[245]

1. Известно, что у человека в процессах познания восприятие теснейшим образом связано с мышлением и во многих отношениях даже подчиняется ему. Во-первых, мышление включает в себя процессы восприятия, а во-вторых, оно преобразует, изменяет их, воздействуя на них как ходом своего собственного течения, так и через свои продукты — специфически мыслительные знания.

В экспериментальном психологическом исследовании мы всегда имеем дело именно с такими процессами восприятия — преобразованными воздействием мышления. Выделяя экспериментально те или иные стороны процессов познания, мы, как правило, не знаем, к какой теоретической системе их нужно отнести, или, иначе: с помощью каких понятий — относящихся ли к теории восприятия или к теории мышления — нужно их объяснять. Отсюда необходимая задача: уже в исходном пункте, перед началом собственно экспериментальных исследований процессов познания разделить моменты, принадлежащие к мышлению и к восприятию как таковым. Это, в свою очередь, означает, что необходимо выдвинуть определенную гипотезу относительно принципиальной структуры восприятия и мышления и их взаимоотношения.

2. Наиболее распространенный вариант ответа на эти вопросы: мышление начинает с результатов восприятия, представляет собой как бы дополнительную переработку этих результатов и поэтому структурно есть не что иное как надстройка над восприятием. Несмотря на самые разнообразные подходы в течение долгой истории своего развития, это направление так и не смогло решить основной проблемы — объяснить специфически мыслительный способ обобщения, показать механизм и способ выделения специфического для мышления содержания в продуктах восприятия. Отсюда сравнительно широкое распространение решения, предложенного еще задолго до И. Канта, но особенно подчеркнутого им: специфически мыслительное содержание привносится самим мышлением.

3. Нам представляется, что можно выдвинуть иную гипотезу относительно принципиальной структуры восприятия, мышления и их взаимоотношения. Эта гипотеза еще крайне абстрактна и, бесспорно, весьма далека от того, чтобы точно схватить действительное положение дел; но вместе с тем уже сейчас, как нам кажется, она дает возможность лучше понять многие стороны мышления и восприятия, избавиться от тех противоречий, которые возникали при разработке прежних гипотез. Суть этой гипотезы в следующем.

3.1. Всякий процесс отражения, если брать его самым абстрактным образом, может быть изображен в виде отношения замещения. Он обязательно содержит замещаемое, или содержание, замещающее, или форму, и связь (или отношение) между ними. Различие между чувственным и мыслительным отражением лежит как в содержании и в форме, так и в способе самого замещения, самой связи. Но в качестве исходного момента при характеристике их различия достаточно указать на различие в форме. В случае восприятия форма — это какие-то изменения, какие-то процессы в «сенсорном аппарате» человека (внутри него); их характер зависит среди прочего от природы этого аппарата. В случае мышления форма — это прежде всего и сначала реальные объекты или явления, существующие вне и независимо от «сенсорного аппарата» человека; ими могут быть различные вещи и процессы, природные или издаваемые самим человеком звуки, жесты, письменные изображения и т. д.; важно, что их характер (а вместе с тем и характер самого замещения) никак не зависит от природы нашего «сенсорного аппарата». Выступая в качестве средств замещения и средств коммуникации, эти предметы становятся знаковой формой мышления.

Важно подчеркнуть, что чувственные образы объектов-знаков, если они употребляются в отнесении не к самим знакам, а в отнесении к исходному объективному содержанию, являются лишь вторичной формой отражения и в этом плане точно так же знаковой формой.

3.2. Взаимоотношение этих двух видов замещения, по нашей гипотезе, может быть представлено в виде «квадрата»:

Горизонтальные линии в этой схеме изображают процессы восприятия и соответствующие связи замещения. Правая группа вертикальных линий изображает связь между двумя группами форм чувственного отражения — объективного содержания и знаковой формы; эта связь носит вторичный, зависимый характер: она просто фиксирует в голове связи, устанавливаемые вне головы (левая часть схемы). Главной и определяющей связью в этой структуре, если брать ее в целом, оказывается левая вертикальная связь. Это связь замещения между объективным содержанием (не объектами!) и знаковой формой. Она устанавливается в ходе трудовой деятельности человека и первоначально является ее побочным продуктом, но затем установление подобной связи замещения становится специальной целью, а деятельность, решающая эту задачу, обособляется и становится специализированным видом трудовой деятельности — мыслительным познанием. Именно эта связь замещения составляет суть и сердцевину всего процесса, изображаемого «квадратом», именно она несет в себе все специфические признаки мышления.

4. Выделенный и изображенный в схеме «квадрата» предмет содержит ряд очень сложных, взаимодействующих между собой, изменяющих и преобразующих друг друга процессов. Чтобы исследовать этот предмет аналитически, нужно каждый из намеченных процессов выделить и проанализировать в относительной независимости от других. Но сделать это можно только в определенном порядке, который задается характером объективных связей (и отношений) между процессами. Если мы нарушим этот порядок, то получим неправильные результаты. С другой стороны, каждое последовательное выделение, проделанное необходимым образом, дает нам особый целостный предмет исследования.

Найти методологически правильную последовательность выделения этих предметов нелегко. Руководством здесь служат некоторые генетические предположения.

5. В частности, если мы предположим, что мышление еще не сложилось, и будем рассматривать его предпосылки, то мы можем выделить в заданной структуре в качестве первого и особого предмета исследования нижнюю горизонтальную связь и определить ее как «чистое восприятие». (Вопрос о возможности экспериментального выделения и исследования этой связи мы сейчас оставляем в стороне.)

Одна из первых и основных задач в исследовании этого предмета — определить характер содержания «чистого восприятия» и, в частности, так называемого «пространственного» [восприятия]. Хотя эта задача — первая в любом исследовании отражения, психологи занимались ею меньше всего. Ее решение лежит, по-видимому, на пути анализа взаимоотношения различных видов деятельности в системе поведения. В частности, вопрос о том, какие именно стороны объективного пространства станут содержанием восприятия в том или ином случае, может быть решен лишь при анализе строения тех видов деятельности, в контексте которых складывается и осуществляется это восприятие. Здесь с самого начала расчленяются два типа деятельности: 1) движения различных частой тела, передвижения относительно окружающих вещей и т. п.; 2) манипулирование с предметами, переходящее затем в «орудийную» деятельность. Каждый из этих двух типов «практической» деятельности задает свое особое «пространственное» содержание, на основе и относительно которого затем выделяется непосредственное содержание восприятия. Последнее точно так же должно рассматриваться как задаваемое особый видом деятельности. Как выяснилось (В. В. Давыдов, В. П. Зинченко), исключительно важную роль в дальнейшем играет связь восприятий разной модальности. Одно, например, осязание, выделяет такое содержание, которое затем обусловливает предмет и содержание другого, например, зрения.

Уже эти соображения указывают на ограниченность введенной выше схемы «квадрата»: предмет, изображенный в виде простой связи, оказывается включенным в более сложный предмет, описывающий суммарную структуру поведения.

6. Второй предмет, который мы можем выделить и исследовать независимо от других, — это левая вертикальная связь, изображающая замещение специфически мыслительного объективного содержания знаковой формой. Мы называем этот предмет «языковым мышлением». Непременным условием мыслительного замещения является восприятие как собственно объектов, так и объектов, выступающих в роли знаковой формы. Однако, исследуя «языковое мышление», мы должны отвлечься от анализа восприятий, предполагая, что они осуществляются так и таким образом, как это необходимо. Мы можем это сделать в силу предположения, что связь «языкового мышления» в структуре «квадрата» является определяющей, независимой от всех остальных.

7. Исследовав связь «языкового мышления» и продолжая анализ предмета, заданного схемой «квадрата», мы должны поставить вопрос: как специфически мыслительное замещение влияет на «чистое восприятие»? Чтобы ответить на него, необходимо выделить в качестве особого, третьего, предмета исследования сложную структуру из трех связей — двух горизонтальных и левой вертикальной. Исходя из выработанного раньше понимания «языкового мышления», нужно теперь рассмотреть, какое влияние на восприятие объектов-знаков оказывает то обстоятельство, что они являются знаками, каковы особенности того содержания, которое выделяется в них благодаря наличию связи мыслительного замещения. После этого нужно рассмотреть таким же образом нижнюю горизонтальную связь и выяснить, какое влияние оказывает на восприятие объектов то обстоятельство, что эти объекты одновременно познаются в мышлении, то есть замещаются другими объектами и знаками, в какой мере это меняет содержание восприятия этих объектов, в частности, «пространственное».

8. Лишь проделав всю указанную выше работу, мы можем затем вновь вернуться к исходному пункту исследования и поставить вопрос: как изменилось в результате воздействия всех этих дополнительных связей «чистое восприятие», какое влияние оказывает на него наличие предметов труда с четко фиксированной формой и конфигурацией, наличие в сознании индивида образов этих предметов, выступающих всегда в качестве эталонов, или образцов, наличие знаков, фиксирующих результаты мышления, и, соответственно, образов этих знаков? Отвечая на эти вопросы, мы должны будем анализировать по существу новый, четвертый, предмет, включающий правую вертикальную и нижнюю горизонтальную связи. Этот предмет, так же, как и первый, изображает восприятие, но не «чистое» (или «животное»), а действительное, собственно человеческое восприятие, включающее в себя продукты мышления и строящееся на их основе.

9. Выделение всех перечисленных выше частичных, абстрактных предметов исследования дает нам возможность «разнести» результаты проделанных уже экспериментально-психологических исследований в разные теоретические области и рассмотреть их как характеризующие существенно различные типы процессов, тем самым устранить целый ряд противоречий и расхождений в понимании и объяснении этих результатов. Подавляющее большинство экспериментально выявленных актов, естественно, относится к последнему, четвертому, предмету или характеризует части третьего. Одни исследователи, как, например, гештальтисты, рассматривают этот предмет как собственно мышление, другие — как собственно перцептивно-сенсорное отражение, но все, как правило, ограничивают исследование только этим. Между тем, действительное расчленение явлений восприятия и проникновение в их суть возможно только путем последовательного анализа «чистого восприятия», то есть первого предмета, процессов его перестройки под воздействием складывающегося «языкового мышления» и превращения в собственно человеческое «восприятие-мышление».

10. Если принять изложенную выше гипотезу относительно строения процессов познания и взаимоотношения мышления и восприятия внутри них, то это неизбежно должно будет привести к пересмотру традиционной классификации психических процессов.