Теперь применим принципы множественной взаимной причинности и ограниченной доступности к анализу того, почему человек останавливается или проходит мимо, когда видит, что кто-то нуждается в помощи, и как окружающие объясняют такое поведение. Эта ситуация знакома многим, и она тщательно изучалась во множестве психологических опытов, поэтому мы можем опираться не только на интуицию, но и на экспериментальные данные. В этом разборе мы исследуем два аспекта: во-первых, как различные факторы совместно определяют итоговое действие человека – остановиться помочь или пройти мимо; во-вторых, какие объяснения люди создают для осмысления решения помочь или не помогать.

Начнем с ситуации, когда кому-то требуется помощь. Возможно, человек выглядит травмированным, плачет от горя или уронил стопку бумаг, которые разлетаются по ветру. Вопрос: когда люди останавливаются помочь, а когда проходят мимо?

Первая интуитивная реакция многих людей – разделить мир на два типа: добрых и отзывчивых и эгоистичных и равнодушных. Человек первого типа остановится помочь, второго – пройдет мимо.

Такое представление распространено потому, что наши объяснения поступков – как чужих, так и собственных – часто апеллируют к неизменной сущности человека, совершившего действие. Почему Эми помогла бездомному? Потому что у Эми добрая душа. Почему Драко не помог? Потому что Драко думает только о себе.

Однако социальные психологи Джон Дарли и Дэниел Бэтсон усомнились, что неизменная сущность человека полностью объясняет его поведение. Следуя принципу ограниченной доступности, они предположили наличие других факторов, влияющих на решение остановиться или пройти мимо. Чтобы проверить свою гипотезу, они пригласили студентов Принстонской теологической семинарии (будущих священнослужителей) якобы для записи проповеди о притче о добром самаритянине – библейской истории о милосердном человеке, который бросил свои дела и приложил усилия, чтобы помочь страдающему незнакомцу. История примечательна тем, что до самаритянина мимо страдальца прошли несколько святых людей, включая священника, – они видели его беду, но не остановились помочь. И только самаритянин по доброте сердца отвез его в ближайшую гостиницу и оплатил уход за ним.

Студенты-семинаристы не знали, что Дарли и Бэтсон специально организовали эксперимент так, чтобы одни участники считали, что сильно опаздывают в студию звукозаписи и должны торопиться, а другие – что пришли заранее. Исследователи также подстроили встречу с незнакомцем, который выглядел так, будто нуждается в помощи, но на самом деле был актером – сообщником экспериментаторов. Семинаристы встречали его по пути в студию. У них был выбор: остановиться и помочь или пройти мимо.

Изящество экспериментального замысла очевидно: ничего не подозревающие участники шли записывать проповедь о выборе библейского доброго самаритянина и по дороге сталкивались с точно таким же выбором. Любой согласился бы, что мысль о помощи страдающему незнакомцу занимала умы участников.

Так от чего же зависел выбор тех, кто остановился помочь? Выяснилось, что участники, которые считали, что у них много времени и спешить им некуда, гораздо чаще оказывали помощь – из них остановилось помочь 63%. В то же время среди «опаздывавших» таких было лишь 10%. Это говорит о том, что главными движущими силами человеческих поступков часто оказываются ситуационные факторы, в данном случае спешка, а не внутренняя сущность или черты характера. Если бы сущность была определяющим фактором, процент оказавших помощь в обеих группах был бы примерно одинаковым.

Эксперимент Дарли и Бэтсона убедительно показал, что ситуационные переменные – ключевые факторы, влияющие на поступки людей. Серия аналогичных экспериментов того времени захватила воображение как психологов, так и широкой публики, и многие признали роль ситуационных переменных в формировании поведения. Однако психологи, изучавшие личность, по-прежнему сомневались. Они утверждали, что социальные психологи, продемонстрировав влияние недооцененных ранее ситуационных факторов, не учли должным образом влияние личностных переменных (например, уровня эмпатии). По сути, они заявляли, что социальные психологи сами пали жертвой принципа ограниченной доступности. В подтверждение они указывали: хотя 63% неопаздывавших семинаристов остановились помочь, 37% прошли мимо. Кто эти 37% и почему они не помогли? И кто те 10% семинаристов, которые остановились, несмотря на спешку? Исследователи предположили, что личностные особенности могут объяснить часть вариативности поведения. Например, они отметили, что в эксперименте Дарли и Бэтсона личностная переменная «религиозность» действительно объясняла поведение некоторых участников. Более того, они указывали, что Дарли и Бэтсон (как и другие авторы подобных исследований) создали настолько яркие ситуационные условия (опоздание на важное выступление), что личностные факторы просто не могли проявиться. Используя различные экспериментальные условия, они доказывали, что влияние личностных переменных сопоставимо по силе с влиянием ситуационных.

Но в игре были и другие переменные. Психологи, изучавшие влияние культуры на поведение, утверждали, что и ситуационный, и личностный подходы упускают важнейшую роль культуры в формировании поступков. Культуру можно определить как совокупность общих убеждений, ценностей и практик группы людей, охватывающих весь их образ жизни. Она включает социальные нормы, разделяемые ценности и для многих людей – систему религиозных принципов.

Исследователи, изучавшие роль культуры в психологии, предположили, что религиозный прайминг (воздействие религиозными символами или идеями) способен побуждать людей к взаимопомощи. Ведь многие религии, включая христианство, призывают верующих проявлять милосердие к нуждающимся – особенно если человек принадлежит к чужой группе (как в библейской притче о добром самаритянине). Исследователи воздействовали на студентов-христиан либо стихами из Писания о благотворительности, либо нейтральными светскими цитатами. Затем они создали ситуацию, в которой участники проходили мимо женщины – ассистентки экспериментатора. Та либо носила мусульманский хиджаб, либо была без головного убора – и «случайно» роняла толстую пачку конвертов прямо перед участником. Для студентов-христиан хиджаб однозначно указывал на принадлежность женщины к иной религиозной группе. Кто из участников останавливался помочь?

Выяснилось следующее: те, кто читал религиозные тексты о милосердии, значительно чаще помогали женщине в хиджабе, чем те, кому достались светские цитаты. Таким образом, обращение к религиозным чувствам оказалось еще одним фактором, определяющим готовность человека прийти на помощь.

Но и это еще не все. Вполне вероятно, что на решение помочь влияют и другие факторы: личные установки на доброту к нуждающимся, степень сопереживания конкретной беде (кто-то поможет больному, но пройдет мимо пьяного), восприимчивость к присутствию других прохожих и даже сиюминутное настроение.

Согласно принципу множественной взаимной причинности, десятки различных факторов не только действуют по отдельности, но и усиливают друг друга – порой самым неожиданным образом. Человек может помочь незнакомцу, будучи усталым. Может помочь, будучи голодным. Может помочь даже в плохом настроении. Но если он одновременно устал, голоден и раздражен, то вряд ли остановится. При этом голод и усталость сами по себе способны испортить настроение.

Принцип ограниченной доступности гласит, что мы редко полностью осознаем, почему решаем помочь или пройти мимо. Неудивительно, что в истории с добрым самаритянином социальные психологи делают упор на ситуативные факторы, специалисты по психологии личности – на личностные особенности, а культурные психологи – на культурные переменные. Чем глубже и разностороннее мы изучаем человеческие поступки, тем точнее становятся наши объяснения их причин – и тем лучше мы можем предсказывать подобное поведение в будущем.