Дуб старинный, могучий дуб.

Лет так трехсот-пятисот.

Видела я небольшой ваш клуб

Среди природных красот.

Там или сям некий местный гид,

Запорожье или Бретань,

Возьмет, подтащит и убедит.

Не скажешь же «перестань».

Притащит, расскажет, в здравом уме

Наберет с тобой желудей.

Немало историй выпало мне

Слышать среди людей.

Но есть среди старых дубовых досок

Странная щепка все ж.

Когда приходит тяжелый часок –

Режется будто нож.

Колется острая эта щепа.

Заноза болит во мне.

Не время себе выставлять счета.

Мучить себя во сне.

Так вот. Молодая пара одна

Живет все грустей и грустней.

Тяжко вдвоем. Она скучна,

И он – с каждым днем холодней.

Но верит глупышка в людской закон,

И все выметает снег.

Пусть он не рыцарь, но и не дракон.

Все-таки человек.

А человек – скучней и скучней.

В глаза то смотрит едва.

А время и вовсе не шутит с ней,

И так проходят не два,

Не пять и не десять кромешных лет,

А целая жизнь позади.

Давно просрочен обратный билет.

Бери же и уходи.

Ты или он, давно все равно.

Проклятие для ума.

Ночью страшно, и днем темно.

Подвал. Каземат. Тюрьма.

Но вот что. Он все же был не один.

Он лепетал в телефон,

Хоть не сеньор и не господин,

Не ястреб и не грифон,

Но сумел устроить и ночь, и день.

И зиму, и лето в судьбе.

А она не смогла. Ее жалкая тень

Забыла уж о себе.

О чем ты, о чем. Причем тут дубы,

И щепки, и все старье.

Невеселые эти басни судьбы

Однажды берут свое.

И кто-то один будет тверд и груб,

Неумолим как смерть.

А кто-то иной. Не орех. Не дуб.

И себе говорит – не сметь.