатерина Павловна
Её называли одной из самых обаятельных и образованных женщин своего времени. Красоту и ум великой княжны Екатерины воспел Державин, её советам, касавшимся внутренней и внешней политики империи, внимал Александр I, почитавший сестру самым преданным своим другом.
В 1808 году Наполеон I, желая укрепить династию, возмечтал о браке (после развода с Жозефиной) с русской княжной Екатериной, но Александр и вдовствующая императрица-мать Мария Фёдоровна не пожелали отдать любимую сестру и дочь этому «чудовищу». Притязания французского императора были отвергнуты, а Екатерину Павловну поспешили выдать замуж за принца Георга Ольденбургского. Но, как отмечал великий князь-историк Николай Михайлович, княжна Екатерина, «узнав о негласном сватовстве к ней Наполеона, отозвалась, что готова для пользы России принять его предложение».
Из воспоминаний графини Д.Х. Ливен:
«Она (великая княжна Екатерина Павловна. – Л. Ч.) была очень властолюбива и отличалась огромным самомнением. Мне никогда не приходилось встречать женщины, которая бы до такой степени была одержима потребностью двигаться, действовать, играть роль и затмевать других. У неё были обворожительные глаза и манеры, уверенная поступь, гордая, но грациозная осанка. Хотя черты её лица не были классическими, но поразительно свежий цвет лица, блестящие глаза и великолепные волосы пленяли всех.
Воспитанная в большой школе, она прекрасно знала все правила приличий и была одарена самыми возвышенными чувствами. Говорила она кратко, но красноречиво, её тон всегда был повелительным».
После назначения супруга тверским генерал-губернатором, герцогская чета обосновалась в Твери, где большую известность снискал литературный салон Екатерины Павловны, посещаемый тогдашними знаменитостями – писателями, политиками, историками. Его августейшая хозяйка особо покровительствовала Николаю Михайловичу Карамзину, в шутку величавшему её «Тверской полубогиней».
Свидетельств о встречах Пушкина с Екатериной Павловной нет, да и вряд ли они могли быть. Но поэт знал о той заметной роли, что довелось ей сыграть в судьбе знаменитого историографа:
«…О пребывании Карамзина в Твери в 1811 году, при Дворе блаженной памяти государыни великой княгини Екатерины Павловны, матери Его Светлости принца Петра Ольденбургского. Известно, что Карамзин читал тогда в присутствии покойного государя и августейшей сестры его некоторые главы Истории Государства Российского…
Пребывание Карамзина в Твери ознаменовано ещё одним обстоятельством, важным для друзей его славной памяти, неизвестным ещё для современников.
По вызову государыни великой княгини, женщины с умом необыкновенно возвышенным, Карамзин написал свои мысли о древней и новой России со всей искренностию прекрасной души, со всей смелостию убеждения сильного и глубокого…» (Из статьи Пушкина «Российская Академия»).
В черновом варианте осталась более ёмкая строчка о Екатерине Павловне как о женщине «с умом необыкновенно возвышенным и образованным».
В Отечественную войну 1812 года, проявив недюжинную энергию, она ратовала за создание народного ополчения и даже сформировала из своих удельных крестьян «Егерский Великой Княгини Екатерины Павловны» батальон, участвовавший во всех главных сражениях. В Тверской губернии устроила несколько госпиталей для раненых, взятых под её особое попечение.
В тот памятный для России год ей предстояло пережить и материнское счастье – на свет появился сын Пётр (всего за несколько дней до Бородинской битвы!), и горькую утрату – скончался любимый супруг, принц Георг Ольденбургский. Екатерина Павловна с трудом оправилась от внезапной потери.
Н.М. Карамзин – И.И. Дмитриеву (18 февраля 1813):
«Более нежели благодарность привязывает меня к великой княгине; люблю её всею душою, но ей не до меня. Слышно, что она не хочет никого видеть и живет только горестию, изнуряя своё здоровье…»
Во втором браке, став королевой Вюртембергской, Екатерина Павловна прославилась своей благотворительностью. Внезапная смерть молодой королевы в январе 1819 года явилась полнейшей неожиданностью для её подданных и всего августейшего семейства в России.
Из письма Василия Жуковского:
«Государыне Елизавете Алексеевне определено было испытать весь ужас неожиданной потери. Её Величество, ничего не предчувствуя, ехала в Штутгарт на весёлое свидание с королевой, но должна была воротиться с последней станции, ибо той, которая ждала её, которую она надеялась обнять, уже не было на свете».
Из воспоминаний императрицы Александры Фёдоровны:
«Вдруг известие о кончине королевой Вюртембергской Екатерины Павловны повергло всё семейство в горе и траур. Никогда я не забуду той ужасной минуты, когда императору Александру пришлось объявить об этой жестокой потере матери, возвращавшейся с прогулки… Понятно, что императрице трудно было освоиться с мыслью, что красивой и блестящей Екатерины Павловны, с которой она недавно ещё рассталась в Германии, уже не было на свете!»
Русская великая княгиня похоронена далеко от родины, в усыпальнице королей Вюртембергских, в немецком Штутгарте…
В России еще долго горевали о безвременной её кончине. «Мы плачем о нашей милой Королеве, – печалился Карамзин. – Мы любим её искренне и грустим сердечно… Сохраню память Незабвенной. Она была одним из благодетельных существ для души моей».
Давняя грустная история имела своё счастливое продолжение. Сын Екатерины Павловны, восемнадцатилетний принц Пётр, по приглашению венценосного дядюшки Николая I приехал в Россию, где приступил к службе в лейб-гвардии Преображенском полку. И достиг на военном поприще немалых успехов, – дослужился до генерала от инфантерии.
Пётр Георгиевич имел счастье дважды встречаться с Пушкиным: в январе 1836-го в стенах Академии, о чем упоминал сам поэт: «Российская Академия была удостоена присутствия Его Светлости принца Петра Ольденбургского, избранного ею в почетные члены»; и в декабре того же года в Михайловском дворце, на вечере у великой княгини Елены Павловны.
Принц Петр Ольденбургский
С января 1844-го, когда Лицей из Царского Села был переведен в Петербург и переименован в Императорский Александровский[16], принц Ольденбургский становится его попечителем. К Петру Георгиевичу обращают свои надежды выпускники-лицеисты: близится полувековой юбилей Лицея и время исполнить давнюю мечту – воздвигнуть близ славных стен памятник знаменитому воспитаннику.
Принц Ольденбургский лично передал прошение Александру II, ведь с монархом его связывали тёплые дружеские отношения, возникшие ещё с юных лет.
История распорядилась по-своему: памятник поэту в Царском Селе был сооружен много позже, и видеть его Александру II не довелось. Но зато императору предстояло стать августейшим «крёстным» знаменитого московского монумента, – его высочайшим указом создан Комитет по сооружению памятника Пушкину! Бесспорно, утверждая председателем Комитета принца Петра Ольденбургского, Государь прекрасно знал, что давний его приятель – истинный почитатель русского гения. Ведь ещё при жизни поэта Пётр Георгиевич перевёл на французский «Пиковую даму».
Принц Ольденбургский немало порадел, чтобы в Москве, на Страстной площади, встал в своей величественной простоте памятник Пушкину, – гениальное творение Опекушина. В тот знаменательный день – 6 июня 1880 года – Петра Георгиевича чествовали как самого дорогого и почётного гостя. Обращаясь к нему, городской голова С.М. Третьяков произнёс прочувственную речь: «От лица московской городской Думы имею счастье выразить глубокую благодарность Вашему Императорскому Высочеству… за испрошение Державной воли воздвигнуть памятник Пушкину в нашей древней столице – месте его рождения. Приняв памятник этот в свое владение, Москва будет хранить его как драгоценнейшее народное достояние!..»
Открытие памятника Пушкину в Москве 6 июня 1880 г. Гравюра по рисунку с натуры художника Н. Чехова
Славное торжество долго ещё помнилось москвичам. Под колокольный перезвон и гимн «Коль славен» (его грянули сразу четыре военных оркестра с хорами певчих) с памятника поэту спало покрывало, и… всех охватил небывалый восторг: раздались крики «ура!», в воздух полетели цветы и шляпы. Достоевский и Тургенев, Аксаков и Островский, Майков и Фет – весь цвет русской литературы, – стали свидетелями и участниками незабываемого народного празднества.
Принц Пётр Ольденбургский, сын великой княжны Екатерины Павловны, заслужившей столь лестные отзывы Пушкина, был знаком со всеми детьми поэта, приглашенными в Москву в те памятные июньские дни.
Из газетных сообщений:
«Августейший председатель бывшего Комитета по сооружению памятника, подойдя к членам семьи великого поэта, поздравил каждого из них в отдельности и в сопровождении… высокопоставленных лиц и семейства Пушкина обошел памятник».
Журнал «Живописное обозрение» представил на своих страницах поистине живописные портреты детей Пушкина: «Старший сын, гусарский полковник, пожилой с проседью, небольшого роста, коренастый, представляющий собой обычный тип армейского офицера; младший – брюнет с окладистой бородой был несколько более похож на отца. Дочери – обе представительные дамы, одетые в глубокий траур, стройные, высокие, изящные. Обе по внешности пошли в мать, известную московскую красавицу». Сыновья поэта – Александр и Григорий Пушкины, дочери – Мария Гартунг и графиня Наталия фон Меренберг возложили к подножию монумента венки из белых роз и лилий.
Думается, в тот день принцу особо приятно было встретиться с графиней Меренберг, младшей дочерью поэта и… своей родственницей. Ведь жена Петра Георгиевича, принцесса Терезия-Вильгельмина, приходилась единокровной сестрой принцу Николаю Нассаускому, мужу Наталии Александровны. А значит, внуки поэта и дети принца Ольденбургского (они же внуки великой княгини Екатерины Павловны) – двоюродные братья и сестры!
Мистика судьбы: Пётр Георгиевич скончался вслед за другом юности императором Александром II. На кончину принца – его величали «просвещённым Благотворителем», – откликнулся поэт Алексей Апухтин:
Помянем же первого принца Петра;
Для нас его имя священно.
Он был нам примером, он жил для добра…