В этой главе мы противопоставили два взгляда на движущие силы человеческого поведения. Согласно первому, главная цель любого действия – максимизация ценности, а испытываемый нами аффект – удовольствие или страдание – определяет наши поступки и выбор. Мы делаем то, что приносит удовольствие, и избегаем неприятного. Если мы отклоняемся от этой схемы, то, предположительно, потому, что наша система определения ценности несовершенна и уязвима перед помехами.

Мы представили альтернативный взгляд: наше поведение определяет не ценность и не аффект, а активация в нейронных сетях. Эта активация направляется связями между элементами. В одних случаях эти связи способствуют активациям, соответствующим действиям, которые действительно повышают ценность; в других – порождают влияния, не имеющие отношения к максимизации ценности или даже противоречащие ей. К таким влияниям относятся посторонние ассоциации, случайности, готовность к действию, настроение и нарушения саморегуляции. Преимущество активационного подхода в том, что он не рассматривает отклонения от максимизации ценности как случайные помехи – одна и та же система объясняет как случаи максимизации ценности, так и отклонения от нее.

Еще одно преимущество активационного подхода к поведению заключается в том, что он применим к примитивным нейронным системам – тем, которые не обладают сложной нейронной архитектурой для переживания симпатии, антипатии и осознанных чувств удовольствия и боли, но способны принимать контекстно зависимые решения о приближении к источникам питания и избегании хищников. Простейшие животные вроде морского слизня Aplysia californica – крупной водной улитки – и крошечного червя Caenorhabditis elegans часто становятся объектами изучения нейробиологов, которые описывают поведение этих животных через активацию в нейронных сетях, порождающих реакции приближения и избегания. При этом исследователи не прибегают к понятиям симпатии и антипатии или осознанного переживания удовольствия и боли у подобных организмов.

Эти наблюдения наводят на мысль, что осознанное переживание удовольствия и боли возможно только при достаточной сложности мозга. Хотя о субъективных переживаниях ранних форм жизни мы можем судить лишь косвенно, представляется вероятным, что их простые нервные системы не обеспечивали той полноты сознательного опыта, которой обладаем мы и другие высокоразвитые животные. И действительно, нейробиологи, изучающие мозговые системы мотивированного поведения у разных представителей животного царства, предполагают, что системы, обеспечивающие субъективное переживание удовольствия, возникли относительно поздно в ходе эволюции.

Предложенная нами система не опирается на осознанные чувства удовольствия и боли. Эта глава показывает, как далеко можно продвинуться в понимании поведения без обращения к ним. И все же нельзя отрицать, что осознанные чувства существуют и играют важную роль в нашей жизни. Мы полагаем, что те же активации, которые порождают наши действия, порождают и осознанные чувства. Мы признаем, что активации, соответствующие этим чувствам, взаимодействуют с предшествующими активациями в системе и влияют на них – и все они вместе определяют наши поступки.