Барон

Ночные авторитеты традиционно базируются на таверну. Не все, разумеется, на всех таверн не хватит, если даже считать мелкие обжорки, но большинство. Иногда таверну выкупают через подставных лиц. Или просто забирают, законно или незаконно. Последнее редко, помещение такого статуса предпочтительно иметь чистым, чтобы ни один стряпчий докопаться не мог. Кто поумнее, ещё и выплачивает прежнему хозяину полную стоимость. И не остро заточенным железом, а полновесным золотом. Жадные дураки, конечно, сэкономить пытаются, но такие в ночном мире долго не живут. И неупокоенный дух старого владельца, здесь ни причем. Привидений не бывает, а что кто-то воет под окном, так это ветер. Просто у дураков судьба такая. А уж каменоломни уготованы им в конце дороги или нож в боку и грязная канава, не столь важно.

Кое-кто полным переходом собственности не озадачивается, а обходится малым. Предлагает трактирщику поставить особый столик в углу зала, выделить кабинет лепшему другу всех трактирщиков, да комнату-другую на втором этаже, на всякий случай. Случаи-то разные бывают. Трактирщику платят или от поборов освобождают. И от залётных прикроют всегда. В любом случае, в накладе не останется. А в гнезде должно быть спокойно.

Кто рангом постарше да нравом покруче, строят неприступную крепость посреди города. Стены, проходные, караулки, казармы… Прямо, военный городок. Вот только смысл непонятен: с кем воевать-то? Со стражей? Ну-ну… От коллег прикрыться? Избыточно будет. Хотя, вспоминаем: случаи бывают разные.

Ну а самые крутые ставят особняки, прямо как аристократы. Только дым пожиже, труба пониже. Не потому что не могут построить больше и или нанять зодчего потолковее. Чтобы не дразнить разнообразных баронов, графов и герцогов. Оскорбится какая-нибудь Светлость, что дом урки-кровопийцы больше его собственного, и пойдёт по базе красный петух гулять, ещё и хозяина с близкими клюнуть может. Разумеется, некоторым понты думать мешают, но, как уже звучало, потерявшие берега в нашем грустном и неспокойном мире до особняков не доживают.

Человек по прозвищу Барон берега старался не терять. Хватит того, что по молодости взял, сдуру, понтовое погоняло, а когда спохватился, стало поздно. Да и, надо сказать, внешность соответствующую тогда имел: высокий, стройный, широкоплечий, с породистым лицом. Ещё бы смыть грязь с одежды, да и сами лохмотья сменить на что-нибудь презентабельное, да шпагу на пояс – вылитая Светлость. Или хотя бы Милость. Сейчас-то, конечно, не тот стал. Подсох, пообтерся по углам…

Зато поумнел. На особняки не претендовал. Военные городки не строил. Корчмы подконтрольные имел, но по ним не ходил - не любил шум, гам, запах пота и кислого пива. Пусть барыги сами крутятся, а хозяину гроши в клювике приносят. Иногда с людьми можно и в трактире встретиться. Если люди не слишком близки, или не слишком безопасны.

А своих людей Барон принимал в скромном домике. Два этажа, десяток комнат, красивый сад и высокий забор, чтобы никто лишнего не увидел. Главное – никакого пафоса, мишуры и горгулий по фасаду. В Кондовке такой, конечно, один, и то на отшибе, но в соседних районах более, чем достаточно.

Обычно встречи проходили в беседке в саду. Барон и без гостей любил здесь посидеть. Хорошее место, живописное. Яблоки можно рвать, не вставая с лавки, руку протяни и вот оно. Под тёмное холодное пиво думается легко, без напряжения. Расслабиться можно. Посидишь полчасика и понимаешь, кого надо приблизить, кого поощрить, а кого наказать, вплоть до той самой канавы. Можно частями. Кому устроить кровавую баню, а от кого держаться как можно дальше.

Как, например, от молодого парня в студенческой форме, перепрыгнувшего бортик беседки.

- Ты? – вытаращился Барон. – Откуда? Зачем? Как?

- И чему ты так удивлён? - Внук протянул руку и сорвал яблочко. – Ты же в этом не участвуешь.

- Ну так… Это…

Говорить правду не хотелось, Барон предпочитал, чтобы его считали глупее, чем на самом деле. Обычно это неплохо получалось. Но здесь и сейчас, Барон понял, что лучше говорить правду. Тогда его, может быть убьют быстро.

- Кончай ерундить, - Внук с хрустом откусил сразу треть яблока. – Я и так знаю, что ты не дурак. А будешь прикидываться, решу, что и ты в деле.

- Свайр тебя списал, - пожал плечами Барон. – Возможно, и заказ на тебя имеется.

- С чего ты так решил?

- Первое, - авторитет начал загибать пальцы. – Последнюю пару недель он про тебя выспрашивает. И не только у меня. Постоянно: Целитель то, Целитель сё.

- И что?

- Не его масть. Для него ты мой человек, как Сиплый и Кныш. Но про Сиплого и Кныша даже не вспоминает. Второе. На твою кофейню наехали. Дерьмо народ, я мог отшить их ещё на подходе. Но Свайр приказал не трогать. Когда такое было? Никогда! Наоборот, я должен такие вещи пресекать и гасить еще в малой искре.

- Дети справились.

Смотрящий пожал плечами:

- Это временно. Все кофейни в городе носят одно имя. «Кордновский кофей». И принадлежат племяннику Оракина.

- Это который барон?

- Барон – это я, а он, в первую очередь, градоначальник.

Внук метнул огрызок за стену. Барон проводил его взглядом. Жаль, что он сам не умеет летать. А учиться уже поздно.

- Это его проблемы.

- Возможно. Свайр не лезет на Ору, но никогда не запрещал прессовать его шестёрок. Особенно, мелких.

Авторитет подтянул к себе кружку, сделал большой глоток и продолжил:

- Третье. Свайр вызывал к себе Ножа. Можешь гордиться, Анвар по мелочи не работает! И последнее. Сегодня вечером сходняк. Мне на него нельзя идти. Но и не идти тоже нельзя. И вопрос, кого взять с собой.

Бандит посмотрел на Внука в упор:

- Тебя должны были убрать этой ночью. А на сходняке кончить меня с моими основными. Потом зачистить Кондовку. Но ты, почему-то, ещё жив.

- Не «ещё», а «уже», - усмехнулся Внук. – А вот Анвар Нож – нет. А на сходняк на ваш, мы сходим. Только переоденусь, ни к чему формой светить. Да и заляпается…

Сейла

То, что Внук называл запахом еды, Сейла, даже когда вернулась во внешний мир, начала ощущать далеко не сразу. Или не сразу научилась различать это чувство.

Конечно, ничего общего с чутьём это ощущение не имело. Но от остальных чувств отличалось ещё сильнее. Потому не оставалось ничего другого, как звать «запахом». Пока они ехали к столице, не ощущалось почти ничего. Лишь изредка тянуло чем-то таким, странным.

Например, когда здоровяк пекарь пытался отомстить страшному вору, укравшему булку, Сейла его агрессию не чувствовала. Так, чуть-чуть, на самом краешке. Больше для порядка человек злился, потому что обязан. Но буквально через час, когда мерзкий урод, прикидывающийся человеком пытался помешать лечить ребёнка, от мерзавца так дохнуло тухлой рыбой… Помеху она тогда убрала. А запах запомнила. И с каждым днём совершенствовала это чувство.

Человеческие эмоции пахли по-разному. Страх абитуриента перед сдачей экзамена и ужас девушки перед насильником – два совершенно разных чувства. Считается, что одно, но запах не даёт соврать. Между весёлой агрессивностью противников по тренировочному бою и тем же любителем невинного женского тела в грязной подворотне разница огромна. Первая - почти не агрессия. Вполне вероятно, что на нее даже волколаки не среагируют. Или среагируют. Внука надо спросить. Или не надо…

Люди пахли все поголовно. От одноногого калеки, просящего милостыню на выходе из Кондовки, до напыщенных аристократов из «Золотого района». У кого-то страх, у кого-то агрессия, чаще всего невообразимая смесь того и другого.

До сегодняшнего дня самым вонючим казался виконт Кузяк. Виконт жутко боялся показаться смешным, и страх этот вызывал неуёмную агрессию к любому, заподозренному в насмешке или неуважении. Почти так же сильно несло от преподавателя целительства. Несравненная Мералинарда не боялась никого. Зато всех и каждого готова была разорвать или хотя бы покусать. Будь у неё волколачьи челюсти и клыки, как у саблика, мир бы обезлюдел.

А самым непахнущим человеком, вот неожиданность, была Кима, относящаяся ко всему на свете с изрядной долей пофигизма.

Последние сутки оказались полны открытий. Сначала ей попались сразу три человека, начисто лишённые «запаха». Санитары в клинике для бедных не испытывали не только страх или агрессию, но вообще любые эмоции. Потом разгадка стала ясна – у людей были огромные проблемы с головой.

А теперь не посчастливилось познакомиться с городской управой. От самого здания несло едой, как от помойки. Запах пропитывал стены, перекрытия, двери, оконные рамы, мебель, таблички на дверях, швабру уборщицы и план эвакуации в случае пожара. План особенно сильно.

Три этажа чиновников, воняющих страхом и агрессией одновременно. Три этажа просителей, стоящих в длинных, запутанных очередях. Три этажа стражников, пытающихся навести порядок среди просителей. Еда, боящаяся другой еды и жаждущая сожрать третью еду. Или ту же самую. Все друг друга боятся, ненавидят и жаждут порвать одновременно. Любой житель Леса сошёл бы здесь с ума.

Пахло так, что Сейла с трудом сдерживалась, чтобы не начать убивать. Ане, чувствующей запах намного слабее, тоже приходилось несладко. Даже Кима, судя по всему, что-то ощущала.

Хорошо хоть, путь к кабинету градоначальника расчищать не пришлось. Закованный в металл десяток стражи прекрасно справлялся с этой задачей. Хоть какая-то польза от доспехов! В кабинет ворвались сходу, не обратив внимания на несмелую попытку секретаря преградить путь.

Глядя на градоначальника, можно было подумать, что он безвылазно сидит за этим, заваленным бумагами, массивным столом не меньше трёх веков. Во всяком случае, камисы, едва прикрытые узенькими жилетками и горгеры носили именно тогда. Всё, что ниже пояса, пряталось под столом, и Сейла решила, что это хорошо. Не дай боги, там окажутся кальсесы вместо штанов. Одежда совершенно не сочеталась ни с узенькими плечами градоначальника, ни с выпирающим животом, ни с лысой, словно бильярдный шар головой, украшенной мясистым красным носом, оттопыренными ушами и водянистыми глазками. Чиновник сидел, запрокинув голову на спинку роскошного кресла, и, закатив глаза, часто и тяжело дышал. На вошедших градоначальник не обратил ни малейшего внимания.

- Барон, Вам плохо? – спросила Сейла.

Она и сама чуть сознание не теряла от вездесущего давящего запаха еды.

- Ему хорошо! Даже слишком.

Аннакуртана сунула руку под стол и с издевательской усмешкой на устах вытащила за шиворот девчонку. Небольшую, худенькую, с размалёванным лицом дешевой проститутки. Анна развернула добычу лицом к двери и швырнула её в открывшийся проём, сопроводив пинком.

Герцогесса повернула голову к начальнику стражи:

- Задержать.

Равкали, уже понявший, в какую сторону дует ветер, рванулся из кабинета, хозяин которого по-прежнему не реагировал на внешние проявления.

Анна повернулась к столу, понюхала остатки жидкости в стакане, долила из стоящей рядом бутылки и выплеснула жидкость в лицо градоначальнику. Остатки вылила на лысину.

- А? Что? – барон Оранский ожил, рванулся было встать с кресла, но не закончив движение, плюхнулся обратно. – Что происходит?!

- Это мы у Вас должны спросить, что тут происходит, барон, - ледяным голосом произнесла герцогесса. – В городе сплошное беззаконие, а Вы здесь черти чем занимаетесь.

- А ты вообще кто? – барон оживал на глазах.

- Ваша Светлость, - прищурилась Натайнлайн и сунула под нос градоначальнику родовой перстень. – Когда Вы обращаетесь к члену герцогской семьи, обращаться надо Ваша Светлость. Мы тут с княжной Сторской зашли, чтобы задать Вам пару вопросов, но Вам, похоже, не до этого. Вы совсем другим тут заняты.

- Извините, Ваша Светлость, но вы ещё слишком молоды, чтобы говорить на эти темы. Не доросли, так сказать…

На лице градоначальника заиграла насмешливая улыбка.

- А, пожалуй, Вы правы, барон, - вмешалась Сейла. – Об этом лучше поговорить со взрослыми. Анечка, пригласи сюда кого-нибудь из братьев.

- И заодно герцога, - добавила Кима. – Пусть тоже поприсутствует.

- А мы пока наши вопросы зададим, - продолжила Сейла. – Начнём, наверное, с кофейни «Дикий Лес». Где распоряжение на закрытие?

- Какой кофейни? – удивлённо захлопал глазами Оракин. - Я ничего не знаю…

- Ваша милость, Вы мне сегодня утром приказали опечатать кофейню в Кондовке.

- Ах, в Кондовке, - градоначальник отмахнулся рукой. – Ну что Вы, в самом деле, это же Кондовка… Какие там распоряжения…

- То есть, Вы приказали закрыть заведение без всяких документов? – уточнила Сейла.

- Документы в Кондовке не нужны, - авторитетно заявил Оракин. – Документы нужны, когда имеешь дело с приличными людьми.

- То есть, мы люди неприличные, - вздохнула Сейла. – Как думаешь, Ким, этого заявления достаточно, чтобы вызвать барона на дуэль и сделать в нём несколько дополнительных дырок?

- При чем тут вы, Ваши Светлости, - до Оракина начало доходить, что в лице двух молоденьких девушек к нему пришли большие неприятности. – Просто в Кондовке, всё равно никто не умеет читать. Так что зря бумагу переводить! Я же не знал, что это ваша кофейня…

- Она не наша, - усмехнулась Кима. – Но насколько я помню законы, это не имеет никакого значения.

- Конечно, конечно, - согласился градоначальник. – Сейчас всё оформим. Мне поступили результаты проверки, проведённой нашей комиссией. На их основании я выдал распоряжение. Сейчас напишу…

Он вытащил лист бумаги, с невероятной скоростью настрочил полстраницы, поставил роспись и заорал:

- Хронаромад, быстро сюда!

Влетел секретарь:

- Быстро! Зарегистрируй распоряжение! И печать поставь!

- Принеси сюда печать и книгу! – распорядилась Кима. – Всё оформишь при нас. И не забудь приложить акт комиссии.

- Какой акт? – вытаращился секретарь.

- На основании которого и написано распоряжение. Читай. Или у вас здесь тоже читать не умеют?

- Быстро! - заорал градоначальник.

Секретарь метнулся в приёмную, потом обратно. Сделал запись в амбарной книге. Стукнул по документу печатью.

- Отлично! – герцогесса взяла оба документа, хмыкнула и положила около себя.

- А теперь расскажите, барон, - улыбнулась Сейла. – Когда была последняя проверка клиники Первого Императора?

- А причем тут это? Мы же вроде бы разобрались…

- Ни причём. Совершенно отдельное дело.

- В июле по графику. Следующая будет в январе.

- А скажите, во время проверки тоже живых людей в морг отправляли?

- Не было такого! Этой клиникой занимаются очень серьёзные люди. Там даже целители постоянно дежурят. Даже сама госпожа Мералинарда Потанская, если Вы понимаете, о ком речь!

- А жалобы от больных к Вам не поступали?

- Какие жалобы?! Не было жалоб! Ни одной не было! Кто там может писать жалобы, там же одна чернь!

Дверь кабинета распахнулась. Герцогесса окинула взглядом вошедших:

- Прекрасно! Господа, у нас тут возникло некоторое непонимание. Во-первых, господин градоначальник, считает, что клиника имени Первого Императора работает нормально. Но мы не далее, как вчера застали там весьма печальную картину. Постоянно находятся там только три санитара. Больных ещё живыми отправляют в морг. Соответственно, не только не лечат, но и не кормят. О, Надя здесь! Виконтесса, Вы сделали, что я просила? – взяла у Громовой лист бумаги и передала герцогу Натайнлайну. – Вот здесь всё описано. Это первое. А второе – дело о претензиях к кофейне «Дикий Лес». Позавчера была комиссия. Вот акт. В конце отзывы свидетелей. Баронет Таркс и виконтесса Громова, которая здесь присутствует. Несмотря на это, барон Оранский сегодня отдал устное распоряжение закрыть кофейню. А когда мы пришли спросить, почему, выписал распоряжение задним числом, - за бумагой о клинике последовали ещё две. - Вот распоряжение и акт комиссии. Обратите внимание на замечания свидетелей. Уже само проведение проверки было незаконно.

Герцог пробежал документы глазами, хмыкнул, передал Артору Сторскому. Посмотрел на дочку:

- Вот почему твои подруги отлично совмещают учёбу и романтические свидания, а ты?..

- А мне и так хватает. Зайдешь к господину барону, а тут такое… Мы вам это рассказывать стесняемся! Девушку задержали? – Равкали кивнул. – Она всё и сообщит. В подробностях. А свидетелей тут достаточно.

Градоначальник вдруг захрипел и обмяк в кресле.

- Вот теперь ему плохо, - констатировала телохранительница. – Лечить будем?

- А надо? – засомневалась герцогесса.

- Будем, - решила княжна. – Но не до конца. И счёт выставим по расценкам несравненной Мералинарды. Чтобы жизнь мёдом не казалась.