И вот везу я человека своего

Уже из госпиталя, что теперь с того.

Везу куда-то по Садовой, Валовой,

Везу, тихонечко кивая головой.

В машине голос мой молоденький поет.

Он как шампанское, какой-нибудь Моет…

Он весь пузырится, он брызжет, боже мой,

Пока я еду по кольцу к себе домой.

Какие странные писала я слова.

Что я там знала-понимала, дважды два.

Но эти строки, эта струнность, этот звук.

Вся наша юность, академия наук.

А как стоялось, как на грех, на каблуках.

А как боялась я прорех в своих стихах.

А вообще-то не боялась ничего.

И это было любопытнее всего.

И вот поет в машине детский голосок.

И пузырьки опять бегут наискосок.

Я еду, еду под больничный свой мотив.

Но человек мой единичный будет жив.