Как мы обсуждали в главе 10, наши объяснения происходящего вокруг способны кардинально влиять на будущие действия. Если студент считает, что провалил тест по математике из-за отсутствия способностей, он вряд ли запишется на следующий математический курс. Если законодатель убежден, что биржевые брокеры обманывают клиентов и лишают их сбережений исключительно по причине врожденной порочности, он будет добиваться введения психологического тестирования для кандидатов в брокеры.

Два рассмотренных нами принципа – множественная взаимная причинность и ограниченная доступность – подсказывают: наши объяснения явлений не всегда верны, поскольку приписываемые нами причины могут вовсе не быть настоящими причинами. Более того, такие объяснения не всегда полезны: они заставляют нас действовать исходя из ошибочных предпосылок, что оборачивается нежелательными последствиями и для нас самих, и для наших близких. Возможно, студент плохо справился с тестом потому, что задания требовали механического применения формул, а не творческого мышления. И иной взгляд на ситуацию позволил бы ему не бросать математику, а, наоборот, продолжать развивать свои способности. Точно так же брокеры (да и любые другие люди) идут на обман по целому ряду причин: психологическое давление, финансовые стимулы, пробелы в системе контроля, корпоративная культура отрасли. Брокер, работающий в среде, где поощряется агрессивная тактика продаж, а надзор практически отсутствует, с большей вероятностью пойдет на неэтичные действия – не потому, что он изначально порочен, а потому, что система подталкивает его к этому. И вместо психологических тестов законодателю стоило бы создать систему сдержек и противовесов, минимизирующую возможности для мошенничества.

Осознание того, что наши сознательные умозаключения не обязательно истинны, дает невероятную свободу. Это знание, если мы им воспользуемся, наделяет нас как минимум двумя суперспособностями! Во-первых, раз наши мысли не являются непреложной истиной, мы не обязаны им подчиняться. Мы вольны рассматривать альтернативные объяснения, которые предлагают иные причины важных для нас явлений. Мы можем выбирать более конструктивные интерпретации, ведущие к желаемым результатам. Во-вторых, поскольку любой результат определяется множеством факторов, мы способны выйти за рамки привычных причинно-следственных объяснений и выстраивать процессы с механизмами контроля и защиты, которые принесут больше пользы для общества.

Чтобы лучше понять процесс переосмысления, рассмотрим такую ситуацию. Вы едете на важную встречу и застреваете в пробке. Машины стоят намертво, руки судорожно сжимают руль, внутри закипает раздражение. В голове крутятся мысли: Это катастрофа. Я опоздаю. Вечно я все порчу. У меня ничего толком не получается. И чем дольше вы прокручиваете эти мысли, тем сильнее злость и напряжение.

А теперь задействуем суперспособность переосмысления. Глубокий вдох – и вы смотрите на ситуацию иначе: Пробка от меня не зависит. Я никак не мог ее предотвратить. Нервничать бессмысленно – это ничего не изменит. Вы успокаиваетесь, мысли приходят в порядок, раздражение улетучивается. Да, вы все равно опоздаете – это факт. Но изменилась ваша интерпретация события. А вместе с ней – и эмоциональная реакция. Вместо того чтобы изводить себя, вы восстанавливаете душевное равновесие. К тому же, осознав, что не виноваты в сложившейся ситуации, вы легче сможете позвонить участникам встречи и все объяснить. Возможно, часть вопросов удастся решить прямо по телефону.

Стоик Эпиктет знал об этой суперспособности. В «Беседах» есть его знаменитое высказывание: «Нас тревожат не сами события, а наши суждения о них». Эпиктет понимал: интерпретация событий – в нашей власти. Мы вольны выбирать толкования, которые нам подходят. Исследователи эмоциональной регуляции тоже знают об этой суперспособности. Три десятилетия экспериментов доказывают: изменение оценки событий, вызывающих негативные эмоции, – действенный способ справиться с этими эмоциями.

Но одному из нас, Гаураву, знаний о стоицизме и научных данных об эмоциональной регуляции оказалось недостаточно, чтобы освоить искусство переосмысления. Ему всегда казалось, что придумывать причины, в истинности которых он не уверен, – это своего рода жульничество. Или намеренный самообман. Он полагал, что у событий в мире есть конкретные причины и подгонять их под свои нужды означает хотя бы отчасти жить в выдуманной реальности. Лишь когда Гаурав взял за правило смотреть на окружающий мир через призму нейросетевой модели, он понял: переосмысление – это не обман системы, а путь к лучшей жизни.

Вторая суперспособность выходит за рамки личного – речь идет о нашем умении выстраивать процессы и создавать системы, которые поощряют этичное поведение и ответственность.

Авраам Линкольн в своей знаменитой инаугурационной речи призывал обращаться к «лучшим ангелам нашей природы», побуждая нас руководствоваться добродетелями. При всей силе этого идеала у нас есть и другие инструменты для поощрения правильного поведения и предотвращения вреда. Принцип множественной взаимной причинности напоминает: человеческие поступки определяются множеством взаимосвязанных факторов, и наша способность создавать системы контроля и защиты становится своего рода суперспособностью, которая многократно усиливает нашу общую способность поступать правильно.

Возьмем, к примеру, хирургические чек-листы и многоступенчатые протоколы утверждения в больницах. Вместо того чтобы полагаться исключительно на мастерство и добросовестность хирурга, эти инструменты создают четкую процедуру, гарантирующую выполнение критически важных шагов: подтверждение типа операции, проверку личности пациента, учет инструментов – и так каждый раз. Исследования показывают: внедрение чек-листов и многоступенчатого контроля резко снижает число осложнений и смертей. Встраивая механизмы защиты и контроля в рабочий процесс, мы создаем среду, где правильные действия становятся нормой – не потому, что люди безупречны от природы, а потому, что система помогает им не ошибаться.

Эта вторая суперспособность работает не только в отношении этичности и ответственности людей – она применима и к системам искусственного интеллекта. Подобно тому как защитные механизмы, чек-листы и протоколы помогают избежать трагических ошибок в больницах, продуманный контроль способен сделать системы ИИ максимально безопасными и полезными, снизив риск того, что они выйдут из-под контроля. Именно поэтому мы призываем к более глубокому пониманию систем ИИ и активному участию общества в обеспечении их прозрачного и контролируемого развития.