«Он взял Париж, он основал Лицей»

Император Александр I (1777–1825)

Старший сын императора Павла I и императрицы Марии Фёдоровны. Родился в Зимнем дворце в Петербурге в декабре 1777 г.

Вступил на престол в марте 1801-го, коронован в сентябре того же года в Успенском соборе Московского Кремля.

С сентября 1793 г. женат на принцессе Баденской Луизе-Марии-Августе, в православии Елизавете Алексеевне.

В браке две дочери: великие княжны Мария и Елизавета, умершие в раннем детстве.

Император Александр I

«Великая княгиня только что родила сына, который в честь святого Александра Невского получил громкое имя Александр… Но Бог мой, что станет с этим младенцем?» – тревожилась державная бабушка.

Александр – старший и любимый внук Екатерины Великой, взявшей на себя труды по воспитанию наследника с самого его младенчества. Она не признавала тепличных условий для своего любимца, посему будущего императора с детства окружала простая спартанская обстановка. «Он никогда не простужается, он крепкий, крупный и жизнерадостный», – не без гордости сообщала императрица одному из иностранных корреспондентов.

Наставником Александра стал швейцарец Фредерик Лагарп, убежденный республиканец, имевший на воспитанника огромное влияние. Взойдя на трон, молодой император объявил в манифесте, что будет править Россией, подобно августейшей бабке Екатерине II.

Впервые Пушкин увидел Александра I в Москве в декабре 1809 года. Память десятилетнего мальчика сохранила яркую картину давнего церемониала: «Я стоял с народом на высоком крыльце церкви Николы на Мясницкой. Народ, наполнявший все улицы, по которым должен был он проезжать, ожидал его нетерпеливо. Наконец показалась толпа генералов, едущих верхами. Государь был между ими. Подъехав к церкви, он один перекрестился, и по сему знаменью народ узнал своего Государя».

Не пройдет и двух лет, как будущий поэт будет представлен царю.

Из воспоминаний И.И. Пущина («Записки о Пушкине»):

«Настало наконец 19-ое октября, день, назначенный для открытия Лицея… Когда всё общество собралось, министр пригласил Государя. Император Александр явился в сопровождении обеих императриц, великого князя Константина Павловича и великой княгини Анны Павловны. Приветствовав всё собрание, царская фамилия заняла кресла в первом ряду…

После речей стали нас вызывать по списку; каждый, выходя перед столом, кланялся императору, который очень благосклонно вглядывался в нас и отвечал терпеливо на неловкие наши поклоны…»

Названо было и имя Александра Пушкина, – перед царем предстал «живой мальчик, курчавый и быстроглазый». В программе автобиографических записок поэт обозначит памятный для него октябрьский день всего тремя словами: «Лицей. Открытие. Государь». Список воспитанников Лицея утвердил сам Александр I.

Присутствовал император и на торжественном выпускном акте в Лицее 9 июня 1817 года, в том же парадном Большом зале.

Из воспоминаний И.И. Пущина:

«…Всех нас, по старшинству выпуска, представляли императору, с объявлением чинов и наград. Государь заключил акт кратким отеческим наставлением воспитанникам и изъявлением благодарности директору и всему штату Лицея.

Тут пропета была нашим хором лицейская прощальная песнь: слова Дельвига, музыка Теппера, который сам дирижировал хором. Государь и его не забыл при общих наградах.

Он был тронут и поэзией и музыкой… Простился с нами с обычной приветливостью…»

Совсем скоро, в июне того же года, выпускник Александр Пушкин Указом Александра I будет определен на службу в Коллегию иностранных дел.

…И если в лицейские годы Пушкин восторженно воспевал Государя-победителя, то впоследствии отзывался о нем более чем резко. Словно два полюса эти пушкинские строки: «российский полубог» и «плешивый щеголь»!

Царскосельский лицей. 2011 г. Фотография автора

Поначалу Александр I благосклонно внимал юному дарованию, но, прочитав «возмутительные» стихи, вознамерился сослать их автора на Соловки или в Сибирь. И только заступничеством влиятельных друзей поэта, в их числе и императрицы Елизаветы Алексеевны, сибирскую ссылку Пушкину заменили службой в Бессарабии. Своим «сидением» в родном Михайловском поэт также был «обязан» царю.

Пушкин – П.А. Плетневу (январь 1826):

«Покойный император в 1824 году сослал меня в деревню за две строчки нерелигиозные – других художеств за собою не знаю. Ужели молодой царь не позволит удалиться куда-нибудь, где бы потеплее? – если уж никак нельзя мне показаться в Петербурге? – а?»

Пушкин – А.А. Дельвигу (февраль 1826):

«Гонимый шесть лет сряду… сосланный в глухую деревню за две строчки перехваченного письма, я, конечно, не мог доброжелательствовать покойному царю, хотя и отдавал полную справедливость истинным его достоинствам…»

Смерть императора не заглушила былых обид…

Пушкин – В.А. Жуковскому (январь 1826):

«Говорят, ты написал стихи на смерть Александра – предмет богатый! – Но в течение десяти лет его царствования, лира твоя молчала. Это лучший упрек ему. Никто более тебя не имел права сказать: глас лиры, глас народа. Следственно, я не совсем был виноват, подсвистывая ему до самого гроба».

Добрых отношений с Александром I не сложилось. В письме к жене Пушкин отозвался о покойном Государе весьма лаконично: «меня не жаловал». И в другом послании к Наталии Николаевне заметил: «с моим тёзкой я не ладил».

Достойно удивления – поэт легко вживается в образ Александра I, оценивая себя с позиций самодержца. Истинно поэтический маскарад!

По сути, Пушкин – родоначальник нового, им же рожденного жанра «воображаемых бесед».

«Когда б я был царь, то позвал бы Александра Пушкина и сказал ему: “Александр Сергеевич, вы прекрасно сочиняете стихи”. Пушкин поклонился бы мне с некоторым скромным замешательством – а я бы продолжал: “Я читал вашу Оду “Свобода” (ода “Вольность”. – Л. Ч.). Она вся писана немного сбивчиво, слегка обдуманно, но тут есть три строфы очень хорошие. Поступив очень неблагоразумно, вы однако ж не старались очернить меня в глазах народа распространением нелепой клеветы. Вы можете иметь мнения неосновательные, но вижу, что вы уважили правду и личную честь даже в царе”. – Ах, Ваше Величество, зачем упоминать об этой детской Оде? Лучше бы вы прочли хоть 3 и 6 песнь “Руслана и Людмилы”, ежели не всю поэму, или I часть “Кавказского пленника”, “Бахчисарайский фонтан”. “Онегин” печатается, буду иметь честь отправить 2 экземпляра в библиотеку Вашего Величества к Ив. Анд. Крылову, и если Ваше Величество найдете время… – “Помилуйте, Александр Сергеевич. Наше царское правило: дела не делай, от дела не бегай”. ‹…› – Ваше Величество, вспомните, что всякое слово вольное, всякое сочинение противузаконное приписывают мне так, как всякие остроумные вымыслы князю Цицианову. От дурных стихов не отказываюсь, надеясь на добрую славу своего имени, а от хороших, признаюсь, и силы нет отказываться. Слабость непозволительная. – “Но вы же и афей? (атеист. – Л. Ч.) вот что уж никуда не годится”. – Ваше Величество, как можно судить человека по письму, писанному товарищу, можно ли школьническую шутку взвешивать как преступление, и две пустые фразы судить как бы всенародную проповедь? Я всегда почитал и почитаю вас, как лучшего из европейских нынешних властителей (увидим, однако, что будет из Карла X[9]), но ваш последний поступок со мною – и смело в том ссылаюсь на собственное ваше сердце – противоречит вашим правилам и просвещенному образу мыслей… – “Признайтесь, вы всегда надеялись на мое великодушие”. – Это не было бы оскорбительно Вашему Величеству, но вы видите, что я бы ошибся в своих расчетах.

Александр I. 2-я четверть XIX в. Неизвестный художник

Тут бы Пушкин разгорячился и наговорил мне много лишнего, я бы рассердился и сослал его в Сибирь, где бы он написал поэму “Ермак” или “Кочум” (Кучум, сибирский хан. – Л. Ч.), разными размерами с рифмами» (Воображаемый разговор с Александром I).

Черновики сохранили и другие любопытные строчки. Вот он, «царский монолог»: «Скажите, неужто вы всё не перестанете писать на меня пасквили? Вы не должны на меня жаловаться, это не хорошо… Признайтесь, любезнейший наш товарищ Король Гишпанский[10] или Император Австрийский[11] с вами не так бы поступили. За все ваши проказы вы жили в тёплом климате…»

И еще одно из «откровений» имело продолжение: «Тут бы Пушкин разгорячился и наговорил мне много лишнего, хоть отчасти и правды». Верно очень хотелось Александру Сергеевичу, чтобы царь почувствовал-таки свою неправоту!

И как только не именовал Его Величество (в стихах, записках, письмах) Пушкин: «Агамемноном», «Октавием», «Августом», «Sire», «Sa Majeste», «Тиверием», «сыном Павла», «Белым», «жителем Каменного острова», даже «Иваном Ивановичем»! И просто Александром.

Из дневника Пушкина (21 мая 1834):

«В Александре было много детского. Он писал однажды Лагарпу, что, дав свободу и конституцию земле своей, он отречется от трона и удалится в Америку».

…В мае 1820-го, держа путь в Крым вместе с семейством Раевских, Пушкин оказался в Таганроге. Путешественники остановились на ночь в доме тамошнего градоначальника.

Минет пять лет, и тому же таганрогскому особняку, стоявшему на пересечении Греческой улицы и Дворцового переулка, предстоит стать немым свидетелем скорбных дней – здесь в ноябре 1825 года отойдет в мир иной император Александр I. Вот одно из тех «странных сближений», что любил подмечать поэт!

При смертном одре Александра безотлучно находились князь Пётр Михайлович Волконский и его жена Софья Григорьевна, – её заботам умирающий император поручил супругу Елизавету Алексеевну… В память о почившем монархе князь Волконский перевёз мебельный гарнитур из комнаты, где скончался Александр I, в петербургский особняк на набережной Мойки, и какое-то время комод, стулья, диван – свидетели горестного события, – там хранились.

Кончина Александра I в Таганроге 19 ноября 1825 года. С оригинала И.И. Вистелиуса

Роковые знаки судьбы: там же, в доме княгини Софьи Волконской на набережной Мойки, пройдут последние дни Александра Пушкина…

И еще печальные заметы: траурный катафалк, на котором тело императора доставили из Таганрога в Петербург, как скорбную реликвию, поместят в храм Спаса Нерукотворного Образа, что на Конюшенной площади, – тот самый, где будет отпет Пушкин…

В день смерти Александра Павловича, 19 ноября 1825 года, его опальный тёзка – в Михайловском, и весть о кончине императора дойдет до поэта нескоро.

Александра I похоронят в Петропавловском соборе лишь в марте 1826-го. Не все тогда верили, что император «почил в Бозе»: внезапная смерть и завеса таинственности над церемонией пышных царских похорон породили легенду, что Александр I, приняв старчество под именем Фёдора Кузьмича, ушёл «из мира».

Загадочный старец объявился в 1836 году в Сибири, в Томской губернии. И будто бы его тайно посетили два российских самодержца: царственный брат Николай I (долгое то свидание прошло без свидетелей, известно лишь, что император вышел от старца в глубокой задумчивости, со слезами на глазах), а затем, спустя годы, – и племянник Александр II.

…Летом 1834-го в самом сердце Северной столицы, на Дворцовой площади, взнесется гранитная колонна, увенчанная фигурой ангела с крестом. И с чеканной строкой на постаменте: «Александру I благодарная Россия».

Пушкин не пожелал быть на торжествах по случаю открытия монумента. Судя по дневниковой записи, он «выехал из Петербурга за 5 дней до открытия Александровской колонны, чтобы не присутствовать на церемонии вместе с камер-юнкерами». Как же раздражало поэта сие придворное звание!

Александровская колонна на Дворцовой площади. Санкт-Петербург. 2011 г. Фотография автора

Так что знаменательный день, 30 августа, когда в Петербурге при огромном стечении народа освящали памятник покойному Государю, Пушкин провел в кругу семьи, в тихом калужском имении Полотняный Завод.

И всё же величественный «Александрийский столп» не мог не поразить воображения поэта, – на свет явились гениальные строки:

Некогда Александр I, прослышав о крамольных стихах Пушкина, «гулявших» в списках по России, повелел князю Васильчикову доставить ему те сочинения. Князь перепоручил своему адъютанту… Петру Чаадаеву исполнить царскую волю. Двадцатилетний Пушкин, вняв просьбе приятеля, послал Александру I рукопись «Деревни». С гневными обличительными строками о «диком Барстве»! К величайшему удивлению приближенных (а может, и разочарованию!), ждавших неминуемой грозы, Государь просил «благодарить Пушкина за добрые чувства», кои внушает его творение.

И не эта ли давняя царская похвала так неожиданно отозвалась в пушкинском «Памятнике»?!

Постскриптум

Есть в том нечто мистическое: 19 октября 2011 года, ровно через два столетия – день в день! – император Александр I вновь явился в стенах парадного лицейского зала, помнящих его, полного благих помыслов молодого самодержца, и кудрявого лицеиста с вдохновенно вскинутой рукой… Предстал в образе своего мраморного двойника, – бюста, доставленного из Франции потомком одного из выпускников славного Лицея. Будто невольно подтвердив собственные монаршие слова: «Истинные заслуги никогда не умирают, но живя в признательности всеобщей, переходят из рода в род».

Потомки поэта на 200-летнем юбилее Лицея. 2011 г. Фотография автора

Стихи, обращённые к Александру I

Впервые напечатано под названием «На возвращение Государя Императора из Парижа в 1815 году». Стихи предназначались для встречи возвратившегося из Парижа победителя Александра I, но торжественная церемония была им отменена.

«Молитва…» написана по предложению Энгельгардта, директора Лицея, в октябре 1816-го для праздника в честь лицейской годовщины. К стихам Василия Жуковского Пушкин приписал два куплета.

Этот гимн традиционно исполнялся воспитанниками всех курсов Лицея в славный день 19 октября, а бюст Александра I украшался венками из живых цветов.

В Баболовском дворце, возведенном в укромном уголке Царскосельского парка, Александр I встречался с любовницей Софьей Вельо.

Эпиграмма обнаружена в одном из лицейских сборников без подписи. Зернов Александр Павлович, помощник гувернера в Лицее, с которым сравнивается Александр I, не пользовался любовью своих воспитанников.

Сатирические стихи Пушкина, обращенные к событию 15 марта 1818 года, где на открытии Польского сейма Александр I произнес речь с обещанием распространить конституционные формы правления в России.

Эпиграмма сохранилась лишь в списках.

Необъяснимо: Пушкин призывает друзей поднять бокалы за здравие царя в славный день Лицея, ровно за месяц, день в день, до кончины Александра…

Строки о бюсте Александра I, изваянном датским скульптором Торвальдсеном в 1820 году. При жизни Пушкина не печатались.

«Торвальдсен, делая бюст известного человека, удивлялся странному раздвоению лица, впрочем прекрасного – верх нахмуренный, грозный, низ, выражающий всегдашнюю улыбку. Это не нравилось Торвальдсену…» (Из пушкинских заметок).

Десятая глава, сожженная поэтом, осталась лишь в форме отрывков и черновиков.

Исторический факт: увидев гибельные последствия наводнения, случившегося в Петербурге 7 ноября 1824 года, Александр I не смог сдержать слёз. Он плакал, стоя на улице разоренной столицы в окружении простых петербуржцев. Из толпы кто-то выкрикнул о божьей каре за людские грехи, на что император смиренно возразил, что Господь карает народ не за их, но за его, царские, грехи. И, как знать, не чудилось ли Александру в том страшном бедствии божье наказание за давний и тайный свой грех, – невольное участие в отцеубийстве?!

«Император Александр, страдая бессонницей, часто вставал ночами, стараясь рассеять думы, полные видений прошлого, – передавал семейное предание великий князь Александр Михайлович, внучатый племянник императора. – Две сцены преследовали его постоянно: граф Пален, входящий в его комнату 11 марта 1801 года с вестью об убийстве его отца, императора Павла I; и Наполеон в Тильзите, обнимающий его и обещающий поддерживать вечный мир в Европе. Оба эти человека лишили его юности и обагрили ему руки кровью. Без конца перечитывал он слова Библии, подчеркнутые его карандашом: “Видел я все дела, какие делаются под солнцем: и вот, всё суета”».