Потом такой человек

Входит в мои четыре стены.

И говорит: я тут, оставь свои сны.

Негромко: пойдем со мной.

Собирайся же ты скорей.

И стоит за моей спиной,

У самых моих дверей.

И разводит руками: смотри ж,

как я тут живу.

Забудь наконец Париж,

потеряй Москву.

Никаких собак.

Никаких подросших детей.

Все как прежде – так,

будто нет у тебя новостей.

Только я – твоя новость.

Единственная, во мгле.

Твоя исповедь, заповедь, повесть

Тут на Земле

И возник я из ниоткуда,

Из темноты.

Прохожу по разряду чуда.

Просила ж ты.

Я просила, конечно.

Кто же не просит, кто.

Мне давно кромешно,

В любом моем ярком пальто.

Какие я ни беру перчатки

Или шарф и другой атрибут –

Волки воют внутри, а волчатки

Стенки скребут.

А потом то вдруг небожитель,

Глаза грустны,

Входит в каменную обитель,

В мои зимние сны.

И показывает рукою себе на грудь,

И говорит: со мною пожалуйста, уж побудь.

Но сперва то медведи-волки,

Нехоженые леса.

А потом, с очень дальней полки –

Чудеса.