Утром Маркхэм переговорил с Биллом Берреллом, который весьма прохладно отнесся к его предложению насчет объявления в Интернете и нехотя согласился попробовать. Рейчел Салливан со своей командой стала составлять образ для доски объявлений «парень ищет парня» и других интернет-страничек, популярных среди гомосексуалистов. Сам Сэм, заметно расстроенный, начал без всякого воодушевления перебирать перечисленные в материалах дела полиции Ист-Гринвича фамилии тех, кого десять лет назад допрашивали в связи со смертью Деймона Манзеры, все больше склоняясь к тому, что это пустая трата времени.

Не раскрывая истинную цель своего визита, Маркхэм и Кэти сначала поговорили с бывшей женой Деймона, затем с бывшим мужем той женщины, с которой у Манзеры была связь непосредственно перед разводом. Никто из них не узнал доктора Хильдебрант и не смог ничего добавить к тому, что уже рассказал полиции десять лет назад. Однако оба предложили Маркхэму и его напарнице попытать удачи с директором спортивного клуба Ист-Гринвича.

— Надежда еще остается, Сэм, — по дороге в клуб сказала Кэти. — Родители Деймона Манзеры с самого начала подозревали, что их сын был убит. Из того, что полиция не смогла ничего разыскать, еще не следует, что мы тоже останемся ни с чем.

— Кэти, ты только взгляни на адреса в этом списке. Такое ощущение, что тут перечислен весь высший свет Род-Айленда. Ты сама видела, как прохладно, подозрительно и натянуто встретили нас бывшая жена Манзеры и тот тип, а до этого мать. Да, подобно нашим друзьям из Уотч-Хилла, вся эта братия куда больше Микеланджело-убийцы боится громкого скандала.

Директор спортивного клуба Ист-Гринвича подтвердил, что действительно слышал о Деймоне Манзере, но объяснил, что ему не подобает пересказывать слухи относительно членов клуба, поскольку он занимает свою должность всего чуть больше года.

— Семья Манзера принадлежит к самым уважаемым в Ист-Гринвиче, — сказал этот человек. — Кроме престарелой матери у Деймона остались три сестры. Все они с детства состоят членами нашего клуба. Таким образом, вы должны понять, агент Маркхэм, что из одного только уважения к семье я категорически отказываюсь обсуждать то, что считаю лишь досужими сплетнями.

— Да, я все понимаю, — сказал Сэм, пододвигая ему список. — Мне хочется надеяться, сэр, что вы тоже кое-что уразумеете. Если у меня хотя бы на секунду мелькнет подозрение, что вы мешаете следствию, я изрядно попорчу жизнь вам и вашему паршивому клубу. Я имею в виду, что без колебаний получу ордер на обыск и изъятие ваших архивов и нагряну к вам в кабинет с надлежащим полицейским эскортом, разумеется, с мигалками и сиренами, а может быть, еще и со съемочными группами телевидения. — Директор молчал, а сотрудник ФБР продолжил: — Теперь, быть может, вы все-таки взглянете на этот список. Мне почему-то кажется, что вы передумали и согласитесь нам помочь.

— Кроме тех двух фамилий, которые вы уже вычеркнули, единственными, кого я могу точно привязать к тому периоду, когда Манзера здесь работал, являются Бахи, — сказал директор, быстро пробежав взглядом по списку. — Насколько мне известно, это семейство состояло в членах клуба лет пятнадцать назад. Потом у них вроде бы произошла какая-то личная трагедия, хотя подробностей я никогда не знал. Но они определенно были членами клуба в те времена. Попробуйте связаться с ними. Еще до меня доходили слухи, что Манзера гулял с замужними женщинами, но что касается имен, я не могу сказать, подходит ли кто-нибудь из вашего списка. Это истинная правда, агент Маркхэм. Даю вам слово, потому что, как уже говорил, в этой должности я работаю чуть больше года. Конечно, если хотите, я могу связаться со своим предшественником. Не сомневаюсь, он с радостью окажет вам содействие, расскажет все то, что ему было известно из первых рук о происходящем в клубе на момент смерти Манзеры.

— Это было бы замечательно. Благодарю вас.

Маркхэм и Кэти ждали, пока директор пытался связаться со своим предшественником по телефону. Однако тот оказался недоступен. Управитель клуба дал Сэму его координаты во Флориде, после чего попросил извинения, сославшись на дела. Сотрудник ФБР решил на время оставить этого типа в покое, добавил к списку еще одну фамилию и вышел из кабинета.

— Куда дальше? — спросила Кэти, когда они снова сели в черный «шевроле».

— Получается, что в гости, — сказал Сэм Маркхэм, изучая список. — К той самой семье, о которой упомянул директор клуба. А именно к Эдварду и Кристиану Бахам.

— Что на них есть?

— Да ничего. Против них стоят крестики. Они были просто перечислены среди тех, кем интересовалась полиция. Судя по всему, подозрения с них сняли еще в самом начале расследования. Однако тут указано, что Эдвард — отец, а Кристиан — его сын. Мать числится умершей. Навигатор показывает, что дом, где они жили на тот момент, находится совсем рядом. Так что предлагаю заглянуть к ним, после чего отправиться обедать. Что скажешь?

— По-моему, неплохо. Сейчас уже два часа. Я умираю от голода.

Десять минут спустя навигатор «шевроле» привел их к дорожке, петляющей по лесу к каменной стене, а затем к большому трехэтажному дому. Перед крыльцом у высохшего фонтана стояли черный «Порше-911» и синяя «тойота-камри».

— Представляю, как тебе надоело разъезжать по трущобам, — сказала Кэти, и Сэм усмехнулся.

Если бы специальный агент заметил заросшую дорожку, ведущую к бывшей конюшне, скрытой деревьями и густым кустарником, то он, может быть, и не стал бы улыбаться.

Маркхэм и Кэти вышли из «шевроле» и поднялись по четырем широким каменным ступеням. Пройдя вдоль дома, они еще раз преодолели столько же ступенек, ведущих к боковой двери, которая, как это ни странно, была распахнута настежь, словно хозяин их ждал. Заглянув внутрь, Сэм увидел прихожую, а за ней кухню.

— Эй, есть кто дома? — окликнул он, постучав в открытую дверь.

Обернувшись к Хильди, Маркхэм собрался было что-то сказать, но тут краем глаза увидел движение, а затем мелькнувшую ярко-красную точку, отразившуюся в стекле.

— Ложись! — крикнул он, увлекая Кэти прочь от нее, внутрь дома.

Но пуля, выпущенная из пистолета с глушителем, все равно его нашла, скользнула по затылку и оторвала мочку правого уха. В лицо Хильди брызнула теплая кровь. Маркхэм повалил женщину на пол прихожей и накрыл своим телом.

Последовал громкий глухой удар по дверному косяку, затем следующая пуля вонзилась Маркхэму в бедро. Сотрудник ФБР вскрикнул от боли.

— Быстро, Кэти, быстро! — закричал он, перекатываясь с нее на пол и стараясь достать оружие.

В ушах Хильди стоял звон, мышцы одеревенели от страха. Неуклюже поднявшись на четвереньки, она увидела в дверях силуэт на фоне бьющего в спину солнечного света: высокий, широкоплечий, лысый и обнаженный, словно мраморный Геркулес.

Да. Они наконец нашли Скульптора.

В глаза Кэти ударил мелькнувший красный огонек. Она застыла и не увидела, как Маркхэм, поднявшись на ноги, схватил Скульптора за руку, только почувствовала горячее дыхание пули, просвистевшей над ухом. Хильди, ослепленная лазерным прицелом Скульптора, метнулась в кухню, успев сквозь красную пелену перед глазами разглядеть, как Маркхэм пытается вырвать у Скульптора пистолет. Сплетенные в борьбе фигуры натыкались на стены прихожей. Прозвучали новые хлопки выстрелов, и две пули впились в деревянный пол.

Затем Скульптор завопил, словно взрываясь, его руки раскинулись в стороны, давая выход колоссальной энергии. Сэм Маркхэм перелетел через всю прихожую и ударился спиной о дверной косяк.

Только тут Кэти заметила открытую дверь в погреб.

— Сэм! — крикнула она, но было уже слишком поздно.

Когда агент ФБР пришел в себя и наконец-то выхватил пистолет из кобуры под мышкой, красная точка снова ударила Хильди в глаза.

Шлеп! Шлеп!

Тут Сэм Маркхэм провалился в черную пропасть. Глухой стук его тела, катящегося по ступеням погреба, выдавил воздух из легких Кэти.

Стремительно подскочив к двери, Скульптор еще несколько раз выстрелил в темноту, затем зажег в погребе свет. Хильди не видела, куда поразили Маркхэма пули, хотя по выражению лица убийцы поняла, что тот полностью удовлетворен результатом. Кэти попыталась закричать, но от страха у нее стиснуло горло.

Скульптор перевел взгляд на нее, и в отблесках света из погреба женщине показалось, что его глаза высечены из льда.

— Мне так приятно наконец встретиться с вами, доктор Хильди, — сказал Скульптор, поднимая пистолет. — Жаль, конечно, что это произошло при таких обстоятельствах.

Внезапно к Кэти вернулась способность дышать, она осознала, что ноги у нее движутся, увлекая вперед наперекор страху, который так отчаянно стремился удержать доктора искусствоведения на месте. Еще один хлопок выстрела. Пуля пролетела над левым ухом, но мимо уже промелькнули кухня и примыкающий к ней обеденный зал. Хильди очутилась перед входной дверью и попыталась отодвинуть засов онемевшими пальцами, похожими на сосиски, скользкими и бесполезными. За спиной раздался грохот приближающихся шагов. Обернувшись, Кэти увидела Скульптора, появившегося из обеденного зала. Заметив в глубине коридора дневной свет, она метнулась влево, почему-то убежденная в том, что если пробежит мимо парадной лестницы, то попадет обратно в прихожую. Однако обнаженный лысый мужчина, похожий на обритого наголо Арнольда Шварценеггера, перекрыл ей дорогу. Кэти упала спиной на ступеньки. Скульптор остановился над ней, направляя красную точку прицела между глаз.

— Этого я не ожидал, доктор Хильди. Надеюсь, вы не сочтете меня грубым.

Щелчка, как это бывает в кино, не прозвучало. Лицо Скульптора растянулось в разочаровании и недоумении, когда он увидел, что затвор его «ЗИГ-Зауэра», расстрелявшего всю обойму, застыл в открытом положении.

Кэти не стала ждать. Она мгновенно с силой ударила пяткой и попала прямо в обнаженную мошонку. Скульптор взвыл от боли, выронил разряженный пистолет на ступени и непроизвольно схватился руками за пах. Его огромное тело повалилось вперед, перегораживая дорогу к спасению. Хильди, подобно крабу, выкрутила руки и ноги назад, нашла опору и поползла вверх по ступенькам. Ужас, растерянность пронесли ее мимо лестницы для слуг, которая вела вниз, на кухню, о чем женщина, разумеется, не догадывалась.

Слыша за спиной учащенное дыхание Скульптора, не обращая внимания на мелькающие мимо красные обои и темное мореное дерево, Кэти побежала по коридору в противоположную сторону.

Пролетая мимо раскрытой двери спальни, она краем глаза увидела силуэт человека, сидящего перед большим окном. Повинуясь порыву, Хильди бросилась к нему.

— Помогите! — крикнула она, врываясь в комнату и захлопывая за собой дверь. — Вызовите полицию!

Но когда Кэти увидела лицо мужчины, заглянула в пустые глаза беспомощного, пускающего слюни инвалида, каким был отец Скульптора, у нее внутри все оборвалось.

— Альберт? — хриплым голосом спросил калека, устремив взор сквозь Хильди.

Но у той не было времени жаловаться, ибо через долю секунды следом за ней в спальню ворвался Скульптор.

— Отойди от него! — взревел он, приближаясь к Кэти пятном обнаженной плоти.

Отпрянув назад, она наткнулась спиной на стену. Рука женщины нащупала стальную стойку капельницы в тот самый момент, когда Скульптор набросился на нее. Она швырнула капельницу в него и попала в лицо стальным рычагом, на котором висел пластиковый мешочек. Скульптор вскинул руки к глазам, давая Кэти время отскочить за широкую кровать под балдахином.

Объятая паникой, она бросилась к лестнице, успела добежать до перил, но тут ощутила спиной мясистый шлепок ладони Скульптора. Внезапно Хильди полетела назад, оторвалась от пола и, скользнув ногами по перилам, взмыла в воздух. С глухим стуком она упала на дубовый паркет. Колено, ягодицы и локоть пронзила острая боль, но Кэти вскочила на ноги и устремилась к двери в дальнем конце коридора. Она как раз успела захлопнуть за собой дверь и ухватиться за ручку замка, как с противоположной стороны Скульптор навалился плечом.

Еще один удар — и Хильди отлетела от двери. В комнате царил непроницаемый мрак. Кэти споткнулась, упала, и что-то с грохотом свалилось рядом с ней. Судя по звуку, это был металл, однако, когда Хильди протянула руку, ее пальцы нащупали что-то круглое, похожее на резину, тяжелое, но в то же время пористое, словно плотная губка.

Тут выбитая дверь влетела внутрь. Скульптор застыл в проеме, все еще поднимая огромную ногу, освещенный со спины светом из коридора. Он щелкнул выключателем, и Кэти в ужасе уставилась на предмет, который держала в руках.

Это была голова Стива Роджерса, обритая наголо и покрашенная в белый цвет, под мрамор.

Закричав, Хильди швырнула отрезанную голову своего бывшего мужа в Скульптора и попятилась от двери. Затем она застыла на месте, наконец осознав, куда же попала. Окна были завешены плотными шторами, стены выкрашены в черный цвет. На постаментах и железных каркасах красовались многие десятки частей человеческих тел — рук и ног, расчлененных туловищ, иногда с головой и с обрубками конечностей. Другие головы стояли на отдельных подставках подобно бюстам. Все части тел были выкрашены в белый цвет. Если бы Кэти не подержала в руках пластинированную голову своего бывшего мужа, не знала, кому принадлежит этот дом, по которому она бегала наперегонки со смертью, то лучшая в мире исследовательница творчества Микеланджело решила бы, что все вокруг сделано из мрамора.

Да, Кэти Хильдебрант нашла галерею работ Микеланджело-убийцы. Поднявшись на ноги, она попятилась назад, захлестнутая паникой. В зловещей тишине Скульптор надвигался на нее. На рассеченной щеке у него красной слезинкой повисла капелька крови. Задержавшись на мгновение, Скульптор подобрал с пола железную подставку, на которой была установлена голова Стива Роджерса. Прижавшись спиной к стене, Хильди в ужасе смотрела, как убийца занес металлический стержень высоко над головой.

Кэти зажмурилась.

Но вместо удара, который должен был последовать, и боли она вдруг услышала, как подставка упала на пол, после чего раздалось хихиканье.

Хильди открыла глаза.

Скульптор стоял перед ней, улыбаясь. Его глаза сверлили ее насквозь, но в то же время в них искрилась какая-то новая мысль. Пальцы убийцы теребили губу. Он был похож на ребенка, который только что напроказничал.

— Конечно, — пробормотал Скульптор. — Какой же я глупый!

Кэти в оцепенении молча таращилась на него.

— Пули, разряженный пистолет!.. Сама судьба сохранила вам жизнь, доктор Хильди. Неужели вы не видите? Вам суждено понять, пробудиться, ибо лишь рука скульптора способна разбудить фигуры, спящие в камне.

С этими словами Скульптор набросился на нее.