Эпилог
Пятнадцать лет спустя
Высокие спинки наших тронов были жёсткими и неудобными, второй час мне хотелось тихонько сбежать с пира, чтобы повозиться с нашей младшей дочуркой, Брандой. Бремя власти отнимало у нас драгоценные минуты с детьми.
- Мама, - Туннмар, облачённый в длинную хламиду Хранителя, легко тронул меня за руку, - ты устала?
- Немного, сынок, - улыбнулась ему.
- Сейчас будет петь скальд Винндир, тебе стоит послушать.
Сегодня чествовали Киарана и меня, супругов, объединивших Свободные острова. Это стало уже ежегодной традицией, народные гулянья длились иной раз по три дня, но как меня стали утомлять пиры. Мне хотелось посидеть за вышивкой со старшей дочерью, Олиной, родившейся вслед за Туннмаром, помахать деревянным мечом с младшим сыном, Кьяртаном, будущим гайрродом Туннайнэ. Он родился третьим, потом появилась на свет Бранда, но, к моему счастью, никто из них больше не обладал даром Туннмара. Быть предсказателем и Хранителем государства – должность, несомненно, почётная, но иногда она ложится тяжким бременем на плечи. Хотя у Кьяртана, которому «досталось» имя брата, миссия не менее ответственная. Когда-нибудь он займёт трон своего отца.
Смычок нежно коснулся струн краты (прим. автора: традиционный североевропейский струнный инструмент) и полилась среди гула голосов едва слышная мелодия. Гости смолкали один за одним, раздались первые строчки саги, пропетые сильным голосом Винндира.
- Хладом повеяло с моря ночного на берег,
Стопы солдат Грауддуга попрали песок
Запело железо, настала кровавая сеча,
Вражеский меч пронзил грудь вождя Киарана.
Тьма заслонила сердца его верных феллагов.
Страха не знала супруга его, светлоокая Эрин,
Ступила она на тропу Междумирья.
В чертоги Кальех ворвалась, живая за умершим мужем.
Из лап седовласой старухи вырвала жизнь Киарана.
Я с удивлением вслушивалась в строчки, казалось, мало кто знал, кроме моих вёльв, что когда-то мне удалось отыскать душу мужа среди сотен призраков во владениях богини зимы и смерти. Взор затуманился, переживания прошлого теснили грудь. Наша свадьба, моя смерть, новая жизнь, битвы, постройка замков, клятвы бывших гайрродов. Глянула на сына, который довольно вслушивался в каждую строчку.
- Туннмар? Не твоими ли словами поёт сейчас Винндир?
Мой мальчик хитро улыбнулся:
- Мама, отец с детства рассказывал мне о чудесном спасении, мне казалось тогда, всё это лишь красивая легенда. С годами понял, что все его истории – истинная правда. Я сам научился ступать на тропу, боги открыли мне картины прошлого. Об этом нельзя молчать, люди должны запомнить вас навсегда.
Киаран прислушался к нашему разговору:
- Этейни, мы с тобой стали теперь частью истории, благодаря сыну?
- Выходит так, - с улыбкой кивнула ему, - так странно слушать о наших приключениях.
- Из уст скальда они звучат, как сказка, - согласился муж, - но мы это пережили, родная, - он сжал мою ладонь, - давай послушаем, о чём ещё поведает нам сага.
- И Севера люди разрознено жили, таясь от врагов,
На острове каждом царили смятенье и ужас.
Тогда Киаран, повинуясь Туннару и Айнэ,
По воле богов собрал все острова воедино.
- Эк они хватили, - Киаран приподнялся на троне, - его послушать, так я сам каждый остров передвинул, - тихонько рассмеялся муж.
- Отец, саги для того и пишутся, чтобы немного возвысить героев, - подмигнул Туннмар.
Я прикрыла лицо широким рукавом, дабы не смущать скальда своим смехом:
- Сын, ещё одна твоя сага, и мы услышим, как мне пришлось воевать с самой Кальех, а отец одной рукой вышвырнул воинов Грауддуга с Макрума.
Туннмар склонил голову, пряча улыбку, Киаран шутливо погрозил ему пальцем:
- Помнить прошедшее нужно, однако настолько - махнул он рукой, - исправлять его не стоит. Мне даже слушать неловко, как будто сам людям насочинял всякого
- А я вами горжусь, - возразил Туннмар, - и потом, Винндир тоже там добавил славлений.
- Дослушаем, - проворчал муж, - как мы с тобой, Этейни, всех победили.
Я снова прыснула со смеха, поймав недоумённый взгляд Дейре, махнула ей рукой. Мы прислушались к саге, вспоминая все годы, проведённые вместе с моим любимым. Звучали в тиши новые строки, оживавшие в устах скальда:
- И наступило в Туннайнэ время расцвета.
Спят в своих ножнах мечи, сыты народы.
Славен же будь, Киаран, гайррод Туннайнэ!
Славься его госпожа, светлоликая Эрин!
Вместе вели они все острова через штормы и бури,
Помнить их будет в веках каждый Севера житель!
Последний взмах смычка, последние ноты. Молчание повисло на несколько минут, а потом зал утонул в шуме и грохоте: мужчины колотили по столам своими кубками, кричали благодарности Винндиру.
- Вот так хватил, - у Киарана отвисла челюсть, даже после стольких лет управления страной у моего мужа не было и капли заносчивости.
- Не кажется ли тебе, сын, что вы со скальдом слегка перегнули палку, - грозила Туннмару теперь я.
- А я готов подтвердить каждое слово, - раздался сбоку голос Тирнана, - когда-нибудь о нас с Нимуэ тоже сложат легенду, и не одну.
- Вот уж кому уверенности в себе не занимать, - я обняла брата, - вы задержались, дома всё в порядке?
- Да, - он кивнул Туннмару, протянул руку Киарану, - моя жена никак не могла подобрать наряды себе и дочерям.
- И где они? – я оглядела зал, пытаясь отыскать в толпе Нимуэ с двойняшками, Стейндис и Тордис.
- Заглянули к Олине, твоя старшая дочь вся в тебя, ей ведь тоже пиры не по нраву, - ответил Тирнан.
- Это правда, - кивнул Киаран, - её сюда не заманишь.
- А где же Кьяртан и Бранда? – брат огляделся по сторонам.
- О, нам привезли новые мечи, - усмехнулся муж, - мой огонёк и сын теперь пропадают в оружейной.
Киаран звал Бранду огоньком, дочка цветом волос не похожа на меня или отца, ей не досталось ни светлой шевелюры Киарана, ни моих тёмных прядей. У Бранды была роскошная рыжая грива, в честь неё-то она и получила своё имя, означающее «пламя».
- Занятие похвальное, пожалуй, навещу-ка я племянничков, - Тирнан быстро смылся из зала.
- И этот туда же, - рассмеялась, глядя вслед брату, - милый, я тоже пойду, сейчас начнут просить рассказать о твоих подвигах, поднимать тосты за битву на Макруме. Ты справишься?
- Куда же я денусь, - вздохнул муж, - ступай, мы с сыном останемся с гостями.
Туннмар, явно собиравшийся отправиться вслед за своим дядюшкой, скис, но отцу перечить не решился.
Я выскользнула из зала, спустилась во двор, поплотнее закутавшись в плащ. На землю опускалась ночь, укутывая дома туманным покрывалом, сегодня было свежо, весь день накрапывал мелкий дождик. Сзади на плечи легли чьи-то руки, заставив меня вздрогнуть:
- Светлая Айнэ, Нимуэ, разве можно так подкрадываться?! - я обняла молодую женщину, ставшую мне сестрой.
- Знала, что найду тебя здесь, - улыбнулась она, на пухлых щёчках появились задорные ямочки.
- Как ты? – погладила Нимуэ по округлившемуся животу, - нелегко носить будущего гайррода Слайганна?
- Ой, не спрашивай, тяжко выслушивать сотни планов, которые каждый день придумывает его отец, - рассмеялась молодая женщина.
- Он долго ждал сына, его можно понять.
- Знаю, девочки достались мне тяжело, - вздохнула Нимуэ, - если бы не поддержка вашего отца, Лоркана, нелегко бы нам пришлось.
Его не стало пять лет назад, весь остаток своей жизни он, как и мечтал, посвятил внукам, с радостью уступив трон моему брату. Благодаря вёльвам, папа курсировал между Слайганном и Туннайнэ, поспевая помогать мне со старшим сыном и новорождённой Олиной и нянчиться с близняшками Тирнана.
- Нам всем не хватает отца, - погладила Нимуэ по руке, - каждый день. Мне казалось, что он никогда нас не покинет, я всегда буду слышать его смех из комнат детей.
- Многих не стало за эти годы
Я вспомнила Ханнраона, Домлана, Арнкелла и других, кто ушёл в чертоги Кальех:
- Они живут в нашей памяти, те, кто были рядом в трудные времена.
- Иногда жалею, что мне дано видеть будущее, - тихо сказала Нимуэ, - я знала, когда не станет Ханнраона, и не могла даже обмолвиться ему об этом.
- Не кори себя за свой дар, - обняла её покрепче, - трудно понять волю богов, но твои предсказания помогли нам подготовить Туннмара к роли Хранителя, а ведь он был совсем юн.
- Я всё понимаю, - грустно улыбнулась Нимуэ, - только видеть такое непросто.
- Не грусти, лучше подумай о Дейре, ей сейчас тяжелее.
- Почему? – удивилась женщина.
- Только представь, она наставница моего сына и ещё двоих непосед, ваших новых сестёр.
Нимуэ прыснула от смеха:
- Наша нелюдимая Дейре ворчит каждый день, обещая уйти в пещеру и жить отшельницей.
Среди сестёр вёльв появились новые девчушки с даром, воспитанница Келси не успела подрасти, как старшая вёльва обнаружила сразу двоих юных прорицательниц. Радости ей это не добавило, а вот хлопот Девчушки были сильны и пугали Дейре, исчезая на тропах, которых совсем не боялись. Иной раз старшая вёльва сбивалась с ног, разыскивая непосед по всей стране.
- Хм-м, думаю, она нас не бросит, - подмигнула я Нимуэ.
- Отчего ты так уверена?
- К нам в гости зачастил Гестур и кажется, Дейре к нему неравнодушна.
- Но ведь они уже немолоды, - удивилась Нимуэ.
- И что? Разве возраст, преграда для любви? Возможность встретить старость с дорогим тебе человеком – подарок судьбы.
- Как думаешь, может, нам удастся понянчить их детей?
- Ничему не удивлюсь, - хохотнула я, - ты бы видела, как Дейре гоняет Туннмара и Кьяртана по ристалищу, мои два сорванца за ней не поспевают.
- А ты? – Нимуэ легонько пихнула меня вбок, - когда скажешь Киарану?
Я задумалась:
- Чуть позже, когда покажется живот.
- Ты осталась такой же трусихой, как раньше, Эрин, у вас уже четверо детей, чего бояться?
- Каждый раз, когда узнаю о беременности, ничего не могу с собой поделать, кажется, расскажу, и дитя пострадает, - я поёжилась под порывом ветра.
- Всё вспоминаешь о вашем первенце?
- Нет, лишь изредка. Время было непростое, тебя чуть не убили Тресса и Падрай, ссора с нойдами тяжело далась супругу и казнь одного из тех, кому он безоговорочно доверял. Со временем мне удалось не только простить Киарана, а по-настоящему понять. И потом муж подарил мне четверых детей и научил любить не смотря ни на что, без оглядки на прошлое.
- Вы созданы друг для друга, - Нимуэ взяла меня под руку, и мы прошли к широкой скамье, спрятавшейся под кроной рябины, - Эрин, мне кажется, что над вами даже время не властно, ты также прекрасна, как в первый день, когда я пришла в Дуннгарван, а у Киарана до сих пор нет ни одного седого волоска.
- Потому что дети заставляют забыть о наших годах, ты же видела, как муж резвится с Брандой? – рассмеялась я, вспомнив буйные игры своих проказников, в которых мы тоже принимали участие.
- Твой братец также не отстаёт, - усмехнулась Нимуэ, - представь, они с девочками построили во дворе маленькую крепость и теперь играют в осаду.
Я рассмеялась, представив гайррода Слайганна за этой забавой:
- Маленьких тиричархов не наделали?
- Пытаются! – хохотала Нимуэ.
- Мама, мы тебя нашли! – на наши голоса выбежала Бранда, тут же забравшись ко мне на колени, позади неё виднелся силуэт Тирнана.
- Эрин, зачем ты держишь мою жену на холоде?
- И почему вы не идёте играть с нами, - затеребила меня дочь.
- Сдаюсь! – подняла руки, вставая со скамьи, - время для игр возле жаркого камина.
- Кто последний, тот суртова селезёнка! – крикнула Бранда, спрыгнула с моих рук и опрометью побежала в замок, Тирнан с хохотом кинулся за ней.
Нимуэ вздохнула:
- Нас опять записали в Сиидэ.
- Хуже, всего лишь в селезёнку, - усмехнулась я, поддерживая Нимуэ, чтобы та не споткнулась в темноте.
Громада замка давала густую тень, факелы во дворе и те не могли с ней справиться. Крепость разрослась, появились две новые башни, одну заняли мы с Киараном, в другой были комнаты детей и нянек. С нами жила семья нового форинга, Номи, заменившего Домлана на его посту. Бывший сорванец давно вырос, остепенился, стал таким же серьёзным и ответственным, как его предшественник. Его молодая жена, пышногрудая хохотушка Урса, частенько сопровождала Олину на прогулках. Моя дочь взрослела, и у неё появлялись свои секреты, которыми она делилась с Урсой.
Отдельные покои были у Тирнана, Нимуэ и их детей, ведь они частенько навещали нас. С нами жили и нойды, бессменные соратники моего мужа. Красавец Эймон женился на одной из вёльв, Фьоле, девушке тихой, почти незаметной среди сестёр. Верлин привёл к нам в дом боевую и смелую Эйву, дочь Дагбарта, бывшего гайррода острова Флэртон. Её не испугало уродство мужа, его шрам, обезобразивший лицо. Эйва стала настоящей боевой подругой нойда, не раз ходила с ним на охоту, отправлялась в плавание. Даже двое детей не усмирили пылкий нрав супруги Верлина. И только Айдан был до сих одинок, не желая менять свой привычный уклад. А может, ещё не встретил ту единственную.
Мы поднялись на второй этаж, миновали пиршественный зал, где до сих пор продолжалось веселье. Слуги как раз заносили огромные блюда с мясом и новые кувшины эля. По боковому проходу вышли в детскую башню, как называли её мы с Киараном. Из чуть приоткрытых дверей доносился голос Олины, Стейндис и Тордис, радостные крики Бранды, смех Кьяртана и Тирнана.
- Спорим, они утащили мечи из оружейной, - поспешила к дверям Нимуэ.
- Не бойся, брат не позволит детям пораниться, но сейчас он получит у меня, Киаран запретил таскать в детскую башню оружие.
Ночь, как пылкая любовница, обнимала Туннайнэ, горело пламя в камине, дети притомились и теперь улеглись прямо на полу, на толстой шкуре, слушая сказки дядюшки Тирнана. Стих шум пира, разошлись гости, Киаран присоединился к нам, усевшись рядышком со мной.
- Этейни, я только недавно понял, ради таких минут мы с тобой справились со всеми трудностями, - ладонь мужа легла мне на талию.
Бранда, увидев отца, перебралась к нему на руки, Кьяртан уселся у моих ног, положив голову на колени, Туннмар устроился поближе к огню. В окна снова накрапывал дождик, ветер легонько постукивал ставнями, а в комнате было уютно и тепло.
- Милый, когда-нибудь, вот здесь, мы будем играть с нашими внуками. Ты станешь ворчливым стариком, а я седой и согбенной.
- Ты всегда будешь прекрасна, Этейни, а до внуков нам далеко, мы с тобой ещё способны на подвиги, сама сегодня слышала, - усмехнулся Киаран, - милая, ты близка с вёльвами, они нередко делятся с тобой своими видениями, как думаешь, чего нам ждать впереди?
Я прижалась к плечу мужа:
- На это могу ответить и без прорицаний, мы ждём ребёнка.
Объятия любимого окутали меня теплом, он ничего не сказал, боясь разбудить засыпающих детей, но я и без слов чувствовала его радость. Идут годы, наша семья кого-то обрела, кого-то потеряла, но до конца дней у нас неизменно будем мы сами: гайррод Киаран и его верная жена, Эрин, дважды пришедшая в этот мир ради одной большой любви.